Феномен любви заключается в том, что мы перестаём беспокоиться о себе и начинаем беспокоиться о ком-то другом. Совершенно неожиданно для себя мы начинаем понимать, что центр Вселенной сместился в другое сердце, что риск и обжигающая страсть - единственно-приемлемый способ существования, что, всё что мы делаем, мы делаем скорее не для себя, а для кого-то, во имя кого-то. Феномен в том, что любя, мы больше не признаём никакого другого определения красоты и счастья.
Остыла крыша. На ней груши…
Но, вдруг, нахлынула тоска…
Я не дождался синей стужи,
И в ноябре здесь дождь искал
Кого-то, кто без всякой крыши
Творит действительность свою…
Дул сильный ветер - я услышал,
Как груши падают. На юг
Подались журавли. Привычка -
Табак курить и девок мять…
Пора работать, где отмычка?
Прости меня родная мать…
Я много видел: непотребность…
Но сотворил не много зла.
Ошибки молодости… Хлебной -
Так «бочкой» пил… Забить козла
Пот перезвон стаканов с водкой…
(Какой же, всё-таки дурак…)
И в дурака играли в лодке.
Когда сплавлялись - Ангара
Встречала нас - другие звуки
В верховье Чудо-Иркута,
В Саянах - о любой разлуке
Ты забываешь. А мечта -
По-новой душу теребила,
Сомнения все «нахер-прочь».
Здесь с ладаном поёт кадило,
И слышно как вздыхает ночь.
Теперь и мысли здесь иные.
Святые ангелы в ночи…
Ты их услышь- поют псалмы и
иные символы в речи…
Там в каждом звуке песня льётся…
И ты вдыхаешь благодать!
В душе звучит пиано Моцарт.
Не жаль мне всё, что есть отдать…
Творить теперь могу душою
Прекрасный мир, где мы с тобой
Смеёмся над своей судьбою!
Мы победили! Трудный бой.
Гудини скачать,
Поиграть в темпе блица
Поэму в стихах
О любви написать …
Великая мать!
Я увидел все лица
(Надеюсь, что это
Не есть святотать…)
Святых и без грешных!
Великая сила
Любви бесконечной
Сияла у них! …
Мой в радости «леший» -
О чём ты просила?
Не смог я исправить
И временно сник…
Потеряно время,
Да к лучшему это…
Иначе не верил бы
Вечно в добро.
Банальная лирика
Псевдо- поэта,
Кующего с песней
Своё серебро…
Мы, всё равно, будем любить женщин.
Как бы они не сопротивлялись
Не до веселья мне, ведь я же поэтесса,
Серьезный автор вдумчивой строки.
Коль жизнь вокруг немыслима без стресса,
Пишу я философские стихи!
Что взять с мужчин?.. Поэты так, для смеха,
Как рупоры бессмысленной пурги,
Они в эфире - радиопомеха,
Кропают бесполезные стишки!
Ни слова больше о любви. Ни слова!
Пускай звенят об этом соловьи
В ветвях весной пьянящих и медовых
И в рощах звонко пропоют ручьи.
Я говорить об этом не готова,
Доверившись во всём теперь судьбе.
Ни слова больше о любви. Ни слова!
Пусть скажет сердце обо всём тебе.
За окнами зима опять сурова.
И календарь плетётся к февралю.
Но поддаюсь неведомому зову
И снова говорю тебе - Люблю!
Твое прощенье - это мой причал,
К которому привязываю лодку,
Которая начало всех начал
В глазах твоих неукротимо кротких.
Твое прощение - единственный мой свет,
Маяк в ночи, наждежный мой учитель.
Я без него беспомощен и слеп,
И без него душа - греха обитель.
Твое прощенье - ангела полет
В душе, не склонной к ангельским поступкам,
Но от прощения, душа поет,
Становится ранимою и хрупкой.
Становится поистине душой,
Становится поистине причалом:
Позволь, я лодку привяжу сначала
И стану на колени пред тобой.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
От бессонниц веки кажутся чем-то липким,
от бессонниц стены в доме покрыты льном,
от бессонниц возле подъезда худые липки
превращаются в тошнотворный зеленый ком.
От бессонниц чашки на кухне скрипят негласно,
от бессонниц чаще кажется - ты не жив,
потому что жизнь - это чья-то чужая частность,
под которой сидя, ты болью своей брюзжишь.
Слишком много куришь. Одну за другой. Не важно.
Раскроившись в центре, ты вывалился вовне
эмбрионом слов - недозрелым, желейным, влажным,
в сигаретном дыме, от легких до мозга - весь.
Все слабее время, слабее стены и липки,
все слабей асфальт, на который ты сплюнут ниц,
из твоих глазниц выползают в траву улитки -
это мысли, сжатые в тело больших частиц.
Все слабеет, все. Или просто слабеют руки?
Или просто холодно стало в рельефе мышц?
Ты лежишь недвижно. Нет больше ни мух, ни звуков.
Вот теперь ты, кажется, спишь.
Вот теперь ты спишь.
шесть утра. в звенящем Пекине рассвет
нарезает на ломтики солнечный мармелад.
знаю, Мэй, ты сидишь у окна, закутавшись в плед,
устремив в пустоту печалью подернутый взгляд.
твои руки сжимают пушистую, мягкую ткань,
чай с жасмином, в щербатой чашке, давно остыл.
