Цитаты на тему «Старость берёт своё»

С годами на Снегурочек всё меньше мы похожи —
Не так стройна фигура, не личико, а …

В человеке стареет не только тело, но и чувства. Одна душа вне времени.

Старость - это вершина, с которой можно обозреть весь мир, но нельзя с неё спуститься.

Когда-то был охоч до баб и водки.
Не то сейчас. Разборчив стал. Брезглив.
Важней сегодня не фасон пилотки,
А чувства. Пью теперь аперитив
И виски. Односолодовый только.
Мне нынче чаще самому с собой
Уютней и теплей, чем с кем-то в койке.
В растрёпанной башке моей седой
Сложились пазлы так, а не иначе.
Ну что ж. Любая данность - божий дар.
Уж лучше так, чем быть плешивым «мачо»
Со статусом ВКонтакте «Super-стар»…
11.12.2017

Чем ближе глубокая старость, тем скорее впасть в детство, тогда нравится, когда говорят:"Ты наивный, как ребёнок".

-Теперь я поняла, что такое старость. Это не возраст, нет. Это когда всё безразлично: нет ни желаний, ни планов, ни мечты.

Где вы, годы молодые

Да постарел я, что ни говори!
Но в эту ночь три «крошки» со мной были!
О что они всю ночь со мной творили!
Зачем я грыз в постели сухари!

Смешно смотрюсь на молодежном фоне,
Как современным стать себя заставить?
И палец перестать уже слюнявить,
Когда листаю фотки на айфоне.

Согласия с женой на даче нет,
Все пилит, пилит, просто аж до боли,
Кричит - нам нужен биотуалет,
А мне милей на даче - биополе

С женой в постели раньше было круто!
Мне льстили её признаки оргазма,
В последние же годы почему-то
Супругу довожу я до сарказма

Любовниц заводить уже не смею,
Боюсь загнуться в трепетной запарке,
Но в интернете кое-что умею -
Курсором глажу грудь по аватарке.

Старость - это вершина жизни, с которой можно обозреть весь мир, но нельзя с неё спуститься.

-Только логическая цепочка рассуждений спасёт резкость тона правдивых высказываний.

Коль старость уведет меня неспешно
Из жизни на кладбищеский покой,
Скажу: Спасибо, Боже - жизни грешной
Подвел черту не дрогнувшей рукой.

Старость - это когда интереснее уснуть, чем проснуться… Но проснуться!!!)))

Всё реже я пишу «люблю».
Всё чаще «вспоминаю».
Всё реже я себя хвалю,
Всё чаще я себя ругаю.

Всё чаще голова болит.
Уже не восемнадцать.
Всё чаще стала я корить,
Всё реже улыбаться.

А что поделаешь года.
Чего уж притворяться.
И крылья, может никогда,
Мне ночью не приснятся.

Всё реже восклицаю я,
Всё чаще знак вопроса.
Всё непонятней жизнь моя.
Состарилась я просто.

ПРОСТО ЧЁРТ ЗНАЕТ ЧТО ДЕЛАЕТСЯ С ПАМЯТЬЮ…

Иногда я вдруг забываю имя знаменитого актёра, которое знал всю жизнь. Или название острова, на котором отдыхал в прошлом году. Я с ужасом жду того дня, когда забуду имя своей жены. Единственная надежда, что она к этому дню забудет моё.

По утрам я принимаю две таблетки, два разных витамина, которые должны укреплять мою слабеющую память. Таблетки большие, и их надо принимать по очереди. Сначала я принимаю одну таблетку, запиваю апельсиновым соком. Потом принимаю вторую и тоже запиваю. Потом я пытаюсь вспомнить, принял ли я уже первую таблетку или нет. Пока я терзаюсь этим вопросом, я забываю, принял ли я вторую.

По прошествии некоторого времени я нахожу решение. Я делаю так: прежде чем принять таблетки, я их обе выкладываю на стол. А уж потом принимаю. Теперь всё ясно: если на столе две таблетки, значит, я их ещё не принимал. Если одна, значит, другую я уже принял. Если ни одной, значит, я принял обе. Я торжествую свою победу над слабеющей памятью. Но недолго. Потом я начинаю мучительно соображать: если на столе нет ни одной таблетки, значит ли это, что я их принял или ещё не выкладывал?

