Вечер. Встреча. Ты и Я…
Ужин. Свечи. Кто? Семья?
Смех и шутки. До темна.
Стих и проза. Ты одна?!
Всё решаешь… как-же быть?
Что мешает… позабыть?
Память гложет… Душу мне.
И мелькает… Тень в окне.
Утром проснёшься, разомлев от сна.
Случайно наткнешься, На вид из окна…
Цвети и прогулки… Поездки… Мечты…
Темно в переулках, а в мыслях лишь ТЫ!
А я всё мечтаю…
что буду с тобой…
Молчи… Я всё знаю.
Я… просто…
Друг Твой.
А ещё я буду правильной и хорошей,
Искренней, нежной, чувственной не для галочки.
Март вышел какой-то зимний. С инеем и порошей.
Март-леденец на деревянной палочке.
Знаете, а ведь Вы ни на кого не похожи!
Помнится, я любила когда-то, не до конца, с оглядкой.
Март-лединец в форме зайчика, надо бы с ним построже.
Это такой месяц.
Сахарный, кисло-сладкий.
Много всего и сразу. Много хороших улиц.
Улицы путаются в клубке города с женским паспортом.
А я сегодня подглядывала, как украдкой целуются
Какие-то люди в метро, на станции Пролетарская.
А ещё я буду дарить разные сувениры,
Сладости, пряники,
даже конфеты «Мишка на севере».
Вы говорите, простуда, насморк и слишком сыро,
А мне кажется - столько хороших мыслей, и голова как сервер.
Как средство для очищения. Март.
Отбеливанье желаний.
Небрежность стиха, небрежность с хорошим стержнем.
А еще я буду писать Вам маленькие послания,
Но, скорее - себе.
В общем-то, как и прежде.
Когда из пены ароматной
Поднимешь ты свой гибкий стан
И полотенцем аккуратно
Сплетёшь на голове тюрбан,
Когда цветастые носочки,
Лодыжкам давшие уют,
И ног кошачие шажочки
Тебя из ванной понесут,
Когда на вымытые плечи
Накинут будет твой халат,
Свет потушив, зажгу я свечи.
В тиши бокалы зазвенят.
Когда мы встретимся глазами
И жажду утолим вином,
Тебя пощупаю…
Губами…
Везде…
Где хочешь…
Целиком.
Когда из пены ароматной
Поднимешь ты свой гибкий стан
И полотенцем аккуратно
Сплетёшь на голове тюрбан,
Когда цветастые носочки,
Лодыжкам давшие уют,
И ног кошачие шажочки
Тебя из ванной понесут,
Когда на вымытые плечи
Накинут будет твой халат,
Свет потушив, зажгу я свечи.
В тиши бокалы зазвенят.
Когда мы встретимся глазами
И жажду утолим вином,
Тебя пощупаю…
Губами…
Везде…
Где хочешь…
Целиком.
не хотела отпускать
молодость
не хотела упускать
случая
и крутила у виска
волосы
чтобы юность волоска
сучьего
иероглифом на шелк
падала
вилась мертвою петлей
празднично
выгибалась хорошо
радуга
высоко над февралем
марочным
не хотела выцветать -
бегала
от лучей и от огня
вечного
от возвышенных цитат
к берегу
то ли моря, то ли дня…
вечера
не хотела, не смогла
справиться
распустились кружева
трением
я хотела, как игла,
нравиться
всем, разорванным по швам
временем
Да милая, ты не расслышала, я ухожу,
Нет и не пытайся, я не вернусь,
Не думай, я не скажу что тебя люблю,
Уходя я врядли вслед обернусь.
Я получил что хотел, я всего достиг,
Твоего тела, твоей любви и тепла,
Слышал стук сердца твоего в этот миг,
Теперь ты одна, и прости, мне ты не нужна…
Ты не заметила, этот холод в моих глазах,
Это было серьезной ошибкой,
Знаю, Бог не простит меня на небесах,
Но слезы, я заменю, улыбкой.
Я рад, что мы с тобой знакомы.
Что мне даровано судьбой
Чуть в состоянии истомы
Проснуться рядышком с тобой!
Проснуться, потянуться тихо,
Нежней прижать, пусть сон пройдёт!
И прошептать:
Ну, что, зайчиха!
Бегом вставай! Работа ждёт!)
***
С улыбкой и благодарностью за то, что ты есть в этом мире…
Сколько сокрыто в былом вдохновении-
Сочные были ночки.
Кончились глупые откровения -
Стали болеть почки.
Что выпадает мадам с валетами?
Дачи-дома-массажи?
Обзаводиться в шкафу скелетами,
Тонко, без эпатажа.
Тихая ночь, видят сны воскресные
Дети-мужья-питомцы.
Тихая ночь безупречно пресная.
В небе луна червонцем.
Вывешу радостные фотографии
С ретушью скрупулезной.
Вот - мои знания географии
Солнечно - пятизвездной.
Тут я на пляже - втянула пузико,
В опере - я эстетка,
И увлекаюсь серьезной музыкой,
Правда - темно и редко.
