Пожалуйста, наслаждайтесь Жизнью! Берите её двумя руками, сжимайте её, трясите и цените каждую секунду. Любите своих детей. Вы буквально понятия не имеете, какое это Счастье — подгонять их по утрам, чтобы они скорее чистили зубы. Обнимите своих любимых и, если они не могут обнять вас в ответ, найдите того, кто сможет. Каждый заслуживает любви и ответного чувства. Не соглашайтесь на меньшее. Найдите работу, которая будет приносить радость, не становитесь её рабами. «Я бы хотел работать больше», — это не то, что напишут на вашей могиле. Танцуйте, смейтесь и ешьте со своими друзьями. Настоящая, честная и сильная дружба — абсолютное Счастье и то, что мы можем выбирать сами. Выбирайте друзей с вниманием и тщательностью, буквально как ищете сокровище. Окружите себя прекрасными вещами. В жизни полно грусти и боли — но найдите свою радугу и не отпускайте её. Красота — во всём, просто иногда нужно вглядеться чуть внимательнее, чтобы её заметить.
Шарлотта Китли, «Письмо остающимся»
Пороки как прыщики на теле:
своими любуемся,
чужие выдавись норовим.
Возьми на радость из моих ладоней
Немного солнца и немного меда,
Как нам велели пчелы Персефоны.
Не отвязать неприкрепленной лодки,
Не услыхать в меха обутой тени,
Не превозмочь в дремучей жизни страха.
Нам остаются только поцелуи,
Мохнатые, как маленькие пчелы,
Что умирают, вылетев из улья.
Они шуршат в прозрачных дебрях ночи,
Их родина — дремучий лес Тайгета,
Их пища — время, медуница, мята.
Возьми ж на радость дикий мой подарок —
Невзрачное сухое ожерелье
Из мертвых пчел, мед превративших в солнце.
Живи, мой друг, не глядя на других,
корону их и трон не примеряя…
Не верь словам…
В глазах — душа людская…
А остальное — маска, щит и грим…
…Живи, мой друг, болезни не боясь,
Все лечится надеждой и любовью…
Ты береги душевное здоровье…
Не урони случайно душу в грязь…
…Живи, мой друг, не осуждая тех,
кто жил не так, как ты считаешь нужным…
Ты видел как богатство рушит дружбу?
Свой грех исправь, увидев чей то грех…
…Живи мой друг…
А старше становясь,
ты будешь снисходительнее к ближним…
Как косточки внутри у вкусной вишни,
так недостатки тоже есть у нас…
…Живи, мой друг, люби и замечай…
Какой кусочек неба над тобою…
И как березы шелестят листвою…
И как рыдает у икон свеча…
…Живи, мой друг, за тех, кто не дожил…
Чтоб за тебя им там не стыдно было…
…Не в яхтах, друг, богатство и не в виллах…
А в содержимом ИСКРЕННЕЙ ДУШИ.
А всё кончается, кончается, кончается!
Едва качаются перрон и фонари,
Глаза прощаются, надолго изучаются —
И так всё ясно, слов не говори…
А голова моя полна бессонницей,
Полна тревоги голова моя —
И как расти не может дерево без солнца,
Так не могу я быть без вас, друзья!
Спасибо вам, — не подвели, не дрогнули,
И каждый был открыт — таким, как был.
Ах, дни короткие за сердце тронули,
Спасибо вам прощайте — до Курил…
And everything ends, it ends, it ends,
Barely starts swing the platforms and lanterns.
Eyes are farewell for a long time, studied.
And so everything is clear, do not say a word!
And my head is full of insomnia,
Full of anxiety in my
And as cannot grow a tree without the sun,
So I can not live without you, my friends!
Thank you, didn’t let me down, don’t waver,
And each was opened, such as
Words of farewell for a heart touched —
Thank you, good-bye! I was smoke and it’s ends
Благодари Бога в радости и счастье, — забудешь о бедах и несчастье.
Помнящему о Боге в счастье да радости, — Бог реже напоминает о себе горем.
Уже по будням песен не поют,
а если запоёшь — окрестят пьяным…
Пою теперь наедине с туманом,
где над болотом комары снуют.
…Стесняться петь и не стесняться врать.
А там придёт пора — стесняться думать,
стесняться жить, стесняться умирать
(ах, как бы не наделать в доме шума!).
Так что вам спеть? Прошу. Любой заказ.
О тишине? О нерождённых звёздах?
О том, как листья поедают воздух?
Иль — что-нибудь вполголоса — про нас?
А что владеет сердцем — радость, грусть ли —
не всё ль равно! Звенели б только гусли.
Вся жизнь моя, как будто танец, —
То вальс, то танго, то кадриль …
Кругом твердили: «мал», «засранец», …
Я знал, — пройду сто тысяч миль! …
Молчи, поэт, молчи: толпе не до тебя.
До скорбных дум твоих кому какое дело?
Твердить былой напев ты можешь про себя, —
Его нам слушать надоело…
Не каждый ли твой стих сокровища души
За славу мнимую безумно расточает, —
Так за глоток вина последние гроши
Порою пьяница бросает.
Ты опоздал, поэт: нет в мире уголка,
В груди такого нет блаженства и печали,
Чтоб тысячи певцов об них во все века,
Во всех краях не повторяли.