По-настоящему радикальное решение проблемы приходит позже и стоит мне 99 центов. Это - пластмассовая коробочка, изобретённая каким-то безвестным гением частного предпринимательства. В коробочке семь отделений, по количеству дней в неделе, и каждое отделение обозначено S, M, T и так далее. Как всё гениальное, идея унизительно проста. Теперь можно ничего не запоминать. В начале недели я заполняю коробочку своими лекарствами, и далее каждый день опустошаю одно отделение, соответствующее дню недели. Какой сегодня день недели - тоже помнить не обязательно. Всегда можно посмотреть на календарь или включить телевизор.

Тут я вижу ваши иронические улыбки и слышу саркастические замечания: а помнишь ли ты, где висит календарь или как включается телевизор? Ах, бросьте вашу неуместную иронию, дамы и господа! Конечно, я помню! А если и нет, то всегда можно спросить у жены.

Кстати, о жене. Она кричит мне из спальни:

- Милый, сходи, пожалуйста, на кухню, принеси мне яблоко!
- Окей! - с готовностью отвечаю я и иду на кухню.

Там я сначала принимаю свои витамины (теперь я уже не путаю, принял я их или нет, спасибо безвестному гению пластмассовой коробочки). Потом открываю холодильник и долго вглядываюсь в его коварное нутро, соображая, что бы такое съесть. И, наконец, решив, что есть ещё рано, закрываю холодильник и возвращаюсь к жене.

- Принёс? - говорит она, не отрываясь от книги.
- Принёс что?
- То, что я тебя просила.
- Ах, это… Извини, дорогая, забыл.
- Так сходи, принеси.
- Что принести?
- Ну, то самое. Что я тебя просила.
- А что ты просила?
- Какой кошмар! - кричит жена, вскипая справедливым гневом. - Простую вещь не можешь запомнить! Ладно, можешь ничего не приносить!

По её искреннему негодованию я понимаю, что она тоже забыла, что именно просила меня принести, но не хочет в этом признаться.
Впрочем, она не всё забывает. Например, она не забывает съездить на неделю в Калифорнию проведать дочку. И тогда я остаюсь дома один, в упоительном одиночестве.

На третий день своего одиночества я замечаю, что перед моим домом стоит белая машина. Я пытаюсь вспомнить, стояла ли она здесь вчера. Кажется да, стояла. Вообще, на нашей тихой улице не стоят машины. У всех есть гаражи, а если приезжают гости, то они ставят машину перед тем домом, куда приехали. И в тот же день уезжают. Зачем владельцу этой белой машины понадобилось поставить её перед моим домом? К кому он приехал и почему не уезжает восвояси? Меня начинает это тревожить. В течение всего дня я, помимо своей воли, каждую минуту подхожу к окну. Машина не уезжает.

Так проходит день, и наутро я забываю про белую машину. Я просыпаюсь в хорошем настроении. Оказывается, иногда полезно иметь плохую память. Но после завтрака я нечаянно бросаю взгляд в окно, и меня прошибает холодный пот. Машина стоит на прежнем месте. Тут мне в душу закрадывается паранойя, и мозг начинают сверлить гнусные мысли про терроризм, тайную слежку, КГБ (или как уж оно теперь там называется). Я решаю позвонить в полицию.

В нашем тихом городке замечательная полиция. Делать им нечего, и они с готовностью отзываются на любой звонок. Я делюсь с ними своими опасениями по поводу подозрительной машины. Полиция встречает моё сообщение с участием, переходящим в энтузиазм.

- Оставайтесь на месте, сэр, - говорит мне радостный баритон. - Заприте все двери и на всякий случай не подходите к окну. Мы немедленно высылаем полицейский наряд.

И действительно, не проходит пяти минут, как к моему дому подкатывает полицейская машина, и из неё выходят два рослых красавца в форме. Они не спеша обходят загадочную белую машину, светят на неё фонарём, хотя на улице яркий солнечный день, и что-то записывают. Потом отпирают её с помощью длинной стальной линейки, садятся внутрь, звонят по телефону и опять что-то записывают.

