не высоко под облаками,
не в башнях каменных вершин
живёт добро… оно ведь с нами!
оно живёт внутри души.
услышь добро своё! не надо
на волю злобу отпускать
и обязательно в награду,
ответит счастье и печать
свою поставит прямо в душу,
согреет ласковым теплом,
и грусть-печаль собой разрушив,
одарит радости крылом!
услышь добро своё! и честно
ответь по совести ему.
и человечество воскреснет,
когда воскреснуть самому!
если бы люди всей планеты
добро души познать смогли,
то зла развеялся бы ветер
и лучшим сделался бы мир.
пепел знает, как сгорать
и ему не страшно.
на бумаге, как печать
грифель карандашный
буквы складывал в слова,
а слова все в рифму.
там больная голова
вспоминала нимфу
ту, которую душа
больше всех желала
только, ангелы грешат
им всё время мало.
не спеша, не торопясь
на груди рубаху
рвут и тычут мордой в грязь
к демонам, на плаху.
нет там чести и стыда,
лишь смола и пламя.
не бывает никогда
в бесов покаянья.
ангел тёмные свои
крылья не расправил,
и вороной соловьи
каркают, вне правил.
ветер дым ввысь закружил
от стихов бумажных…
пеплом стал моток из жил
и ему не страшно.
Зима, под снежным покрывалом
Окутала земную твердь,
Пытаясь нежно без обмана
Земной покров собой сберечь.
И пусть всегда не долговечен
Твоей заботы оберег,
Но в мире сон увы не вечен,
Растает он как поздний снег.
Зима уйдет и покрывало
Растает., и придет весна
Теплом упругим покрывая
И заполняя небеса.
Земля стряхнет с себя остатки
И с негой нежной распростясь
Не вспомнит в прошлом недостатки
Как будто заново родясь.
плевалась драконово струйкой дыма
лишь он редел - упивалась в дым
мечтала до дрожи - уснуть с любимым
хоть и считался он невъездным
вымерен до размер коридора
в шагах, ступнях, в разлитом вине
можно считаться для всех пандорой
но что-то растить в шкатулке на дне
к чему играть в дурака и дуру
когда ни карты ни жизнь - не в масть
в углу, подсвеченная абажуром
требует мяса двуспальная пасть
бездонных ночей горчащие брюты
тягучее время с картин дали
и где взять сил дождаться минуты
чтобы сказать ему «отвали!»
а хочется - вкуса его, что сладок,
и хочется - чтоб от потери он выл
но болью точи’т в районе лопаток
некрозный след от опавших крыл
и как-то раз на ее части суши
взбесились-заплакали колокола!..
она - лишь уснула. с бритвой. под душем.
она - не смогла
ждала
ждала
я - память. из обрывков дат и лиц.
я - имя, превращенное в табу.
я - обреченность. до пустых глазниц
от надписи невидимой на лбу.
я - тонкая связующая нить
меж двух миров, как между двух могил:
в одном из них мне близких хоронить,
в другом - я сам себя похоронил…
2004
Все. Уже не бьется сердце,
Молча жду. Сейчас, вот вот
Скрипнет петелька на дверце
И она сюда войдет.
Чувство будто в сказке старой.
Ждет принцессу принц давно.
Не под окнами с гитарой,
Не с билетами в кино.
Стол накрыт на две персоны,
Ждет оркестр в закутке.
В кухне в ряд стоят гарсоны
И дрожит поднос в руке.
Все готово, ждут сигнала.
Тихо, сердце не стучит.
Утопает в розах зала,
Даже кот и тот молчит.
Бьют часы на башне звонко,
Двери настежь и она.
И богиня, и девчонка
И моей души весна.
Сердце скорость набирает,
Хоть уздечку приготовь.
Так вот в сказках и бывает.
Если жив, нашел любовь.
Это случается часто в сети Интернет:
Слились сердца резонансом в тебе и во мне,
Сквозь пояса часовые, в своём виртуале,
И километры, - мы в гости друг к дружке летали.
Да, понимали рассудком, что всё это - блажь,
И безысходен роман завязавшийся наш,
Но, тем не менее, ждали чего - неизвестно:
Эх, несвободны мы оба, признаемся честно!
Вечно - за мутным стеклом монитора призрак, иссохла душа за которым, и невозможно нам сбросить оковы жёстких реалий судьбы. Но мы пытаемся - снова и снова - сердцем достичь человека родного, крика души образец оцифрован, послан АйПи-ТиСиПи…
Чудо какое-то нас этой ночью свело,
Пили абсент, - разливалось по телу тепло, -
И привыкали друг к другу, в реальность не веря -
Марья-царевна и щуку поймавший Емеля…
Запах смолистый и блики огня на стене…
Души сплетались, как тени в театре теней,
Месяц вставал над избушкой, и пламенем синим
Тлели остатки моральных устоев в камине.
Я не умер еще. Для тебя. Я тобой и живу.
И когда-то вернусь, блудный сын твой, беглец поневоле,
Отказавшись от этой, не мне предназначенной роли,
Я вернусь к тебе снова, уже не во сне - наяву,
И к ладоням твоим я прижмусь наяву, не во сне,
Посеревшим лицом - к ним, иссушенным жизнью и зноем,
И под нёбом моим будет звук между хрипом и воем,
И забьется он там, словно жерех на яркой блесне.
Ты пригладишь меня, с болью выдохнешь тихо: «Седой. . .»
Ты меня не таким провожала когда-то в скитальцы,
И дрожали б мои каблуками разбитые пальцы
С поднесенной тобой пиалою с прохладной водой.
