Я устала завидовать этим улицам.
Вот прохожие мимо идут, целуются,
Он высокий, худой и немного щурится
От затопленной нежностью пустоты.
Обнимает её, зарываясь в волосы,
Что-то на ухо шепчет чуть хриплым голосом…
Я стою и считаю на «зебре» полосы.
Он смеется… Почти как ты.
- Ведь он не твой
- Не мой, но я его,
И я не выношу, когда он где-то
Вдыхает море, провожает лето,
Доказывает всем, что я никто.
- Он не любил тебя
- Нет, он любил. И я люблю… любила.
Мне без него невыносимо было.
Ждала часами, время на куски дробя.
- Ты снова плачешь.
- Плачу? Ерунда!
На улице опять туман и ветер.
В такое время трудно жить на свете.
Сегодня каждый сам себе беда.
- А что сейчас?
- Теперь опять одна.
И круглый год в душе дожди и стужа.
Мы часто спорили, кому кто больше нужен?
Он уверял, что я ему нужна…
Мне хочется верить, что мифы о бывшей любви
придумали нелюди, слепо-глухие на чувства,
что там, где селилась она - не бывает пусто,
что преступленье - твердить: «Умерла… c’est la vie…»
Мне хочется верить, настанет какой-то миг -
ты взбесишься, глядя на чье-то чужое тело,
и вспомнишь, что я ведь тебя не просто хотела,
что я без тебя не умела дышать и жить…
Захочешь вернуться. Срочно, тотчас и сразу.
Станешь дрожащей рукой вызывать неотложку…
номер забытый…
гудок…
на линии - Прошлое…
… Взрослая девочка…
Все еще верит в сказки…
Ясность ума влечёт за собой чистоту страсти, поэтому мужчина, наделённый глубоким и ясным умом, способен горячо любить и всегда отдаёт себе отчёт в том, что он любит.
Она, как Ева, изгнана из Рая,
Босиком вошла в зиму,
Закутавшись в вуаль метели,
Но шепчет все равно: «Люблю!»
Разбито сердце, уж не склеишь,
Душу познала глубину,
Загадку каждый здесь имеет,--
Два яблока, пылающих в снегу…
Две капли крови, два осколка сердца,
Трагедией, оборванный роман,
Она была его невеста,
Она не знала, что жизнь есть балаган…
Резвые кони, в лентах, с бубенцами,
Умчали свадьбу рано по утру,
Никто и не заметил, как кричали,
Два яблока, пылающие в снегу.
Не говорите громких слов… не говори… я обещаю…
Пройдет любовь, и вместе с ней
Все растворится как в тумане
Любовь уходит, забирая… покой души, улыбку, смех
Нам на прощанье оставляет
Разочарованность… во всех
Во всех, во всем… ты ложь лишь видишь
Винишь себя порой… за что.
Губами шепчешь… ненавижу…
А сердце говорит… люблю его…
Я жду тебя… с мольбой, с надеждой в сердце
Считаю месяцы… недели… дни… часы…
Ты самый лучший для меня на свете
Мои идеал, любимый, нежный, это ты!
Ты подарил мне… много - много счастья
Покой, любовь, оберегал от бед
Ты мой родной, единственный, прекрасный!
Ты самый важный в жизни человек!
Мне не страшны ни взлеты, ни паденья
Все это мы прошли с тобой не раз
И что бы не случилось… были рядом
Друг дружбы от беды спасав под час…
Ты мой! Родней и ближе быть не может!
Скажу тебе я, правды не тая!
Люблю всем сердцем! Всей душой… и все же…
Приятней слышать: -«А я еще сильней люблю тебя.!»
Ты знаешь, наверно ошиблась
Выбрав тебя среди этой толпы.
Не знаю, что же со мною случилось.
Если дороже теперь только ты.
Искала лишь сердцем. разум оставив.
Искала душой., с которой тепло.
Надеясь на то. что меня не обманет.
Увидев .до боли родное лицо.
Забыв., что нужно всегда опасаться.
Тех слов, что сказаны были в пылу.
Как трудно с тобой быть, потом расставаться.
Как обжигает. тот пепел, что превратился в золу.
Что со мной? Я не существую?!
Я не помню, что было тогда.
Ты не чувствуешь?! Я тебя целую.
А сейчас смотрю в твои глаза.
Ты отводишь взгляд.
Что с тобой случилось?
Почему здесь люди? Почему грустят?!
Не пойму. что-то изменилось?!
Вот же я!!! Обнимаю нежно!!!
Прикасаюсь я к твоим губам.
А ты сидишь забравшись в кресло…
И слёзы, почему бегут. по твоим щекам…
Я же здесь!! Очнись, прошу тебя!!!
Люблю!!! Кричу тебе я вслед.
Стоп. зажигается заря.
И меня уносит. куда-то свет…
Если в сердце живет любовь… верность рядом шагает в ногу!
Утро. Солнце. Чашка кофе.
Хочешь, вместо молока,
По небес пройдя дороге,
Я добавлю облака…
Я добавлю счастья ложку.
Хочешь, даже не одну.
Свои чувства на ладошке
Вместе с кофе протяну.
Я добавлю горсть улыбок.
И мечты твои из снов.
Музыку цветочных скрипок
А ещё… свою любовь!
Озарись вулкан
Лавой в поднебесье,
А в груди пожар
Разум мой воскресни…
Очаруй луна
Ночью нежным светом,
Я опять одна,
Чувства под запретом…
Орошай земля
Нежные росточки
Мне грустить нельзя,
я дошла до точки…
Остуди вода
Дождиком чудесным,
И в груди тогда,
Свет души воскреснет…
Любовный треугольник обычно вписан в заколдованный круг.
