ПРОСТО ЧЁРТ ЗНАЕТ ЧТО ДЕЛАЕТСЯ С ПАМЯТЬЮ…
Иногда я вдруг забываю имя знаменитого актёра, которое знал всю жизнь. Или название острова, на котором отдыхал в прошлом году. Я с ужасом жду того дня, когда забуду имя своей жены. Единственная надежда, что она к этому дню забудет моё.
По утрам я принимаю две таблетки, два разных витамина, которые должны укреплять мою слабеющую память. Таблетки большие, и их надо принимать по очереди. Сначала я принимаю одну таблетку, запиваю апельсиновым соком. Потом принимаю вторую и тоже запиваю. Потом я пытаюсь вспомнить, принял ли я уже первую таблетку или нет. Пока я терзаюсь этим вопросом, я забываю, принял ли я вторую.
По прошествии некоторого времени я нахожу решение. Я делаю так: прежде чем принять таблетки, я их обе выкладываю на стол. А уж потом принимаю. Теперь всё ясно: если на столе две таблетки, значит, я их ещё не принимал. Если одна, значит, другую я уже принял. Если ни одной, значит, я принял обе. Я торжествую свою победу над слабеющей памятью. Но недолго. Потом я начинаю мучительно соображать: если на столе нет ни одной таблетки, значит ли это, что я их принял или ещё не выкладывал?
По-настоящему радикальное решение проблемы приходит позже и стоит мне 99 центов. Это - пластмассовая коробочка, изобретённая каким-то безвестным гением частного предпринимательства. В коробочке семь отделений, по количеству дней в неделе, и каждое отделение обозначено S, M, T и так далее. Как всё гениальное, идея унизительно проста. Теперь можно ничего не запоминать. В начале недели я заполняю коробочку своими лекарствами, и далее каждый день опустошаю одно отделение, соответствующее дню недели. Какой сегодня день недели - тоже помнить не обязательно. Всегда можно посмотреть на календарь или включить телевизор.
Тут я вижу ваши иронические улыбки и слышу саркастические замечания: а помнишь ли ты, где висит календарь или как включается телевизор? Ах, бросьте вашу неуместную иронию, дамы и господа! Конечно, я помню! А если и нет, то всегда можно спросить у жены.
Кстати, о жене. Она кричит мне из спальни:
- Милый, сходи, пожалуйста, на кухню, принеси мне яблоко!
- Окей! - с готовностью отвечаю я и иду на кухню.
Там я сначала принимаю свои витамины (теперь я уже не путаю, принял я их или нет, спасибо безвестному гению пластмассовой коробочки). Потом открываю холодильник и долго вглядываюсь в его коварное нутро, соображая, что бы такое съесть. И, наконец, решив, что есть ещё рано, закрываю холодильник и возвращаюсь к жене.
- Принёс? - говорит она, не отрываясь от книги.
- Принёс что?
- То, что я тебя просила.
- Ах, это… Извини, дорогая, забыл.
- Так сходи, принеси.
- Что принести?
- Ну, то самое. Что я тебя просила.
- А что ты просила?
- Какой кошмар! - кричит жена, вскипая справедливым гневом. - Простую вещь не можешь запомнить! Ладно, можешь ничего не приносить!
По её искреннему негодованию я понимаю, что она тоже забыла, что именно просила меня принести, но не хочет в этом признаться.
Впрочем, она не всё забывает. Например, она не забывает съездить на неделю в Калифорнию проведать дочку. И тогда я остаюсь дома один, в упоительном одиночестве.
На третий день своего одиночества я замечаю, что перед моим домом стоит белая машина. Я пытаюсь вспомнить, стояла ли она здесь вчера. Кажется да, стояла. Вообще, на нашей тихой улице не стоят машины. У всех есть гаражи, а если приезжают гости, то они ставят машину перед тем домом, куда приехали. И в тот же день уезжают. Зачем владельцу этой белой машины понадобилось поставить её перед моим домом? К кому он приехал и почему не уезжает восвояси? Меня начинает это тревожить. В течение всего дня я, помимо своей воли, каждую минуту подхожу к окну. Машина не уезжает.
Так проходит день, и наутро я забываю про белую машину. Я просыпаюсь в хорошем настроении. Оказывается, иногда полезно иметь плохую память. Но после завтрака я нечаянно бросаю взгляд в окно, и меня прошибает холодный пот. Машина стоит на прежнем месте. Тут мне в душу закрадывается паранойя, и мозг начинают сверлить гнусные мысли про терроризм, тайную слежку, КГБ (или как уж оно теперь там называется). Я решаю позвонить в полицию.