Ты опоздал, поэт: твой мир опустошен, —
Ни колоса — в полях, на дереве — ни ветки;
От сказочных пиров счастливейших времен
Тебе остались лишь объедки…
Попробуй слить всю мощь страданий и любви
В один безумный вопль; в негодованье гордом
На лире и в душе все струны оборви
Одним рыдающим аккордом, —
Ничто не шевельнет потухшие сердца,
В священном ужасе толпа не содрогнется,
И на последний крик последнего певца
Никто, никто не отзовется!
Мы все с вами постоянно о чём-то думаем, рассуждаем, мечтаем…
Но, что будет с нами через мгновение — мы точно никто не знаем.
Творческие натуры часто похожи на фокусников-иллюзионистов, но большинство из них мастерами не назовешь. Разыгрывая одно и то же представление на шаткой сцене со стандартными декорациями, неутомимые фигляры изо всех сил притворяются чудотворцами. Но чуда не происходит. И даже волшебства нет в этих вымученных пассах, рассчитанных на внешний эффект.
Тогда, выдавая себя за представителей мейнстрима, и даже обзаведясь для весомости более-менее ярким мастером, «вожаком», они сбиваются в стаи. В сообществах, в массовке, бесталанные люди чувствуют себя увереннее, безопаснее. Становятся более плодовитыми. Наглее себя ведут, вытаптывая вокруг себя всё, что выбивается за рамки негласно установленных правил. Иногда эти жулики от искусства даже способны на убийство. Впрочем, редко — на физическое.
Такими активистами во все времена забиты разнокалиберные кружки по интересам, любительские клубы, конкурсные комитеты и творческие союзы. Негласно договорившись о правилах, «великие комбинаторы» насильно подменяют искусство безвкусной имитацией, и с пылом берутся учить, диктовать, контролировать… Обезличивание, обесценивание всего, что находится за пределами их власти и компетенции, становится средством и целью для «ревнителей эстетического стандарта».
Мастерам такая власть, в отличие от воинствующих эпигонов, не нужна… Мастера не конкурируют друг с другом. У каждого из них свой путь, свой мир. Им не бывает тесно под солнцем.
Под авторитарным «прессингом» многие ломаются, начинают верить, что вся эта чертовщина — нагромождение скучных слов, хаотических линий, случайно пришпиленных друг к другу звуков — и есть «истинное» искусство… Результат печален. Агрессивное эпигонство иногда определяет в эстетике целые направления и становится бедствием для культуры. Толстые журналы заумных, но невнятных стихов. Ворохи уродливых картин на престижных художественных выставках. Заунывные концерты рыхлой, аморфной, бессвязной музыки. Одни притворяются, потому что модно, другие плюются, потому что безобразно. Так прививается стойкая нелюбовь к поэзии, живописи, музыке, литературе.
Могучее эхо эпигонствующих «творческих натур» забивает голос мастера, к несчастью, послужившего «эталоном». Мастеру не сладко, ведь он, вольно или невольно, становится «сакральной жертвой» для ритуальной бесовщины, отталкивающей вменяемых почитателей безостановочным тиражированием оригинальных приемов в искаженном, упрощенном до примитива, гротескном, искалеченном виде. Обряд культурного пожирания, как правило, сопровождается громогласными панегириками. И возразить неловко.
Эта эстетическая трагедия стара, как мир. Таланты и поклонники. Кумиры и фанаты. Мастера и эпигоны.
Не так страшен черт, как его «малютки»…
Давайте любить друга-друга,
Любить не за деньги — просто.
Давайте любить с размахом,
Без ссылок на «что потом».
Как девочки любят угги,
Как блоггеры любят пОсты,
Как любят постЫ монахи,
Стегая себя кнутом.
.
Давайте любить друг друга,
И каждому станет легче!
И каждый станцует танец
В объятиях куража.
Как любят сердца хирурги,
Как любит траву кузнечик,
Как любит траву афганец,
А Наркоконтроль — сажать.
.
Давайте любить и верить!
Неверие убивает!
Горбатится позвоночник,
Стираются Инь и Ян.
Давайте откроем двери
И в офисах, и в трамваях…
.
На это ответ уклончив,
А именно:
.
«Нах*я?»
2011
Перефразируя одно известное выражение, скажу:
Грубой лестью можно заработать дешевый авторитет, но настоящего уважения добиваются только собственными поступками.
Иногда, что бы тебя правильно поняли, к своим словам нужно добавить немного рифмы… и люди тебя услышат.
И вёсны его, и восток, и Юпитер суровый,
И верный квадрат, и огромный, но добрый дракон.
Прекрасным, зеленым, поющим и шепчущим словом
Запомню стихию, с которой внезапно знаком.
В ней гибкость и рост, и упорство надежно сомкнулись
Рядком богатырским — уперлись друг другу в плечо.
И счастье, удача, почёт, неразменная мудрость
Могучему дереву в руки бессменно течёт.
За что так беспечна со мною судьба-ворожея?
Как плюнула в душу и мыслей взорвала настрой.
Какая стихия, а мне не досталась рожденьем!
Какие возможности, выбор-то славный какой!
Спокойная жизнь. Благородство. И корни глубоки.
Не взваливай много. Лишь травы любовно сажай.
Беги от огня и металла. Сближайся с водою.
Не дерево я… и этого стало вдруг жаль!