Проходит полчаса, и, наконец, они вылезают из машины и стучат в дверь моего дома. Я приглашаю их в гостиную, прошу сесть. Они вежливо представляются: сержант Джэксон, очень приятно, сержант Рутковски, очень приятно. Они жалуются на жаркую погоду, спрашивают меня о здоровье и о моей семье. Они явно не спешат перейти к делу, по которому приехали. Они ведут себя так, как будто пришли сообщить мне о смерти близкого родственника. Наконец, сержант Джэксон говорит:

- Сэр, мы установили личность и адрес владельца этой машины.
- Чудесно! - кричу я и трясу их натруженные сержантские руки. - Прошу немедленно арестовать негодяя! Пусть изволит объяснить, зачем он держит свою поганую машину у моего дома!

Но сержант Джэксон не разделяет моего порыва.

- Сэр, - говорит он тоскливо, - это ваша машина.
- Пардон?
- Ваша машина, - повторяет сержант Рутковски, не проявляя эмоций. - Хонда Аккорд, зарегистрирована на ваше имя, на ваш адрес.
- Сержант, - говорю я. - Вы умный человек, но мне просто противно ваш слушать. Я всё-таки немного старше вас. У меня двое взрослых детей и несколько внуков, не считая внучек. И с вашей стороны очень некрасиво принимать меня за идиота. Моя машина стоит в гараже.
- Ага, - понятливо говорят сержанты. - Можно на неё посмотреть?
- Если вы никогда не видели Тойоты, то, пожалуйста, прошу пройти за мной, - говорю я, источая сарказм.
Я открываю дверь в гараж, включаю свет, и меня опять прошибает холодный пот. Гараж пуст. Я бледнею и хватаюсь за сердце.
- Сэр! - кричат сержанты, подхватывая меня под руки. - Вы в порядке, сэр? Принести холодной воды?
- Украли! - шепчу я. - Похитили! Звоните в полицию!
- Не надо звонить, сэр! Мы уже здесь.
- Да, да, конечно, - говорю я, приходя в себя. Я немного забыл про вас. Прошу немедленно составить надлежащий акт и приступить к розыску моей украденной машины.
- Сэр, - говорит сержант Джэксон, - ваша машина уже нашлась. Она стоит перед домом.

Я говорю:

- Чтоб ваша машина так у вас стояла перед домом, сержант! Моя машина - синяя Тойота, а вы мне подсовываете какую-то белую Хонду.
- Знаете что… - пытается сказать сержант Рутковски, но сержант Джэксон вовремя закрывает ему рот.
- Да, конечно, - говорит он. - Мы сейчас же приступим к розыску вашей машины. Мы будем держать вас в курсе дела. Всего хорошего.

Полицейские уезжают, а я начинаю искать ключи от своей синей Тойоты. Ключей нигде нет. Мне становится ясно, что похитители пробрались в дом, украли ключи и с их помощью угнали мою машину. Я начинаю думать, стоит ли позвонить жене и рассказать ей о том, что произошло. После недолгого раздумья я прихожу к компромиссному решению: позвонить, но ничего не рассказывать.

Сначала мы обсуждаем школьные успехи наших внуков, потом погоду в Калифорнии, и, наконец, я говорю, как бы мимоходом:

- Дорогая, ты случайно не помнишь, где лежат ключи от Тойоты?
- От какой Тойоты? - спрашивает жена, и в её голосе звучат нотки подозрительности.
- От нашей синей Тойоты.

Жена некоторое время тяжело дышит в трубку.

- Милый, - говорит она с остервенением, - мы продали синюю Тойоту три года назад и купили белую Хонду.

Хорошо, что в этот момент она не видит моего лица. А голос можно подделать. Я говорю, изображая незначительность и безразличие:

- Ну да, - говорю. - Я как раз имел в виду белую Хонду. Это я так, по привычке называю её Тойотой.

Кажется, мне удаётся её обмануть.

- Как бы ты её не называл, ключи лежат в спальне на тумбочке, - говорит жена. - А машину ты хотел поставить перед домом, чтобы не забыть меня встретить, когда я прилечу домой. Ты помнишь об этом?
- А как же! Ты же знаешь, что я ничего не забываю.

