пока слова мои не обесточены
а чувства словно раны горячи
я назову тебя -«мое высочество»
превосхищая робкие стихи
…и каждый миг приятного касания
и каждый взгляд
невысказанных слов
я занесу в скрижали мироздания
в реестре"безупречная любовь"
короткой недописанною повестью
останется загадочный роман
мы сотворим любовь из невесомости
из резонанса двух кардиограмм
невероятных чувственных каприччио
видений ощущений красоты
и будем в том чисты до неприличия
беспомощны как дети и просты-
цветущие поющие над радугой
целующихся ярких мотыльков.
…не встретимся в реале
даже взглядами-
ведь это-
«безупречная любовь»!
Дважды два - четыре, но если любимая говорит -
«пять», поддержите её. Нет истины там, где нет любви.
Несётся жизнь, как сон,
не успеваешь оглянуться,
чем дальше, тем страшней,
проснуться.
Сводка: в ДТП погибли двое. На машине стояла резина крайней степени изношенности…
Жизнь у нас крайней степени изношенности.
Не повторяйте своих ошибок!
Делайте новые!
Жизнь как картошки мешок -
Можно оставить гнить,
Можно её продать,
Можно съесть самому,
Или весной посадить в землю.
Сколько в твоём мешке
Осталось этой картошки?
-
Сергей Прилуцкий, Алатырь, 2017
У любого народа есть свой коровий колокольчик, которому он поклоняется, и с этой верой люди умирают в блаженстве. Дело ведь не в том, во что верить, а в том, как верить…
…Скажите, кому какая выгода от того, что мы лишаем жизнь всей поэзии, всех грез, всей прекрасной мистики и даже всей лжи? В чем истина, разве вы это знаете? Мы ведь двигаемся вперёд только благодаря символам и меняем эти символы по мере того, как двигаемся дальше…
Вся жизнь - мечта. И люди в ней… мечтают))
Я прошлым больше не живу.
Оно ушло, а я остался.
Развеял ветер пелену
И тех, в которых я нуждался.
Кого без памяти любил,
Искал взаимного ответа!
Уже остыл, уже простил -
Открыт для нового сюжета.
Вот только вдохновенья нет,
Да и чернила плохо пишут.
Открыв окно - не вижу свет,
Кричу туда - меня не слышат.
Напрасно голос надрываю -
Где уголок мой на Земле?!
Он где-то должен быть, я знаю,
Частицу счастья Дай и мне!
Дай мне восторженно смотреть
На горизонты новых дней!
Чтоб не бессмысленно истлеть
В тепле других таких огней.
Я разве многого прошу?!
Всего то, чтоб не сомневался,
Сказав, что прошлым не живу -
Оно ушло, а я остался.
(29.09.17)
Смотрю по телевизору… кино.
Там газ в обход меня бежит на запад,
Где лучше и закуска и вино,
А бытие до боли импозантно.
А у меня осталось два носка -
Коричневый и синий - вот обида -
Хватило б для последнего броска,
Но я сижу - занудствую избито…
Душа моя, израненная Русь,
Ещё есть шарф - прикрыть худую грудь…
И с голоду, наверно, не загнусь
Пока тепло в квартире… Так что - будь!
Те, с которыми что молчать, что говорить,
достаешь сигарету, а зажигалка уже горит,
допиваешь, а уже протягивают, чтоб долить;
им не требуется объяснять ни что болит,
ни по кому болит;
и соврал бы, да что соврёшь им, когда весь вид
мой красноречиво правду им говорит,
как они - обижаясь и злясь временами -
продолжают меня любить;
и я чувствую, как между нами
тянется, теплится, бесится, бьётся,
натягивается до предела, но никогда не рвётся
живая нить,
из всего, что имею - именно это стоит хранить.
Те, кто берут на слабо, а потом проверяют пульс;
при истерике бьют наотмашь по левой щеке;
к ним приходишь - расквашен весь, говоришь: «Боюсь!
существую, мол, при деспотичном ростовщике;
я ему по крупицам сдаю слова, но растет процент!
я готов замолчать, только что ему, если глух?!»
А они, улыбаясь: «Ну, давай, завершай концерт,
завершай подводить нам итог всех своих разрух»,
гладят нежно, и от их теплых рук
улыбка вспыхивает на лице.
Те, с которыми мне ещё жить и жить:
напиваться ночами и прошлое ворошить,
и сидеть на кухне,
и словами отчаянно ворожить -
словно угли
их ворошить,
едва потухнет.
Быть счастливым их улыбками, постоянством,
и - когда-нибудь - сединой,
до которой черт-его-знает-сколько-еще-ночей;
те, которые при встрече не спрашивают: «ты чей?»,
просто констатируют:
«ты теперь со мной»
Две девицы-красавицы
По городу идут.
И город с ними нравится
Вдвойне, признаю вдруг.
На жизнь теперь не жалуюсь,
Пой сердце - соловей.
Прими улыбку-радужность,
Лови надежду в ней!
Идут, щебечут, милые.
О чём-то горячо…
Но тут - «Забей…» «Не хило им…»
«Послала нах…» «И чё?»
Какое утро душное.
Занервничал. Курю.
Красавиц я не слушаю,
И даже не смотрю.
Вот лужи, стены, улицы.
Вот люди - ну и что!
Две девицы, как устрицы,
Плывут в своё ничто!
Грёзы - бланжевая* россыпь на фактурности мазком.
Видел он не мало вёсен, много слёз, но что о том -
Город, знающий о грусти, всё, что только можно, глянь,
Утопает в песне-хрусте, песне-неге, песне-янь…
Воздух сладок и полезен. И несносен. И шустёр.
Бьется в стены, двери… оземь. Рассыпается дождём
Первым - робким, нежеланным, леденящим душу нам
Шелестяще: - Иль не ждали? Вот беда, пада-падам!
Утро выстудит тенями. День обрадует теплом.
Понесется… Растеряем. Пожалеем - утекло.
Столько, скажем, было с нами - между нами - это жизнь.
…Вот созрел и для признаний… Удивительно, скажи?!
Всё прекраснее закаты… и печальнее… Представь,
Так и мы уйдём когда-то, до бела в пути устав.
*кремовый или телесный цвет
Мои чужие города,
Что ждут меня так безнадёжно,
Я не приеду никогда,
Поскольку это невозможно.
Авантюризм - не мой удел.
Конечно, это жаль немного…
Хотя… И страху есть предел.
Стою в раздумьях у порога.
Дети по отношению к бытию - ангелы ада.