Бежит тропа моя петляя,
Словно играя вдаль зовёт,
Кружит спиралью точно зная
Точку, куда нас приведёт.
Немало тропок есть на свете,
Дарит на выбор их судьба.
Маршрутов много на планете,
Но вот ведут они куда?
Тропою детства мы спускались
На речку плот сооружать,
На велике по ней катались,
Грибы ходили в лес искать.
В школу тропинкой мы бежали
Через большой совхозный сад,
По ходу груши подбирали,
Что под деревьями лежат.
По ней, на первое свиданье
Спешили - сердце замирало,
И нежных слов - любви признания
Тропинка слышала немало…
Когда тропа вдруг исчезает-
Не просто вновь её найти,
Со всеми (знаю) так бывает,
На нашем жизненном пути.
Бежит тропинка под ногами,
Петляя, за собой зовёт,
Конечно она точно знает
Маршрут, что к цели нас ведёт.
Лучше невообразимо уродливый проход, чем безупречно прекрасный тупик.
Как трудно научиться просто жить,
когда тебя ничто уже не греет,
когда не позабыть…
и не простить,
и сердце постепенно каменеет.
Когда среди бегущих в Лету лет -
шестерки и тузы в одной колоде,
пытаешься найти забытый свет,
не упустить непрочные поводья
своей непредсказуемой судьбы,
что наломала дров- увы немало.
Расставив щедрою рукой столбы,
она тебя, как будто проверяла.
Как трудно научиться
просто жить,
и радоваться жизни, словно дети,
и мир таким, какой он есть - любить,
с улыбкой, просыпаясь на рассвете.
А счастье ходит где-то по пятам,
заглядывая в окна ненароком.
Тебе бы с ним ударить по рукам
и стать счастливым. Навсегда.
Без срока.
И почему мы порой так любим усложнять то, что совсем этого не требует?!
В голове моей бардак,
Что-то чувствую не так.
Что же точно не пойму,
Но надеюсь, что найду
Я причину этих бед,
Лишь бы только мне успеть.
Всё исправить, всё понять,
Жизнь свою пора менять.
Я прощаю тебя… за все ночи мои бессонные И за боль, что клубочком нА сердце лежит… И за нервы мои… провода оголённые… И за крик телефона, который молчит… Я прощаю тебя… знать, Судьбой было нам не обещано. Быть в любви и разлуку совсем не узнать… Я прощаю себя… не твоя я, наверное, женщина…
Небеса так решили… только мне их совсем не понять. Я прощаю тебя… за холодные дни одиночества… За чужую любовь, что успела слезою блеснуть… Не вернуть время вспять, только как же мне хочется. На коротенький миг, хоть на миг… нам Судьбу обмануть…
Мы - матери! Господь не зря создал
Великую таинственную должность,
И каждой маме Он при жизни дал
Молиться за детей своих возможность!
И я не сомневаюсь ни на миг,
Когда нас в небеса проводят дети,
Молиться мамы за детей своих,
От бед спасая, смогут после смерти!
Доллар поднимается каждый день, но каждую ночь курс твоей жизни на один день падает.
Жизнь, как букварь, только страниц гораздо больше.
Уехать за границу? Возможно. Правда, именно здесь могила моей мамы. И я не хотел бы нарушить ту гармонию, которая существует.
Колыбельная человека
Тихо, дымится в ночи
Пламя, погасшей свечи,
Парень, прошу не молчи,
Ночью, умрешь ты в тиши,
Ангел придет за тобой,
Заберет под небосвод голубой,
Ты посмотришь в глаза,
Тихо потечет в них слеза,
Пламя, погасшей свечи,
Ты увидишь в ночи.
Сердце не видит преград,
Ангел не жаждет наград,
Сердце рвется вперед,
Крыльями ввысь унесет,
Мало лежать на траве,
Нужно быть покорным земле.
Небо тебя зовет,
Голосом сладким как мед,
Ты летишь высоко,
Страшно смотреть далеко,
Ночью, в темной заре,
Слышишь, будто во сне,
Кто-то во тьме идет,
Кто-то весть принесет.
