Когда мне кричали - пора бы упасть,
Я молча вставала под взгляды косые,
Я знала, что мне никогда не пропасть,
Пока я уверенна в собственной силе.
И день ото дня к вершине стремясь,
Надменные взгляды ловила прохожих,
Я помнила, если себя не поднять,
Навряд ли ещё кто-то в этом поможет.
А мне нипочем переломы судьбы,
Разлука? Ну что ж - переждем и разлуку,
Глоток пустоты, и вперёд бы идти,
Неважно, что рядом нет тех, кто поддержит за руку.
И если вдруг даже никто и не ждёт…
Не страшно. Ведь через море пустыней,
Успех мой меня непременно найдёт,
Средь сотен ночей прошептав моё имя.
Каждый знает, что сегодня люди имеют комплексы…
…но не так хорошо известно, что комплексы могут иметь нас.
Никогда не позволяйте своим морали и совести удерживать вас от правильных поступков.
Однажды раннею весной
В сад Чеховский не на постой,
А так лишь выпить, закусить,
Знать творческую пригласить
Решили добрые друзья
Писатель-стихоплет и я.
Вишневый сад весь утопал в цвету
Стихи писались на лету
И от гостей гудел весь двор,
А сестры накрывали стол.
Ни шутка принимать гостей
Не только с ближних волостей
И Чернышевский без конца
«Что делать ?» - спрашивал меня.
А капитановская дочка
В кувшин набрав вина из бочки
За избу шустро подалась
И там гусарам отдалась.
Тут витязь в тигровоей шкуре,
Что с гор грузинских прискакал
Трубку достал, усы поправил
Многозначительно сказал:
«Арагви бурная река,
В ней утопают облака
Томары царственный поклон
Привез друзьям я в Русский дом»
За ним заходит не спеша
Есенин, щедрая душа
Рубаха-парень, молодой
Из кабака уже хмельной
И на ходу под скрип досок
Березовый глотает сок.
Тем временем и Грибоедов
Из деревеньки Ахтамар
Пешком пришел, верст этак… адцать
Ну точно горе от ума.
Гусары веселясь на славу
Из ружей начали палить,
А Пушкин с нянею своею
Все кружки ищут, чтоб налить.
Ну все бы было хорошо
Да с зайцами Мазай пришел
И на косых такой был спрос,
Что у гостей пошел понос
А Чернышевский без конца
«Что делать?» - спрашивал меня.
Лишь Маяковский пил хинин
И доставал из широких штанин
Свою паспортину каждый раз
И про бумажку читал рассказ.
Хотел рассказать гостям басню Крылов,
Про стрекозу, что искала свой кров,
Но видя, что гости ушли в туалет
Он стрекозу отправил в балет.
Вишневый сад был людом полон
Столы ломилися от яств,
И не сказать, что там был голод
Но люд в зайчатине увяз.
Мазай увидев это дело
А ну-ка от гостей ползком
И в лодку всех косых. кто сидя,
Кто стоя, кто вообще пластом.
Ну тут гусары взбунтовались.
Послали за кармой гонца,
Но зайцы с дедом гребли быстро
Загнавши в омут молодца.
А капитановская дочка
В помин летального конца
Опять вина набрала с бочки,
И шнырь за избу к молодцам.
Тем временем из старины глубокой,
По шире пашен и полей
Принес друзей попутный ветер.
Тех самых трех богатырей.
Все восхищались ихней статью
И ростом, шириной плечей.
Лишь Грибоедов с сожаленьем
Смотрел на взмыленных коней.
Тут Саша с няней нашли кружки
Враз сердцу стало веселей
И капитановскоей дочке
Все в след кричал -" Еще налей !"
Но вот во двор зашла цыганка.
Взглядом окинув всех гостей,
Достала из- под шали карты,
Колоду четырех мастей.
Не веселись милок так шибко,
Скажу тебе секрет один.
Твоя судьба не эта дочка,
А с пистолетами блондин.
Есенин к Пушкину подсевши,
Гаданье не приняв в обман, молвил-
«Александр, ты был повеса,
Как я сегодня хулиган !»
Гармошку взял поэт крестьянский,
Стихи про Родину сложил,
А в это время Тухачевский
Восстание в Тамбове подавил.
Тут день за два пошли под вишней,
Ложь с правдою переплетя.
Но истину знал лишь Всевышний
На это все с небес глядя.
