Живите не как можно, а как нужно.
Чем мужик заумней, тем сложней ему к бабе подходы найти
Она по утрам проворно вставляет челюсть,
Какао остывший пьёт со вчерашней булкой,
Потом надевает шляпку /какая прелесть!/
И, плащик набросив, шаркает на прогулку…
Подруг уже нет и болонки Маркизы тоже,
И не с кем порой обмолвиться даже словом…
Ах, вот бы сейчас в театр /непременно, в ложу/,
А, может, на ипподром? /как скакал соловый!/
Прохладно…
Сентябрьский ветер асфальт утюжит,
А раньше в такое время по плану - Сочи,
На «Волге» с любовником, ставшим четвёртым мужем.
Хороший был. Рано умер - от рака почек.
Колено заныло. /Дура, забыла палку.
Теперь не зазорно: вслед ведь никто не смотрит/,
А раньше, проснувшись, сразу брала скакалку,
Особенно если вечером ела тортик…
Наряды какие были /могла позволить!/ -
Воланы, меха, накидки, шелка охапкой…
Теперь это всё обноски, добыча моли,
Приличные - только плащик, манто и шляпка…
Портреты мужей остались. Подруг. Болонки.
/Детей Бог не дал, увы. Но была Маркиза/.
Как быстро промчалась жизнь - мимолётной гонкой -
По кругу, как в вечном танце Анри Матисса…
Дойти б до кондитерской, булку купить с корицей:
Осталось немного - двести каких-то метров…
Присела на лавочку.
Сумрачно.
Сентябрится.
Прикрыла глаза.
И душа упорхнула с ветром…
Пока сжигал мосты,
испарилась вода,
от прошлого не уйти,
прошлое - навсегда…
Нам бы счастье, одно на всех,
если все конечно не против,
только нужно быть вместе - за,
но увы, по привычке, против…
Чего волноваться, если вся жизнь впереди? Сколько её там осталось - неважно. Главное, что вся до секунды.
Есть такие люди, после расставания с которыми хочется сдохнуть!
Есть такие, после которых очень хочется жить.
А есть и такие, с которыми так хочется жить, что и умереть не страшно…
На перекрестках встреч и расставаний
встречаются на время искры слов.
по километрам дней и расстояний
приходят к ним и горе, и любовь.
врываются судьбою без отметин
по линиям всевышнего кольца
и заполняют шрамами столетий
далекий образ своего творца…
Давать пословицы в народ
Да с поговорками в придачу
Зимой и летом, круглый год
Наипервейшая задача
Пусть не смущает никого
Что это всё когда-то было
Меня ж не мутит самого
Чужое слово - это сила …
Жизнь не стоит и в этом весь секрет,
А в ней душа - то плачет, то смеётся…
И за закатом, где-то прячется рассвет…
За тёмной тучей - радуга и солнце.
Я смотрю, как ты куришь мысли за барной стойкой,
как ты моешь ликером язвы своих пустынь,
из тебя размножается тьма,
на отростках коей,
по лиричной идее, должны были быть цветы.
Но их нет, только тьма.
И я вижу предельно ясно,
как ты тянешь ее ко мне, разогнув свой рот
в рыболовный крючок,
как цепляешь приманкой счастье.
Да плевать, ловлюсь.
И стекаю со стойки - под.
Я не помню имени.
Есть ли у проституток
имена?
Неважно.
Ты тень, ты полночный джаз,
но я сплю с тобой.
Хотя тело твое - конструктор:
черный латекс,
неровный шов
и стальной каркас.
Жажда быть хоть с кем-то, по сути, тюрьма и клетка.
Безымянная, ты кричишь горловое: «да!».
Я шепчу в этот мокрый крик:
«я люблю тебя, детка,
я люблю, я люблю…
Оставайся со мной навсегда».
Стылой водки налейте, поручик.
Да такой, что бы зубы свело!
Выпал, право нерадостный случай,
На душе от тоски тяжело.
Пароходы стоят под парами,
Чёрным дымом накрыло волну.
Господа, что теперь будет с нами?
Кто затеял дурную войну?
Эй, тапёр, не жалей свои пальцы!
Марш, Славянка, сыграй-ка браток.
Мы теперь для России скитальцы,
Нас ни запад не ждёт, ни восток.
К морю выйдем, безусый поручик,
Поцелуем солёный песок.
Выпал, право нерадостный случай,
Попрощаться с Россией сынок…
Здесь тоскливо совсем, на чужой стороне.
Жизнь чужая неладно устроена.
А я песни ору, всё до чертиков мне,
Да рву душу гитары расстроенной.
Нет в Харбине друзей, каждый сам по себе.
Русский говор довольно в диковину.
Под крестами остались в родимой земле,
Где друзья, а где просто знакомые.
В кабаках шум и гам, прожигается жизнь,
В сигаретном дыму одиночество.
Словно камни с горы, с треском катятся вниз,
Моя честь, моё имя и отчество.
Среди здешней зимы, часто снятся мне сны,
Про берёзы, про ивы плакучие.
Листья шепчут-зачем? Что там делаешь ты?
Дни зачем, бесконечно тягучие?
В вечном хаосе жизнь… Рядом мутный бокал.
Красной мутью с плевками наполненный.
В лунном свете блестит револьвера металл,
С гравировкой, За доблесть. от Родины,…
А по улице нашей троллейбус ходил.
Он вздыхал тяжело на любой остановке.
Он был очень медлительный, очень неловкий,
И его добрый дядя в шинели водил.
Меня мама сажала всегда у окна,
Я морозный узор ноготком ковыряла
И в кружок, мной надышанный, тихо ныряла.
И глядела как жизнь за окошком текла,
И глядела, подвижные сценки любя,
Как летали снежинки, толпа поспешала.
И сейчас, как на лед, на года подышала,
И увидела маму, троллейбус, себя.
Чего вы хотели? Какого рожна?
Позор и разруха - вся ваша свобода.
Молитесь за русских! Иначе хана -
Хана вашим древним богам и народам.
Без русских опять между вами война -
На радость банкирам и баям, и бандам.
Молитесь за русских! Иначе хана -
Хана вашим Вильнюсам и Самаркандам.
Хана азиатским прищурам и снам,
Хана европейским мечтам и расчётам -
Без русских и совесть с грехом пополам -
Хана вашим макам, и дыням, и шпротам.
Пока еще хмурый и нервный прогресс
От вас только гордую пыль не оставил,
Молитесь за русских! Чтоб русский воскрес.
Чтоб русский вернулся. Пришел бы и правил.