В нашем тихом городке замечательная полиция. Делать им нечего, и они с готовностью отзываются на любой звонок. Я делюсь с ними своими опасениями по поводу подозрительной машины. Полиция встречает моё сообщение с участием, переходящим в энтузиазм.
- Оставайтесь на месте, сэр, - говорит мне радостный баритон. - Заприте все двери и на всякий случай не подходите к окну. Мы немедленно высылаем полицейский наряд.
И действительно, не проходит пяти минут, как к моему дому подкатывает полицейская машина, и из неё выходят два рослых красавца в форме. Они не спеша обходят загадочную белую машину, светят на неё фонарём, хотя на улице яркий солнечный день, и что-то записывают. Потом отпирают её с помощью длинной стальной линейки, садятся внутрь, звонят по телефону и опять что-то записывают.
Проходит полчаса, и, наконец, они вылезают из машины и стучат в дверь моего дома. Я приглашаю их в гостиную, прошу сесть. Они вежливо представляются: сержант Джэксон, очень приятно, сержант Рутковски, очень приятно. Они жалуются на жаркую погоду, спрашивают меня о здоровье и о моей семье. Они явно не спешат перейти к делу, по которому приехали. Они ведут себя так, как будто пришли сообщить мне о смерти близкого родственника. Наконец, сержант Джэксон говорит:
- Сэр, мы установили личность и адрес владельца этой машины.
- Чудесно! - кричу я и трясу их натруженные сержантские руки. - Прошу немедленно арестовать негодяя! Пусть изволит объяснить, зачем он держит свою поганую машину у моего дома!
Но сержант Джэксон не разделяет моего порыва.
- Сэр, - говорит он тоскливо, - это ваша машина.
- Пардон?
- Ваша машина, - повторяет сержант Рутковски, не проявляя эмоций. - Хонда Аккорд, зарегистрирована на ваше имя, на ваш адрес.
- Сержант, - говорю я. - Вы умный человек, но мне просто противно ваш слушать. Я всё-таки немного старше вас. У меня двое взрослых детей и несколько внуков, не считая внучек. И с вашей стороны очень некрасиво принимать меня за идиота. Моя машина стоит в гараже.
- Ага, - понятливо говорят сержанты. - Можно на неё посмотреть?
- Если вы никогда не видели Тойоты, то, пожалуйста, прошу пройти за мной, - говорю я, источая сарказм.
Я открываю дверь в гараж, включаю свет, и меня опять прошибает холодный пот. Гараж пуст. Я бледнею и хватаюсь за сердце.
- Сэр! - кричат сержанты, подхватывая меня под руки. - Вы в порядке, сэр? Принести холодной воды?
- Украли! - шепчу я. - Похитили! Звоните в полицию!
- Не надо звонить, сэр! Мы уже здесь.
- Да, да, конечно, - говорю я, приходя в себя. Я немного забыл про вас. Прошу немедленно составить надлежащий акт и приступить к розыску моей украденной машины.
- Сэр, - говорит сержант Джэксон, - ваша машина уже нашлась. Она стоит перед домом.
Я говорю:
- Чтоб ваша машина так у вас стояла перед домом, сержант! Моя машина - синяя Тойота, а вы мне подсовываете какую-то белую Хонду.
- Знаете что… - пытается сказать сержант Рутковски, но сержант Джэксон вовремя закрывает ему рот.
- Да, конечно, - говорит он. - Мы сейчас же приступим к розыску вашей машины. Мы будем держать вас в курсе дела. Всего хорошего.
Полицейские уезжают, а я начинаю искать ключи от своей синей Тойоты. Ключей нигде нет. Мне становится ясно, что похитители пробрались в дом, украли ключи и с их помощью угнали мою машину. Я начинаю думать, стоит ли позвонить жене и рассказать ей о том, что произошло. После недолгого раздумья я прихожу к компромиссному решению: позвонить, но ничего не рассказывать.
Сначала мы обсуждаем школьные успехи наших внуков, потом погоду в Калифорнии, и, наконец, я говорю, как бы мимоходом:
- Дорогая, ты случайно не помнишь, где лежат ключи от Тойоты?