…А на Новый год он непременно бы принес ей елку. Огромную, пушистую, остропахнущуюю лесом и счастьем. Он стоял бы на пороге квартиры, и, глядя на нее сверху вниз темным, смеющимся взглядом, стряхивал с волос и елочных лап блестящие, порхающие снежинки, и говорил о том, что совсем не замерз в такой мороз, и пока нес елку все время думал о том, что она его ждет и у них впереди еще целая волшебная ночь, а потом длинная предлинная жизнь вдвоем, и от этого было очень жарко внутри и сердце стучало в висках и хотелось не идти, а бежать пугая прохожих.
А она бы смотрела на него снизу вверх и очень сильно старалась не плакать. не поддаваться тому пронзительному и переполняющему, что уже совсем не умещалось у нее внутри от его взгляда и голоса, от кружащихся в их коридоре снежинок, от запаха ели и ее мыслей о том, что так не бывает. что не бывает того, чего она так много лет отрицала и вот теперь оно живет в ней и не «прогорает», а становится с каждым днем все сильнее и крепче к этому мужчине, такому не похожему на всех остальных, которых ей доводилось встретить в своей жизни.
А потом они бы пошли доставать с антресолей старые картонные коробки с запыленными елочными игрушками, которые уже много лет никто не доставал в его доме. коробки бы падали ей в руки, пыль клубилась в воздухе, они бы чихали и целовались, каждый раз неожиданно, ни с того, ни с сего, в каком то едином порыве стремясь убедиться, что это не сон. что есть эта жизнь. давно не беленные высокие потолки. пыльные коробки и губы, так жадно впивающиеся друг в друга, как будто впервые.
А елка бы стояла в углу и молча ждала, когда смешные и трогательные люди, наконец перестанут смотреть друг другу в глаза и касаться плеч и ладоней горячечными, неутомимыми прикосновениями, и начнут доставать из коробок тоненькие, резные снежинки из сжатой фольги. и разноцветные домики-избушки, посыпанные снизу доверху игрушечной снежной глазурью. и большие, важные шары, отливающие матовыми боками. и остроконечные звезды. и тихо позванивающие, расписные колокольчики. достанут и будут бережно и поминутно любуясь прилаживать свои запыленные сокровища к ее широко раскинутым лапам, а потом найдут в коробках перепутавшийся моток крошечных огоньков и, усевшись на пол, начнут его разматывать без конца отбирая его друг от друга и от этого запутывая еще больше. обернут всю елку от макушки до пят распутанными мигающими огоньками, елка засверкает, а она убежит на кухню.
С кухни будут доноситься голоса и мелодии из любимой ими обоими «Иронии судьбы». и звуки целующегося хрусталя и шепот фарфоровых тарелок. будет пахнуть жаренным мясом и еще какой-то не понятной смесью из аромата мандарин, хрустящей корочки воздушного пирога и нежности женских рук, готовящих еду для любимого мужчины.
Они не поставят ни стола ни стульев. она постелет прям на пол, под ноги елке большущую, круглую, белоснежную, вязанную салфетку, зажжет толстые, красные, едва слышно потрескивающие свечи и накроет их праздник на двоих. Они сядут на пол- он в одних джинсах, слегка больших ему в поясе, она в длинном, белом платье с глубоким декольте и разрезом по бедру до самой тазобедренной косточки и будут смотреть на елку и друг другу в глаза, и говорить о том, что зима только пришла, а уже хочется тепла, пить шампанское и касаться губами и ладонями его обнаженных плеч и ее оголенной коленки из-под широко распахнутого разреза.
Пробьет полночь и под бой курантов ее платье станет безликой, невразумительной тряпочкой, сброшенной в спешке и уже забытой под молчаливыми лапами ели. они будут задыхаться от своего так трудно обретенного счастья и шептать друг другу о том, что жизнь и любовь это всего лишь один человек. два в общем, но для каждого из этих двоих один единственный.
А потом обязательно придут какие-то люди. и она будет громко, скрывая смущение смеяться, поправляя все время куда-то ползущий разрез на платье и шептаться с подругами и смотреть на него через всю комнату взглядом, от которого ему покажется, что этот миг и эта женщина- лучшее что могло случиться с ним в этой жизни. а он будет сидеть в другом конце комнаты, уже за столом, играть с мужиками в карты и мечтать, чтобы они все провалились в тар татары или она срочно что-нибудь сделала с этим невозможным разрезом, дразнящим его круглыми коленками и идеальной линией бедра.
А на улице будет вьюжить и уж совершенно точно кто-нибудь придумает идти играть в снежки. Она будет прятаться за его спиной, точнее припадать в ней пылающим лбом и путаться в мыслях о том, что под дубленкой он даже без рубашки и теперь уж точно заболеет и что кожа у него какая-то как у ребенка- гладкая и теплая и ее все время хочется целовать.
А потом все вернуться в квартиру, и сядут кто где, и станут смотреть старое советское кино и шептаться и засыпать.
А он тихо возьмет ее за руку и отведет на кухню, посадит на подоконник, прижмет к себе, и будет смотреть на едва различимые звезды в небе над его родным городом и думать о том, что так бывает только в сказках.
А она, устроив голову у него на плече, вдыхая его запах и по девчоночьи веря в чудеса, уснет, точно зная, что так бы оно все и было.
Если бы они просто могли быть вместе…
Если у тебя есть любовь, то тебе больше ничего не нужно. Если у тебя нет любви, то не имеет значения, что у тебя еще есть.