Смотришь, лежишь на земле,
Один, в этой зеленой траве,
Но ты летишь к небесам,
Поднимаешься к открытым вратам,
Смотришь, не видишь себя,
Тихо, в ночи тая,
Смотришь, дымится в ночи,
Пламя, погасшей свечи.
Макс Фрай о любви и кофе.
Эспрессо - это жизнь. Горчит, но бодрит. Первый глоток может показаться невкусным, но, допив чашку, всегда захочешь еще одну. А на еще одну чаще всего не хватает времени.
Капучино - это влюбленность. Сначала терпко, потом сладко и легко, а на поверку - все та же жизнь. Но моменты, когда сладко и терпко, - самые лучшие. Кстати, всегда можно просто съесть пенку и не пить, но это мало кому приходит в голову. Видимо, дело все-таки в сочетании.
Латте - это мечты, эспрессо, разбавленный молоком надежды, и пенка, помните, да? Та самая пенка, которая бывает в капучино. Но нет корицы, нет той терпкости, которая позволяет прочувствовать момент.
Еще есть мокко - кофе с горячим шоколадом. Мокко - это меланхолия. Густая и тягучая. Но даже в мокко есть молоко. И сладость, та, которую не найдешь в эспрессо, например. Ее и чувствуешь не сразу, и каждый раз не очень понимаешь, почему заказал именно его. Только потом вспоминаешь, в тот самый момент, когда становится сладко.
Айриш, кофе по-ирландски, - страсть. Где-то там, на самом дне, обжигающий алкоголь. Можно перемешать, тогда он практически не чувствуется, если кофе приготовлен правильно, конечно. Но он там все равно есть, и все равно неизбежно пьянеешь. Кстати, да, хуже плохого эспрессо может быть только плохой айриш.
И ристретто. Ристретто - это смерть. Это когда вся жизнь - одним глотком. Выпиваешь, просишь счет и уходишь. Обычно так.
Кофе? - это варенье из джазовых пластинок.
Кофе? - это свет, который можно размешивать ложечкой.
Кофе? - это врата восприятия ночного пейзажа.
Кофе? - это немой вымысел радуги.
- А любовь? Настоящая любовь?
- Настоящая любовь - это кофе, который варишь дома с утра. Свежемолотый, желательно вручную. С корицей, мускатным орехом и кардамоном. Кофе, рядом с которым надо стоять, чтобы не убежал, иначе безнадежно испортится вкус. Надо проследить, чтобы он поднялся три раза, потом налить ложку холодной воды в джезву, подождать пару минут, чтобы осела гуща. Кофе, который наливаешь в старую любимую чашку и пьешь, чувствуя каждый глоток, каждый день. Наслаждаясь каждым глотком.
Макс Фрай. Кофейная книга
Мы иногда играя в свои игры внезапно обнаруживаем что давно играем по чужим правилам.
732
Она доросла до того, чтобы, бросив
Игрушки, что стали ей не нужны,
Принять почетную должность
Женщины и жены.
И если о чем-то она скучает --
О прежних днях, о тоске,
О первых надеждах или о злате,
Истончившемся на руке,
Она об этом молчит -- как море,
Что прячет чудовищ и жемчуга,
И только сама она знает --
Как она глубока.
1863
Перевод Л. Ситника
732
She rose to His Requirement -- droppt
The Playthings of Her Life
To take the honorable Work
Of Woman and of Wife --
If ought She missed in Her new Day
Of Amplitude, or Awe --
Or first Prospective -- or the Gold
In using, wear away,
It lay unmentioned -- as the Sea
Develop Pearl and Weed,
But only to Himself -- be known
The Fathoms they abide --
Все длиннее становятся ночи,
Все короче - осенние дни,
Вспоминай обо мне, между прочим,
И мой образ из снов не гони…
Запах осени - запах печали,
Навевающий светлую грусть,
И надежды, как листья, опали,
Помню все, но назад не вернусь…
Не со мной ты рассветы встречаешь,
Разошлись, нет претензий к судьбе,
Но теплей на душе, если знаешь -
Кто-то думает там о тебе…