- От какой Тойоты? - спрашивает жена, и в её голосе звучат нотки подозрительности.
- От нашей синей Тойоты.
Жена некоторое время тяжело дышит в трубку.
- Милый, - говорит она с остервенением, - мы продали синюю Тойоту три года назад и купили белую Хонду.
Хорошо, что в этот момент она не видит моего лица. А голос можно подделать. Я говорю, изображая незначительность и безразличие:
- Ну да, - говорю. - Я как раз имел в виду белую Хонду. Это я так, по привычке называю её Тойотой.
Кажется, мне удаётся её обмануть.
- Как бы ты её не называл, ключи лежат в спальне на тумбочке, - говорит жена. - А машину ты хотел поставить перед домом, чтобы не забыть меня встретить, когда я прилечу домой. Ты помнишь об этом?
- А как же! Ты же знаешь, что я ничего не забываю.
Проходит ещё день, и я забываю про двух сержантов и про машину, которая, как выяснилось, принадлежит мне и стоит там, где должна стоять. Я снова просыпаюсь в хорошем настроении, спасибо моей негодной памяти. Но после завтрака я случайно бросаю взгляд в окно и… меня опять бросает в холодный пот. Машины перед домом нет. «Ага, - соображаю я. - Наверно, я перегнал её в гараж и забыл об этом. Я захожу в гараж, и меня бросает из холода в жар. Гараж пуст.
Следующие два часа я лежу на диване, отупело гляжу в потолок и пытаюсь осмыслить происходящее. Мои бесплодные размышления прерывает телефонный звонок.
- Говорят из отделения полиции, - объявляет знакомый радостный баритон. - У меня для вас хорошая новость: ваша машина нашлась. Она доставлена к нам в отделение. Приметы, правда, не совпадают. Она не синяя, а белая, и не Тойота, а Хонда. Но по документам это ваша машина. Поздравляю.
- Спасибо, - говорю я уныло. - Вообще-то, она не терялась…
- Как это не терялась? - обижено перебивает радостный баритон. - Разве вы не заявляли о её краже?
Я говорю:
- То есть да, конечно, терялась. Но не сразу. Она, вообще-то, как бы сначала нашлась, а уже потом потерялась, понимаете? Не понимаете? Это у меня такой английский язык. Как бы это вам объяснить… Когда я заявлял о краже, я имел в виду синюю Тойоту, которой у меня на самом деле нет.
- Я вас понимаю, - соглашается баритон. - Ваш английский просто великолепен. Гораздо лучше, чем мой польский. Мы немедленно продолжим розыск синей Тойоты.
- Не надо, не надо! - кричу я. - Меня вполне устраивает белая Хонда! И я не поляк. Когда вы привезёте мою машину?
- Боюсь, что сегодня не сможем, - огорчается баритон. - Все в разъезде. Я думаю, что завтра, во второй половине дня. Это ничего?
Я великодушно соглашаюсь:
- Ничего. Я никуда не спешу. Будьте здоровы. Привет сержантам Джонсону и Берковскому.
- Спасибо. У нас, правда, таких нет, но я непременно передам привет всем сержантам.
Я окончательно успокаиваюсь, принимаю свои витамины и ложусь спать с чувством удовлетворения. Все проблемы решены.
Утром меня будит телефонный звонок. Звонит жена.
- Доброе утро, дорогая, - ласково говорю я. - Как там погода в Калифорнии?
- Чтоб ты засох от своей погоды в Калифорнии! - говорит жена, явно сдерживаясь от более выразительного лексикона. - Я уже час сижу в аэропорту и жду, когда ты за мной приедешь!
- Конечно, дорогая! - кричу я в испуге. - Сейчас же одеваюсь и еду!
Тут я бросаю взгляд в окно, и события вчерашнего дня всплывают в моей слабеющей памяти. Я говорю с облегчением:
- То есть я, конечно, одеваюсь, дорогая, но никуда не еду. Нашу машину украли.
- Как украли? - кричит жена. - Раззява несчастный! Шлемазел! Тебя на один день нельзя оставить!
Кажется, она подала мне идею.
- Да? - говорю я язвительно-спокойным голосом. - А кто велел мне поставить машину на улице? А? То-то же. Бери такси и приезжай домой.
К вечеру нормальная жизнь возвращается в наш мирный дом. Я смотрю новости по телевизору, а жена, уставши с дороги, читает в спальне Агату Кристи. В перерыве на рекламу я захожу её проведать.