Я тогда был как смоль, а теперь я белее, чем снег,
И седины мои - это листья из книги «Потери»:
Я ее начинал, в возвращение даже не веря,
В час, когда мой уход был скорее похож на побег.
И я был - не один, мы ушли, чтоб вернуться опять,
Унося в уголках наших душ сотни тысяч Туркмений -
Ни тогда ни потом пред ублюдком не встав на колени,
Только вот пред тобой мне не грех на коленях стоять.
И сквозь слез пелену, будто через узор хрусталя,
Я твой образ впущу, как с иконы чужого мне храма:
То ли ты предо мной, та, кого называю я «Мама»,
То ли с ликом твоим предо мною Родная Земля. ..
2002−2004
Когда, как книгу, жизнь мою раскрыли бы,
Скорбя, глаза бы отвели враги.
Ведь женщине с поломанными крыльями
Нет места на земле среди других.
Любовью, как кинжалами, изранена,
Звенящая от боли, как струна,
Душа в таких немыслимых страданиях,
Что странно, как ещё жива она.
Мой каждый миг на этом свете выстрадан,
Мне нет приюта в сонных городах.
Уж лучше бы убили подлым выстрелом,
Чем поломали крылья навсегда!
И что осталось: вечные скитания
По тем местам, где рухнул идеал.
В пыли влачить своё существование
Не сможет тот, кто небо потерял…
Его изъяли у меня,
Из сердца маленький кусочек,
Его вернуть никак нельзя,
Там много лишних заморочек,
Там гордость, страсть, любовь и боль
Тисками сжатая навеки
И мысли все лишь об одном
Где счастье есть на этом свете.
А.С.
Я в стольком успела тебе признаться, что впору молчать до исхода дней, слова перестали мне подчиняться, молчание снова растет в цене. Лишь память меняет цепочки следствий, тасует как карты: вот терпкий март, пьянящий, дурманящий нервным блеском, на «Вы» как по отчеству, шах и мат.
Беседы и взгляды - сплошной Набоков, изящных намеков медовый слог, так Гумберт, взирая животным оком, писал на полях про нимфетку Ло.
Смотреть. Замирать. И молчать. И длиться. И видеть мерцание бытия. На кончиках пальцев, боясь разбиться, скользить по канату к другому «Я».
Струились мгновения, мысли, стрелки, чаинки в бокале, как корабли, реальность казалась ничтожно мелкой, размытой картинкой чужой земли.
Просыпаны скрепки, забыты даты, молчит ежедневник, как партизан, сплошное: «Останься! Постой! Куда ты?!», «Пожалуйста, просто смотри в глаза!».
Разбег и безумный прыжок с обрыва, крошащийся голос, дрожанье рук, по-детски испуганно, торопливо внезапно замкнуть этот странный круг.
Касаться словами и слать приветы из летних бессонниц по проводам, не ставить вопросов, не ждать ответов, струиться сквозь месяцы, как вода.
Я в стольком успела тебе признаться, что… Господи, лучше мне замолчать!
Огонь моих чресел… Слова рознятся…
Конечно, ты вправе не отвечать.
Ты накрошила мне салат из одуванчика,
меня кормила из пластмассовой тарелочки,
В своих малюсеньких его держала пальчиках,
Моя смешная, рассудительная девочка,
И покормив, ловила солнечного зайчика,
И обижалась - почему же он не ловится
На недоеденный салат из одуванчика!..
(ему невкусно? или просто нездоровится?)
Ну, пусть не ловится! а ты его - прости,
Ведь ты сама, как будто солнечный зайчонок,
И я люблю тебя сильнее всех девчонок,
Какие встретились мне в жизни на пути…
лето 2003
на вопрос «сколько лет?» ты считаешь немногие вёсны
(ну, а я, чтобы их сосчитать, ставлю зимы рядком)…
если небо проткнуть - говоришь ты - посыплются звезды…
если радугу глубже вдохнуть - тут же станешь цветком…
солнце - это король, потерявший луну-королеву…
тучи, дождь расплескавши, пустою кастрюлей гремят…
если смотришь правей и правей - то увидится «слева»…
если спишь на траве - то планета растет из тебя…
судьба часто сводит не с теми. не там,
не правильно время назначив,
таскает по злачным и блудным местам,
а после - ворует удачу.
но глупо пенять на судьбу и на жизнь,
бессмысленно, даже чуть пошло,
тогда потеряют эмоции смысл,
пусть даже, они уже в прошлом.
когда преступление страсти греха
имело и время и место,
судьбу попрекать, что она мол плоха,
как минимум будет не честно.
в ответе всегда за поступки свои
кто сделал, а не соблазнитель…
на скользких тропинках запретной любви
от страсти всё, … даже молитвы…
Мои уставшие небеса,
Сегодня плачут снегом.
Мне кто-то завязал глаза,
Пустив гулять по небу.
И испугавшись темноты,
Накрывшей в одночасье.
Ищу в осколках мерзлоты,
Своё большое счастье.
Я знаю, где-то есть оно,
И может сделать сказку.
Но я не там ищу его,
Снимите же повязку!
А, может, счастье-это я,
Сама на всё способна?
Но на других свалить друзья,
Ответственность удобно!
И суждено прожить слепцом,
Тупик опять покинув.
Где счастье предстаёт лицом,
Я упираюсь в спину…
Мне кто-то завязал глаза,
«Ищи себя!» - сказали.
Всегда ведущие небеса,
Сегодня вдруг устали…