раскрывает бутоны малиновая герань,
за окном просыпается шумный весенний мир.
ты впускаешь бабочек, бьющихся о стекло,
свежий ветер разносит по комнате аромат
белых яблонь,
баюкающее тепло
обнимает тебя, увлекая назад в кровать.
твой уютный мирок лелеем твоим отцом,
доброй матерью. в их любви,
вспоминай обо мне лишь хорошее.
страшным сном
забывая всю боль, что тебе причинил.
я желаю тебя, как и прежде - до дрожи рук,
до щемящего чувства, ноющего в груди.
я кричу по ночам. этот жуткий звук
отлетает от стен, заглохнув на полпути.
иногда в мою голову забираются голоса,
языками шершавыми лижут мой слабый мозг.
я сжимаю ладони и закрываю глаза,
вспоминаю тебя,
белых бабочек,
запах роз.
очень жаль, здесь нет окон. от этого тяжелей.
берега Юндинхэ не видимы, не слышны.
я глотаю таблетки.
таблетки на вкус, как клей.
я, конечно, не болен. ведь это они больны.
моя Мэй, ты была единственной, я не вру.
не верь тем, кто расскажет тебе о других.
ты была моей бабочкой.
лучшей из двадцати двух.
но тебя не причислить к ним, не равнять на них.
я втыкал в них иголки, нежно вскрывая плоть.
эти глупые женщины сгорали в моем огне.
но ты, Мэй…
ты была совершенно другой.
ты была моим маяком в непроглядной тьме.
извини за то, что видела кровь на моих руках.
твой испуганный взгляд,
вся лживость бульварных газет.
как посмели они винить меня в этих грехах?
это свято - рождать прекрасное.
разве
нет?
как чудесно слова выстраиваются в мозгу,
веки, крыльями бабочки, вздрагивают слегка.
в голове оживают очертания твоих губ,
лето в парке Бэйхай, трепещущая рука.
дьявол в белом халате под кожу мне вводит яд.
пальцы мерзнут и стынут,
и мысли мои легки.
Мэй, прощай.
и знай, я безмерно рад,
что тебе удалось спастись от моей любви.
Какого цвета небо у тебя в глазах?
Ты мне пиши, хотя бы по две строчки.
Я задаю немыслимо вопросов,
Всё потому, что трудно мне дышать.
Мир без тебя, мне кажется унылым,
Хотя держусь, стараюсь в позитиве.
Ты знаешь, урожай у нас на сливы!
Ну как ты там? Ты счастлив, без меня?
О, если бы взлететь над облаками
И по твоей судьбе пройтись по краю.
Убрать все невозможности в сундук
Я помню наши встречи, милый друг.
Тебя там любят? Расскажи, не мучай!
Один простой, нелепый в жизни случай.
И счастье растворилось как туман.
А может чувства все самообман?
Ты радуешься жизни на рассвете?
Все также любишь тихий, звездный вечер?
Помнишь наши светлые мечты?
Хотя… забудь, в них мы уже не мы.
Я тоже отпускаю по немногу,
Вычеркиваю в памяти дороги, которые сводили нас с тобой.
Вопросов много, не найти ответа.
Не будем о любви, но всё же где-то…
Там глубоко… на самом дне души,
Лежит одно моё воспоминание.
Которое тревожит мне сознанье,
И потому так трудно мне дышать…
Copyright: Наталья Жукова-Бабина,
У тебя снова осень
Вся дождями ранима…
И привычно уносит
Ветер клин журавлиный…
Сад стоит весь раздетый,
Прикрываясь туманом…
А прохлада с рассветом
Первым снегом обманет…
И к пяти потемнеет…
Вечер скор на свиданья.
Хризантемы немеют
От ночного дыханья…
И я так же как осень
Одурела от грусти…
Поезд твой ровно в восемь.
Но тебя не отпустят…
Смешные люди
друг друга судят,
друг друга губят,
друг
друга
любят…
За ризой ночи приз,
Наш окоём души.
В тиши, под звёзд сервиз,
Дуэтно согрешим.
Тумана фимиам.
Как ладен аромат!
Изольда и Тристан
С небес на нас глядят.
Так в ряске водоём
Скрывает суть свою.
Божественно вдвоём
Испытывать зарю.
От прозы киселя
В поэзию кутьи
Вторгаемся мы для
Любовного пути.
-
Сергей Прилуцкий, Алатырь, 2017
Эгоизм - появляться раз в месяц, проверять - не разлюбила ли, а потом опять исчезать!
Пофигизм - делать раз в месяц вид, что все время ждала и любила, забывая через 10 минут о состоявшейся встрече!
Мы искали друг друга всю жизнь,
Мы ходили по самому краю…
И кричали ночами - Держись!..
- Я найду!.. Я найдусь!.. Я узнаю!..
Кровь порой превращалась в ртуть,
Небо падало камнем на плечи,
И сжималась отчаянно грудь…
Всё равно ожидали мы встречи!
Что-то каркало вслед вороньё,
Нас считая всерьёз дураками…
Но мы знали, что это - враньё,
И себя защищали стихами.
Иногда нам мешали глаза,
Что цеплялись случайно за лица.
Отпускали тогда тормоза
С риском вдребезги, насмерть разбиться…
Мы искали друг друга всю жизнь…
Мы ходили по самому краю…
И сейчас я шепчу: «Продержись…
Я же тоже держусь… И скучаю»…