- Милый, - говорит она, - вот я лежу и думаю: как это полиция смогла так быстро найти нашу машину?
- Очень просто, - говорю я. - Потому что я подсказал им, где надо искать. Без меня бы они ничего не сделали.
- Какой ты у меня умный! - говорит жена, глядя на меня с любовью. - Сходи на кухню, принеси мне яблоко.
- Конечно, дорогая.
Я отрываю листок бумаги, пишу на нём «яблоко» и иду на кухню.
Будда с учениками сидел у реки и ждал лодочника. Появился йогин, который перешёл несколько раз по воде, и с пафосом обратился к Будде с вопросом:
- Ну, а ты, Просветлённый так можешь?
На что Будда спросил:
- Сколько времени ты затратил на то, чтобы достичь этого?
- Почти всю жизнь я затратил на то, чтобы научиться, провёл много времени в суровых аскезах.
Пришёл лодочник и Будда спросил его:
- Сколько стоит переправа?
- Три гроша, - ответил лодочник.
Будда повернувшись к йогину сказал:
- Слышал? Вот столько стоит вся твоя жизнь.
Вот солнца луч и первый крик,
И ждёт не лёгкая дорога,
Но ты поймёшь чего достиг,
Лишь только стоя у порога…
Интересные факты.
1. Карл Шееле: отведал синильной кислоты
Шведский химик-фармацевт XVIII века Карл Шееле прославился тем, что впервые получил хлор и глицерин, а также открыл множество других веществ, в том числе молочную, щавелевую и синильную кислоту. Шееле страсть как любил проводить химические эксперименты, его руки были постоянно изъедены щелочами и обожжены кислотами. Новые вещества он с удовольствием вдыхал и даже пробовал на вкус. Впрочем, тогдашние ученые в любом случае были обязаны указывать вкус вещества в его описании. Как-то 44-летний Шееле проводил эксперименты с открытой им же синильной кислотой. На утро его нашли мертвым. Химик оставил после себя запись о том, что запахом синильная кислота напоминает горький миндаль. Интересно, что всего за два дня до своей смерти бедняга Шееле женился.
2. Георг Рихман: экспериментировал с молнией
Друг Михайла Ломоносова физик Георг Рихман экспериментировал с электричеством. Сама императрица Елизавета Петровна просила его показывать свои эффектные опыты в специальной комнате в ее дворце. На крыше дома Рихмана был установлен железный шест, от которого в квартиру шла проволока, соединенная с измерителями. С помощью такого прибора физик и проводил опыты. В один прекрасный вечер Рихман проводил очередной эксперимент во время грозы. Внезапно от прибора отлетела шаровая молния величиной с кулак - вероятно, она залетела через приоткрытую дверь и была притянута незаземленной проволокой - и с оглушительным хлопком ударила ученого по лбу. Рихман пал замертво. Свидетелем этого стал художник. Он был приглашен специально, чтобы зарисовать искры во время опыта. Но в итоге нарисовал гравюру, изображавшую гибель Рихмана.
3. Уильям Старк: питался сыром
Живший в XVIII веке молодой английский врач Уильям Старк, исследуя цингу, испробовал на себе 24 диеты. Он пытался доказать, что строгий рацион из нескольких продуктов не менее полезен, чем изысканная и разнообразная пища.
Сперва диетолог в течение 31 дня сидел на хлебе, воде и сахаре, что сделало его вялым и слабым. Тогда он стал добавлять к этому рациону по очереди оливковое масло, молоко, мясо, жир. Через два месяца его десны стали кровоточить. В то время еще не был открыт витамин С, и Старк даже не подумал о цитрусовых, которые спасают от цинги. Вместо этого он решил полностью исключить из рациона соль. Во время опытов с питанием британский ученый педантично фиксировал погоду на улице, свое самочувствие и вес как съедаемой пищи, так и экскрементов. Затем Старк решил жить исключительно на медовых пудингах. Потом перешел на фрукты и овощи. Окончательно его доконала диета из чеширского сыра - ученый умер в возрасте 29 лет.