Проходит ещё день, и я забываю про двух сержантов и про машину, которая, как выяснилось, принадлежит мне и стоит там, где должна стоять. Я снова просыпаюсь в хорошем настроении, спасибо моей негодной памяти. Но после завтрака я случайно бросаю взгляд в окно и… меня опять бросает в холодный пот. Машины перед домом нет. «Ага, - соображаю я. - Наверно, я перегнал её в гараж и забыл об этом. Я захожу в гараж, и меня бросает из холода в жар. Гараж пуст.

Следующие два часа я лежу на диване, отупело гляжу в потолок и пытаюсь осмыслить происходящее. Мои бесплодные размышления прерывает телефонный звонок.

- Говорят из отделения полиции, - объявляет знакомый радостный баритон. - У меня для вас хорошая новость: ваша машина нашлась. Она доставлена к нам в отделение. Приметы, правда, не совпадают. Она не синяя, а белая, и не Тойота, а Хонда. Но по документам это ваша машина. Поздравляю.

- Спасибо, - говорю я уныло. - Вообще-то, она не терялась…
- Как это не терялась? - обижено перебивает радостный баритон. - Разве вы не заявляли о её краже?

Я говорю:

- То есть да, конечно, терялась. Но не сразу. Она, вообще-то, как бы сначала нашлась, а уже потом потерялась, понимаете? Не понимаете? Это у меня такой английский язык. Как бы это вам объяснить… Когда я заявлял о краже, я имел в виду синюю Тойоту, которой у меня на самом деле нет.
- Я вас понимаю, - соглашается баритон. - Ваш английский просто великолепен. Гораздо лучше, чем мой польский. Мы немедленно продолжим розыск синей Тойоты.
- Не надо, не надо! - кричу я. - Меня вполне устраивает белая Хонда! И я не поляк. Когда вы привезёте мою машину?
- Боюсь, что сегодня не сможем, - огорчается баритон. - Все в разъезде. Я думаю, что завтра, во второй половине дня. Это ничего?

Я великодушно соглашаюсь:

- Ничего. Я никуда не спешу. Будьте здоровы. Привет сержантам Джонсону и Берковскому.
- Спасибо. У нас, правда, таких нет, но я непременно передам привет всем сержантам.

Я окончательно успокаиваюсь, принимаю свои витамины и ложусь спать с чувством удовлетворения. Все проблемы решены.

Утром меня будит телефонный звонок. Звонит жена.

- Доброе утро, дорогая, - ласково говорю я. - Как там погода в Калифорнии?
- Чтоб ты засох от своей погоды в Калифорнии! - говорит жена, явно сдерживаясь от более выразительного лексикона. - Я уже час сижу в аэропорту и жду, когда ты за мной приедешь!
- Конечно, дорогая! - кричу я в испуге. - Сейчас же одеваюсь и еду!

Тут я бросаю взгляд в окно, и события вчерашнего дня всплывают в моей слабеющей памяти. Я говорю с облегчением:

- То есть я, конечно, одеваюсь, дорогая, но никуда не еду. Нашу машину украли.
- Как украли? - кричит жена. - Раззява несчастный! Шлемазел! Тебя на один день нельзя оставить!

Кажется, она подала мне идею.

- Да? - говорю я язвительно-спокойным голосом. - А кто велел мне поставить машину на улице? А? То-то же. Бери такси и приезжай домой.

К вечеру нормальная жизнь возвращается в наш мирный дом. Я смотрю новости по телевизору, а жена, уставши с дороги, читает в спальне Агату Кристи. В перерыве на рекламу я захожу её проведать.

- Милый, - говорит она, - вот я лежу и думаю: как это полиция смогла так быстро найти нашу машину?
- Очень просто, - говорю я. - Потому что я подсказал им, где надо искать. Без меня бы они ничего не сделали.
- Какой ты у меня умный! - говорит жена, глядя на меня с любовью. - Сходи на кухню, принеси мне яблоко.
- Конечно, дорогая.

Я отрываю листок бумаги, пишу на нём «яблоко» и иду на кухню.

Что такое старость - это когда видишь, что поперек дороги торчит палка, о которую можешь запнуться, перешагиваешь и… запинаешься)))

…старость берёт своё - романтику, волнение любовных мгновений, и вообще уносит с собой всё переживательное и красивое… что тут сказать! - я счастлив, поскольку хрен она у меня что отнимет!