На протяжении веков официальная история человеческая писалась в угоду политикам. Так капля по капле совершалось грандиозное искажение прошлого.
Трудно замыслы бога постичь, старина.
Нет у этого неба ни верха, ни дна.
Сядь в укромном углу и довольствуйся малым:
Лишь бы сцена была хоть немного видна!
Так как собственной смерти отсрочить нельзя,
Так как свыше указана смертным стезя,
Так как вечные вещи не слепишь из воска -
То и плакать об этом не стоит, друзья!
Часть людей обольщается жизнью земной.
Часть в мечтах обращается к жизни иной.
Смерть - стена. И при жизни никто не узнает
Высшей истины, скрытой за этой стеной.
И жить она торопится и чувствовать спешит…
Есть много вер, и все несхожи,
Что значит - ересь, грех, ислам?
Любовь к Тебе я выбрал, Боже!
Все прочее - ничтожный хлам!
Добрыми советами дорога на эшафот вымощена.
По вере человеку воздается Небом. По скепсису отнимается самим собой.
Заведомая ложь честнее полуправды
Вся человеческая боль, страдания и ненависть замолкают под взглядом Вечности. А люди могли бы жить вечно.
Обыкновенно те, у кого не хватает понимания, думают, что знают больше, а те, которые вовсе лишены ума, думают, что знают все.
Для некоторых в вопросе: «быть или не быть» главное - «кем быть?»
Понимание того, на что не надо обращать внимания, столь же важно, как понимание того, на чём следует сфокусироваться.
Сколько сладких фраз,
Написано людьми,
О чувствах быстротечных,
Но пропитанных в крови,
В слезах юной девицы
Что повзрослела вспять,
Не от полученного шрама,
Она - одиночка-мать.
Потух в глазах огонь,
Но мудрость в них блеснет,
Искрою новою во мраке,
Когда покой в душе уйдет,
От новых ощущении,
От старых, позабытых бед,
И в жизнь войдет юнец поршивый,
Олигарх-языковед.
И в арсенале громкие слова,
А в планах бушуют страсти,
Но в глубине души,
Расставлены иные масти,
И бьеш его коварным флиртом,
Игрою подлую слегка,
И думаешь, что он повержен,
Но навыкам его юна.
Истинный идеалист всегда хочет денег. Ведь деньги - это отчеканенная свобода. А свобода - это жизнь. Мужчина становится алчным, только повинуясь желаниям женщины. Если бы не было женщин, то не было бы и денег, а мужчины составили бы героическое племя. В окопах не было женщин, и не играло никакой роли, кто чем владеет, - важно было лишь, каков он как мужчина. Это не свидетельствует в пользу окопов, но проливает на любовь истинный свет. Она пробуждает в мужчине дурные инстинкты - стремление к обладанию, к значительности, к заработкам, к покою. Недаром диктаторы любят, чтобы их поручники были женаты, - так они менее опасны. И недаром католические священники не знают женщин - иначе они никогда бы не были такими отважными миссионерами.