Обними меня всей своей сутью, -
Самой женственной, самой родной,
Чтоб врастая в тебя своей грудью,
Трогал крылья твои за спиной.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
…Люблю тебя читать. Внезапные сообщения в телефоне: ночные, пьяные, нервные, с размаху брошенные в меня. Да, ты странно- романтичен. Таким слогом со мной никто не говорит, и вряд ли заговорит когда-нибудь. Все, кто был до тебя - просто мычали сквозь бактерицидные повязки.
Читать тебя. В афишах уличных, в песнях - подсказках на радиоволнах, в фигурках ватных облаков, в проездном билете на метро и в перламутрово-масляной лужице на асфальте. Всё знаки… всё о тебе… про тебя… для меня…
Когда ты далеко, когда совсем близко, я внимательно читаю тебя не отрываясь ни на миг. Растворяюсь в горьких табачных интонациях, глотаю ноты выстраданных, вымученных алкогольных строф. Целиком глотаю, не страшно, что кипяток. И на сколько запаса меня самой хватает - не перестаю читать.
Откровенные, сердечные, близкие твои буковки. Нету их роднее на всём белом Свете.
И знаешь, мне не жить, если перестанешь писать… про меня… мне…ты.
Бездонных глаз лихой пожар -
Мне свыше данный гонорар -
Пылает в сердце среди ночи.
Пусть далека ты, вишни-очи
Всё время смотрят на меня,
В кромешной мгле, при свете дня.
Мечтой навязчивой я брежу,
Ресницы скоротечно смежу,
В затмения короткий миг
Являешься. Ты - мой родник,
Источник вдохновенной жизни,
Мир без тебя подобен тризне.
Ритмично, словно белый стих,
Бушует море глаз твоих,
То хмурясь тёмным диким цветом,
То чистым солнечным рассветом
Переливаются они.
В зрачках мерещатся огни.
Лукавый отсвет звёзд далёких,
Малореальных, одиноких
Играет, искрами кружа,
Подспудно хитро ворожа.
Он околдовывает смело,
Берёт навек в полон умело.
Я обожаю вишни цвет,
Огня и хлада паритет.
Язычество в очах прельщает,
Бездонность манит, восхищает.
Кумиру яркому молюсь -
Свеченье погубить боюсь.
Пускай продлится счастье наше,
С ним жизнь насыщенней и краше.
Твои глаза - крушенья миг,
Экстаз, страстей медовых пик,
Они - моё благодаренье,
Души остылой воскрешенье.
Возьми мою нежность с собой оберегом.
Носи при себе, согревая в пути.
И пусть заметает следы твои снегом,
С тобой моё сердце, мне просто найти.
Возьми мою ласку, что ночью дарила,
А звёзды стыдливо смотрели в окно.
Ты что-то шептал, я в слезах говорила.
Мы были единым, мы стали одно.
Доверие тоже возьми аккуратно.
Так часто теряют его на ходу.
Потом не вернуть, к сожаленью, обратно.
А ты береги.
А я вас подожду.
Я включаю музыку и раскрашиваю твое лицо пальцами,
темно синей гуашью, делая жизнь осмысленной,
настоящей, подлинной, сущей, истовой, истинной,
или, наоборот, ничтожной. Но какая разница?
Может, это происходит только в моей фантазии,
я не знаю, не могу отличить одно от другого.
Я сегодня с твоих синих скул начинаю странствие
в самого себя до финального понимания Бога.
Мы кубическая абстракция. Чувствуешь это, детка?
Эти линии, углы, эти полые в нас фигуры,
это явственное неумолимое деление клеток.
Хотя, может быть, это бредни от температуры,
апогей жары, жар литературы. С губ твоих
синей краской капает полночь на пол. Я люблю тебя!
Синей краской капает космос пятиминутный,
мною созданный. Хотя может, я снова путаю.
Мы лежим на асфальте, пока мимо проходят многие.
Мы абстракция слов «либрация», «тратиться», «трахаться»
Я люблю тебя! Синяя краска на книжном томике…
Я включаю музыку. Я раскрашиваю твое лицо пальцами.
Твой любимый человек - это твоя лучшая мысль во всем твоем разуме, на протяжении всей твоей жизни.
Я не мог оторвать глаз от ее совершенной красоты. Я глядел на нее, и каждый вздох с трудом вырывался у меня из груди. Сердце словно тисками сдавило. Голос крови подсказывал: «Да, да, да…» В древних санскритских легендах говорится о любви, предопределенной кармой, о существовании связи между душами, которым суждено встретиться, соприкоснуться и найти упоение друг в друге. Согласно легендам, суженую узнаешь мгновенно, потому что твоя любовь к ней сквозит в каждом ее жесте, каждой мысли, каждом движении, каждом звуке и каждом чувстве, светящемся в ее глазах. Ты узнаешь ее по крыльям, невидимым для других, а еще потому, что страсть к ней убивает все другие любовные желания.
