Мы все знаем, как хочется… и мало знаем, как надо…
у тебя есть десятки твоих подруг.
это значит, десятки пар губ и рук,
и десятки надеющихся «а вдруг…»
напиши, позвони - и они приедут…
милый мой, я уже не из их числа.
слишком долго я верила и ждала.
я боролась. я сделала, что смогла -
а теперь запиши меня как победу.
а теперь - с новым знаменем снова в бой,
покажи им, как здорово быть с тобой,
а затем унижай, умножай на ноль,
ставь рекорд - доходи уж тогда до тыщи…
делай то, что, ей-богу, тебе дано.
мне теперь уже, знаешь ли, все равно:
нажирайся по пятницам хоть в говно -
заполняй свою чёртову пустотищу…
100 любовниц, 100 долларов на счету…
26 твоих лет - как под хвост коту,
потому что ту адскую пустоту
никакою мерою не измерить!
у меня же есть виски и пёс у ног.
он мне предан - вот то, чего ты не смог.
так скажи мне как дьявол или как бог:
чего стоишь ты, если в тебя не верить?
Мне нравятся люди, которые не для всех.
Вообще, классное и нужное умение - не бояться заканчивать отношения с людьми, в которых вам перестает быть комфортно. Оттачивается годами и слезами, но важно помнить главный принцип: хватит жрать говно.
Нет, ну что вы? Я не желаю вам зла. Ни в кoем случае. Но если вы поперхнулись при попытке плюнуть мне в лицo, этo уже правосудие.
Жизнь вообще такой предмет, вроде есть и как-то нет.
Общаясь с вечным - вечностью живёшь,
в заботах будней мимо жизнь проходит.
вся жизнь как в быстрой перемотке
в минуту смерти промелькнет
хотелось бы взглянуть подробней
но пульт в руках не у тебя
Все любят яркие обложки,
И чувство это не остынет,
Вчера встречали по одежке,
Сейчас встречают по машине.
Не пишите мене для приличия, это хуже, чем безразличие. И не надо две строчки лживые, хоть слова там и будут красывые. Лучше быть в этом одиночестве, просто ботом мне быть не хочется, не пишите мне без желания, ведь для вас это наказание. И культура ваша паршивая превращает всю жизнь мою в лживую…
У каждого человека свои оттенки серого, просто некоторые их раскрашивают…
Красный шёлк.
Хриплым шёпотом, по французски:
O, ma chere… дорогая… помнишь…
Я был в сером, таком неброском,
Ты же в алом, безбожно узком.
Мне хотелось казаться грубым,
Потеряв реноме эстета,
В старом зеркале тусклом-тусклом,
Отражаясь на фоне лета.
Кружева шантильи небрежно
Я забросил во тьму берлоги,
Ах, каким бы я мог быть нежным,
Расточительным в эпилоге.
Но финал, как всегда, банален:
Красный шёлк, пирожки, двустволка…
O, ma chere… это так печально,
Как же плохо ты знаешь Волка.
Я зонтик у тебя забыл в прихожей.
В тот вечер ты была такой пригожей,
Что я забыл, зачем к тебе явился,
До ночи просидел - впотьмах простился.
Я знал тебя сто лет: женою друга,
Больной, чудной, приехавшею с юга;
Но никогда ты не была, пожалуй,
Такой спокойной - и такой усталой.
Такой усталой, на меня похожей,
Что я свой зонтик позабыл в прихожей
И вспомнил лишь на следующий вечер,
Который просидел, конечно, дома.
Хочу за зонтиком своим заехать, -
Но в ясную погоду он не нужен,
А в дождь попробуй выбраться из дома
Без зонтика…
Как больно жить, когда срывается уже почти добытый успех! Потом, когда реальность урежет амбиции, эта боль и не вспомнится.
Если добро лежит без дела - это зло!