4. Пилатр де Розье: испытывал воздушный шар
Изобретатели воздушного шара братья Монгольфье вначале запускали либо пустые корзины, либо с баранами и утками. Первым человеком, который решился подняться в небо на воздушном шаре, стал физик Пилатр де Розье, горячий поклонник экспериментов братьев. Это случилось 21 ноября 1783 года. Де Розье и маркиз д’Арланд убедили короля Франции Людовика XVI в том, что первыми людьми в небе должны стать аристократы, и торжественно взошли в воздушный шар. Они поднялись в Булонском лесу, пролетели около девяти километров и успешно приземлились на окраине Парижа. Однако де Розье не захотел останавливаться на достигнутом. 1
5 июня 1785 года французский ученый попытался попасть на воздушном шаре в Англию, перелетев Ла-Манш. Но на высоте 500 метров шар загорелся, упал на землю, и де Розье разбился насмерть.
5. Александр Богданов: переливал кровь
С 1924 года русский физиолог, а по совместительству философ, писатель и революционер, Александр Богданов начал проводить на себе опыты с переливанием крови. После 11 трансфузий он объявил, что перестал лысеть и улучшил зрение. Вскоре по предложению Сталина он создал и возглавил первый в мире Институт переливания крови. Институт крови больше напоминал некий эзотерический храм. Богданов считал, что переливание свяжет узами кровного родства все прогрессивное человечество и одновременно обеспечит «вечную молодость». «Оптимальная пара при переливании крови - старик и юноша. С одной стороны, старик вместе с молодой кровью получит „иммунитеты“ - способность противостоять разным заражениям. С другой стороны, молодой организм тоже не должен пострадать: молодость будет справляться с материалом ослабленной, ухудшенной крови», - считал Богданов. 12-е переливание стало для Богданова последним. В качестве донора он взял студента, больного туберкулезом и перенесшего малярию. Уже через три часа после процедуры у ученого началась тяжелая трансфузионная реакция. Он умер спустя две недели. Скорее всего, Богданова убило несовпадение резус-факторов, о существовании которых тогда не знали.
6. Мария Кюри: носила талисман с радием
Мария Склодовская-Кюри, первая женщина-профессор Сорбонны и обладательница Нобелевских премий по физике и химии одновременно, вместе со своим мужем Пьером перерабатывала урановую руду, открыв радий и полоний. От постоянного контакта с радиоактивными образцами руки Мария и Пьера Кюри были покрыты язвами. Мария не только не предпринимала никаких мер предосторожности во время эскпериментов, но даже носила на груди ампулу с радием как талисман. В результате Мария Кюри умерла от лейкемии. Ее муж избежал этой участи лишь потому, что погиб еще раньше, поскользнувшись на улице и угодив головой под колесо телеги.
7. В 1946 году молодой канадский физик Луис Злотин работал в США над тайным «Манхэттенским проектом», целью которого было создание атомной бомбы. Во время эксперимента, ставшего фатальным, Злотин запускал цепную реакцию, сближая две плутониевые полусферы. Но у него случайно соскочила отвертка, и он уронил одну из полусфер. Другие семь ученых, присутствовавшие в помещении, увидели голубое сияние и почувствовали тепловую волну. Злотин ощутил кислый вкус во рту и сильное жжение в руке. Снаружи здания его вырвало. «Думаю, мне конец», - сказал Злотин в больнице. Физик получил дозу радиации в 21 зиверт - как если бы он находился в 1,5 км от эпицентра взрыва атомной бомбы. Спустя десять дней он умер. Трое из семи ученых, присутствовавших при инциденте, скончались через пару лет. Ядро, с которым работал Злотин, было прозвано «демоном», так как за год до этого при похожих обстоятельствах от радиации погиб физик Гарри Даглиян.
8. Многострадальный сэр Гэмфри Дэви
А вот история об ученом XIX века, который выжил, несмотря на все свои опасные эксперименты. Но и пострадал от них немало.
Сэр Гэмфри Дэви начал свою карьеру как помощник аптекаря и был вскоре уволен за то, что устраивал слишком много взрывов. Это, однако, не помешало ему уже в 23 года стать профессором химии.