И пусть поэт гуляка, дебошира,
Но Русь свою до слез любил.
С императрицей в селе Царском
Чаи с вареньем робко пил.
Читал стихи княжне Татьяне,
На трубочке играть учил.
На память за стихи и песни
Часы в подарок получил.
Гусары зависть не скрывали
И внешне соблюдая честь
С советами, нравоученьем
К поэту начинали лезть.
Ну не хотел Сергей их слушать
Любил по-своему он жить,
И не приняв советов кучу
Стал яростно столы крушить.
Летели стулья и кувшины
Воду Богатыри взялись мутить
И размахавшись кулаками
Друг другу стали морды бить.
При этой пьяной потасовке
Не ясно кто и чья взяла
В истерике из сердца с болью
Некрасова слышны слова:
«Варвары вы.
Ты есть скопище пьяниц,
Не создавать,
Разрушать мастера.»
Шум затихал, дело близилось к ночи
В дали на постой уходили стада.
Выпив еще медовую по чарке
С миром в душе разошлись господа.
Только поэт в лихорадочной тряске
К звездному небу поднявши глаза,
Вытер слезу с ресницы блестящей,
Грустно вздыхая промолвил слова:
«Я давно свой край оставил
Где цветут луга и чащи,
В городской и горькой славе
Я хотел прожить пропащим.»
Двадцатые годы, Москва.
Кабаки, вино, трактиры.
И друзей хмельных толпа
Визгом радостным кружили.
Вышла книжка из печати
О шире пашен и полей
И во славу хулигану
Забыли трех Богатырей.
Кружит толпа, веселье, драки,
Венчания, развода на пути
И по ухабистой дороге
В кремль к Троцкому надо идти.
Там, за беседой хитроватой
Имажинист Льва разъярил
А Фрунзе с милою улыбкой
Пальто поэту подарил.
И хулиган с блеском во взгляде,
Ни слов, ни мыслей не таил,
С открытой русскою душою
Народу правду говорил.
«Наша жизнь простыня и кровать.
Наша жизнь поцелуй да в омут»…
Кабаки, разгулье, вино
Да любви леденящий голод.
Двадцать пятый был на дворе.
Расстреливающих ставили в ряд.
Прокатилась волна Есенивщины
По тюрьмам и лагерям.
И опять замаячил Троцкий.
Пригласил на беседу его,
А поэт с улыбкою кроткой
Закурил папиросы «САФО»
Хотел очень Троцкий Есенина
С собою в попутчики взять
Не потому, что Серёжа
Семейству Толстовых был зять.
В тот год на арену вышел
Спустившийся с гор Сталин…, бляТь
И Зиновьев с трибуны фракции
Заставил Льва замолчать.
Метели метут, декабрьский холод
Из психушки выходит поэт.
Измученный и усталый,
Лечением сведённый на нет,
Но в кабаках читает свой «Черный человек.»
Катился с дурною славой он Из пивнушек в трактир.
Уже позабывший женщин,
Не постоялец квартир.
И словно в горячке белой,
Нахлынувшей силой лир.
Он кровью пишет записку
Оставивши в этот мир.
«И пускай я на рыхлую выбель
Упаду и зароюсь в снегу
Все же песню отмщенья за гибель
Пропоют мне на том берегу !»
Всякая горесть и радость - земные минуты, яко сон обманчивый,
проходят и не возвращаются.
Ничто не вечно на земле,
И колокол звонит не преставая,
Зачем же предаёмся мгле,
Когда возможно в двух шагах от рая.
Не известно, будет ли принадлежать тебе день, который настанет после этой ночи.
***
Такая вот
достойная расплата,
За тот, беспечной
юности грешок,
В той девочке
не разглядел когда-то,
Чего искал всю жизнь !
И не нашел…
Отцы наши искали пустыни и скорби, а мы ищем городов и покоя.
Тяжкое состояние, когда на устах святость, а в сердце беззаконие и злоба.
Если будешь соблюдать молчание, то найдёшь покой везде, где бы ты не жил.
Мысли о сучках ближних отвлекают от лесоповала внутри себя.
Фотографии жизни моей,
Острый скальпель болящего сердца,
Сколько было в ней солнечных дней,
До сих пор ведь хватает согреться.
Неощущение слепоты не есть признак зрения.
Бедный, несчастный, больной человек,
Жизнь не живёт он, а мается,
Вроде ещё и путём не грешил,
Но вот пришла пора каяться.