Те же легенды предупреждают, что такая предопределенная любовь может овладеть только одной из двух душ, соединенных судьбой. Но мудрость судьбы в данном случае противоположна любви. Любовь не умирает в нас именно потому, что она не мудра.
Мы стояли у Москвы-реки,
Теплый ветер платьем шелестел.
Почему-то вдруг из-под руки
На меня ты странно посмотрел -
Так порою на чужих глядят.
Посмотрел и улыбнулся мне:
- Ну, какой же из тебя солдат?
Как была ты, право, на войне?
Неужель спала ты на снегу,
Автомат пристроив в головах?
Понимаешь, просто не могу
Я тебя представить в сапогах!..
Я же вечер вспомнила другой:
Минометы били, падал снег.
И сказал мне тихо дорогой,
На тебя похожий человек:
- Вот, лежим и мерзнем на снегу,
Будто и не жили в городах…
Я тебя представить не могу
В туфлях на высоких каблуках!..
А ось i травень, Мiсяць уповнi
I ми пливем з тобою у човнi
Над плесом стелеться туман
Вiд губ твоiх у головi дурман.
А ранок стиха вже пiдкрався
Не дасть нам часу, от затявся…
Прощаемось… До зустрiчi… останнiй поцiлунок…
З човна дicтаю твiй клунок…
Не можу так тебе я вiдпустити…
Але вже час… Як важко все ж таки любити!
И привкус от греха и смех,
Всё было в ней, как ночь и день…
Он прикасался к ней так жадно, чуть дыша.
Её хотел томительно и сладко.
И кошки дикой, были все её повадки.
Ходила, где хотела, пусть и не любила…
Лишь им одним она болела.
Не верила и не ждала - скучала,
Иногда дышала, и если он не снился
Ей ночами, даже умирала.
И хочет он владеть и обладать,
Опять, опять…
И впиться в шею дикой рыжей кошке,
Чтобы жажду вековую утолить.
Она, заглядывала в дикие глаза,
Просила лишь, ещё… ещё и навсегда…
Он зверь её, он к ней привык,
Но приручить его, нет мыслей у неё.
И отпускает вновь и вновь…
Свободу ЛЮБИТ Он…
Я приведу тебя в мой дом.
Со мной давно он слился кровно.
Я сам давно забыл о том,
Мои где рёбра, а где брёвна.
Здесь тишина в углах шустра,
Здесь в паутине тонких нервов
Трепещет Солнце до утра,
Мой гость и мой предатель первый.
Здесь я один все эти дни
Живу у вечности в прихожей,
Целуя воздух и под ним
Предчувствуя твой бархат кожи.
И расчесав, когда темно,
Свечей растрёпанные космы,
Качаюсь в кресле, и со мной
Качается тихонько Космос.
Этот вечер зачах,
Этот вечер уныл…
Но с чертинкой в очах
Ты свалилась с Луны.
Попросила конфет,
Села ближе к окну.
Словно Бальмонт и Фет,
Я молол про Луну.
Ты втекала в стекло,
В отраженье небес.
Даже звёзды влекло
Прикоснуться к тебе.
Этим звёздам опять
Нужно только одно!
И взглянув на тебя,
Я зашторил окно…
«Я, как небо красив!»
Ты взглянула в ответ,
Улыбнулась, спросив:
«Нету больше конфет?»
Сыграй со мною на опережение.
Пройдись, небрежно пальцами скользя,
Легко минуя камни преткновения,
По краю «можно» к пропасти «нельзя».
Заставь поверить - всё у нас получится,
Что жизнь есть даже после сорока.
Дай знать - я не транзитная попутчица
В составе «Скука - Смертная Тоска».
Качнись на проводах моей бессонницы.
Подвигни к написанью новых строк.
Войди в мечты… Не нужно церемониться,
Когда решишь уйти и дашь зарок
Не пользоваться «мы» местоимением.
Порви чувств наших кружевную вязь.
Забудь закон о силе притяжения,
Пустым, бездушным телом становясь.
Пробираясь в душу воровато,
Рву листы неловкою строкою.
По щеке малиновым закатом
Провожу как ласковой рукою.
Там, где есть любовь, слова излишни,
Только имя вновь твоё рифмую.
В блендере - пюре из зимней вишни,
На губах - печать от поцелуя…
Сожалеть не буду, что не двадцать,
И не дама я козырной масти.
Кончиками пальцев прикасаться,
И в глаза смотреть - вот это счастье…
Мы гуляли до рассвета,
И нам было не до скуки
На просторах интернета,
Где сидела ты в «Фейсбуке».;-)