Дэви, помимо прочих заслуг, известен тем, что испытал на себе веселящий газ. Как-то разбив колбу с монооксидом диазота, он начал судорожно смеяться и так обнаружил опьяняющее действие этого вещества. Среди молодых аристократов стало модным посещать лабораторию Дэви, чтобы подышать веселящим газом, опьянеть, разразиться беспричинным смехом и заснуть в нелепой позе. Во время другого эксперимента Дэви вдохнул метан, парализовавший его тело, и потерял сознание. Химика спас лаборант, вовремя закрывший кран. Но после этого Дэви тяжело болел. Правда, опыты с метаном позволили британцу изобрести безопасную лампу для шахтеров, которая не взрывается от газа. А проводя опыты с металлическим калием, он устроил взрыв в лаборатории. В результате этого эксперимента Дэви лишился правого глаза, а на его лице остались глубокие шрамы. Из-за постоянных взрывов и отравлений Гэмфри Дэви превратился в инвалида и скончался в возрасте 51 года после серии апоплексических ударов.
Зажженный пламенем-
погаснет от слезы!
Безкрылый
непременно разобьется!
А что утеряно, обратно не зови.
Не возвращай, ушедший не вернется.
Не торопись нить судеб
разорвать,
Её не свяжешь крепкими узлами.
И если больше нечего сказать-
Молчи хоть век, но не убей словами.
Не разменять мгновенья на года.
Не возвратить утерянную радость.
Но может вспомнится хотя бы иногда,
Все то что в жизни счастьем показалось.
(2007г)
Copyright: Оксана Кряквина,
2011
Свидетельство о публикации
111 102 203 007
Мечты о богатстве обогащают, в основном, мечтами.
Случайность, ставшая привычкой, превращается в неизбежность.
При отсутствии тормозов останавливают уже только естественные препятствия.
Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,
но жизнь жестоко нас мешает с пылью.
Время
А вам говорили, что время залечит
Все раны души и что станет полегче,
И что вы забудете утром однажды
Все то, что когда-то казалось вам важным,
О тех, кто когда-то вас предал и бросил,
Как сердце продрогшее падало в осень,
Как тело под вечер ломало и стыло,
И где-то в районе груди больно ныло,
Как вы спотыкались, дороги не видя,
Боялись знакомым тоску свою выдать,
Как взгляды пронзали вас, будто иголки.
А вы в полнолуние выли, как волки?
И ночью в бессонницу кутая плечи,
Твердили себе вы, что время все лечит?
Да, время все лечит, и все же бывает,
Когда время- лекарь само убивает,
Когда рвет на части оно и калечит.
А хочется верить, что время всё лечит.
Copyright: Александрит Мина, 2012
Когда зима всё чаще греется в моей кровати,
Когда меняет бешено диоптрии окно,
Я чувствую подкожно и глотательно,
Как от меня ты бесконечно далеко.
Как ты во мне так венчана, надолго,
Один в один, один: один,
Это не связь, это уже природа,
Это не память, но уже не жизнь.
И как же в этом мы давно участвуем,
Какую держим оборону дней,
Живём и делаем несчастными
Ещё, как минимум, двоих людей.
Но нет внутри ни горя и ни жалости,
Смотрю на небо в очертание лица,
Прости нас с ней уже когда-нибудь, пожалуйста,
Во имя сына и отца.
Пусть в этих мысленных свиданиях минутами,
В который раз советуясь, сбегая и божась,
Мы оставались те же - вечно молодые, глупые,
Всё время, надо и не надо, за руки держась…
Как все складно в этом мире,
Простые сложности во всем.
Гляди в оба, бери шире
И оставайся при своем.
Больно? -
Ничего, переболею.
Плачешь? -
Нет. Я даже не жалею.
Вспоминаешь? -
Иногда, ночной
порой ещё бывает.
Проклинаешь? -
Нет. Пусть Бог
его прощает.
Ждешь ещё? -
Уже и не надеюсь.
Холодно? Дрожишь. -
Пустяк,
согреюсь.
Врешь наверное? -
Да нет, поверь, нисколько.
Современная? -
Ну да, но тоже горько.
Ты загадочна? -
Да прям, как все обычная.
Значит скрытная? -
Конечно, это ж личное.
Хочешь отдохнуть? -
Пожалуй,
надо бы… -
Сильная, прорвешься!
Это радует!
(2007г)
Copyright: Оксана Кряквина,
2011
Свидетельство о публикации
111 101 504 709
Жизнь игра… жестокая игра, в которой даже правил нет. Жизнь игра, в которой, все один финал, но никто сдаваться не намерен, ведь прелести игры, азарт, ни с чем на свете несравнимы. И молят все судьбу, всего лишь об одном: ПРОДОЛЖИТЬ !
Смерть -это стрела пущенная в тебя, а жизнь-это то мгновение, что она до тебя долетит!