Здесь - я летаю (простите) пьяная.
Первым, замете, классом.
Это мой домик с просторной ванною,
Лестницей и террасой.
Те, что моложе, повесят талии,
Груди и область таза.
Если их нет - Куршевель, Италию…
Кто-нибудь - все и сразу.
Сыплет снежок в городские омуты,
Как неземная кока.
В мире зима - мне тепло и комнатно,
Грустно и одиноко.
Моя милая, как ты безумно прекрасна
В лунном свете июльских безмолвных ночей.
Твои локоны - шёлк, твоя кожа атласна,
Ты бальзам для души, ты услада очей!
Нежный голос твой льётся кристальной водою,
Словно горный ручей по порогам души.
И мы словно пьяны, кружим в танце с тобою…
Об одном лишь прошу, уходить не спеши…
Мы с тобой полетим сквозь безбрежные дали,
Там, где звёзды посеял Всевидящий Бог…
Облетим целый Свет… Помнишь? Мы ведь мечтали…
Побываем в Раю, обойдём сто дорог…
Я тебе покажу те места, где ниразу
Не ступала нога никого из людей…
Ты увидишь всё то, что невидимо глазу,
И покормишь неведомых раньше зверей…
Мы с тобой будем пить леденящую воду
Из чистейших озёр, и купаться в тиши.
Будет нам хорошо, так, как небыло с роду.
И сольются в одну две родные души…
В квартире пусто, вроде не одна,
В квартире тихо, не с кем говорить.
Живут здесь двое: он, она,
Ушла любовь, некого любить.
И между ними словно пустота,
Двое ходят будто бы чужие,
А когда-то здесь любовь жила,
И люди были милые, родные.
Не гоните от себя Любовь,
Берегите её и храните,
Но если вдруг ушла любовь,
Не держите её, отпустите.
Как свет огня,
ты освещала ночи…
И мир мне заменяли
твои очи…
Вкус губ
и нежные слова…
Слиянье рук
и кругом голова…
Так много думаем,
а чувствуем так мало…
Жаль нужных слов
ты так и не сказала…
А его любовь эпистолярна,
как чернила цвета фиолета.
Буковки в роскошных туалетах,
словно в ювелирно-антикварном…
Тонко, Боже, как всё это тонко,
выверено и запечатлено.
Из-под платья острое колено,
а в конверте белая картонка
с храмом, видом улицы и строчкой
важной, многозначно-символичной.
Пахнет чем-то сладостно-столичным,
аж душа сжимается в комочек.
И навеки, даже если мало.
Рукописи, кажется, нетленны?
И под платьем острое колено
скромно вожделеет сериала
о любви, так грамотно раскрытой
в нескольких коротких предложеньях
(многообещающих сближенья).
А ахалтекинец бьёт копытом,
и накинут плащ, рука в перчатке:
«Вам просили передать вот это…»
А в ответе цвета фиолета -
Кляксочки, описки, опечатки…
А… инициалы… на платочке
А… письмо… с цитатами Верлена…
А… под платьем острое колено,
А… под платьем трусики-чулочки…
В каждой любви безнаказанно дремлет смерть,
Словно личинка, отложенная в яйцо.
Думает женщина - станет яйцо птенцом.
Думает птица - удастся ли ей взлететь?
Глупая птица стремится на зов манка.
Умная женщина может менять окрас.
В каждой любви есть прекрасное - много раз.
Значит, не стоит расстраиваться…
пока…
А ещё… я люблю тебя. Маленький город в Большом.
Первый снег. Был вчера. А сегодня - сосульки-комочки
Звонко падают… на лобовое. Плащом
Обойдусь до зимы. А ещё… я люблю тебя… очень.
А ещё… я люблю тебя. Ниткой серебряной шит
Твой Проспект, твой Бульвар, твой Большой-ожидающий-разный
Город-гавань. Я все наколдую. Свежи
Щёки новых дорог. Гладко выбриты, словно на праздник.
А ещё… возмутительно… хочется выть на луну.
На мостах… меж полос… потрясая шаманским нарядом.
Слышишь бубен. Он - маленький гром. На кону
Ни Большое, ни Малое - новый волшебный порядок.
А ещё… я люблю тебя. Что-то еще? А ещё…
Я люблю тебя, правда, звучит как приятные вести.
Первый снег. Ожидание. Маленький город в Большом.
Всё большое в тебе. Вместе с маленьким. С маленьким вместе.
Слились два тела на песке,
На вид обычных.
Щека к щеке, рука в руке,
Для них привычно.
И страсть меж ребрами горит,
И нимбом светит,
Он ею очень дорожит,
Она им бредит.
Забыты напрочь все слова,
Забыты люди.
У них - игра, у них - война,
Поймешь полюбишь.
Им не хватает неба, звезд,
Им мало ночи.
К утру рассыпется из грез
Мир на кусочки.
К утру вернется он домой,
Она уедет.
Слились два тела под луной
В немом дуэте…