Закончился ужин, помыта посуда,
Но спать не ложится папино чудо
Косички узлом, босиком, и в ночнушке,
Повсюду разбросаны пазлы, игрушки,
Ковёр в странных пятнах, кот Васька - в помаде,
В коляске сидит, как танкист на параде,
Фломастером красным, и синим немного,
Расписаны стены, как фрески Ван-гога…
Но как по-команде исчезли заботы,
Как только папуля приходит с работы.
Забралась на руки, забыв про игрушки,
Уже что-то тихо щебечет на ушко,
А папа балдея, громко хохочет,
Усами колючими щёку щекочет
Глазами влюблёнными смотрит на дочку,
Которая спать ну ни капли нехочет!
Но стоит начать папе новую сказку,
Как сразу у ангела чешутся глазки…
И в мягкой кроватке с лисой и верблюдом,
Во сне улыбается папино чудо.
Срывая цветы успеха, радости и прочей халявы, помни, что за тобой идут твои дети, кторые тоже любят цветы.
А я уже сейчас хочу ребенка.
И пусть мне даже нету 30!
Я так хочу не спать, менять пеленки,
И видеть как мой сын будет расти!
Я так хочу, чтоб утром очень рано
Вставать, чтоб сделать кашу с молоком.
И слушать это чудо непрестанно,
Гордиться намалеванным листком.
Хочу, чтоб посещая магазины,
Я с гордостью брала комбинезон.
Не просто так оглядывать витрины,
А видеть как в нем будет виден он.
Любить играть, и вечером холодным
Варить какао, чтоб согреть теплом.
А вечером волшебным, новогодним
В обнимку слушать колокольный звон.
Хочу я быть заботливой и милой,
Чтоб мой сыночек видел, что люблю.
И если назовет меня красивой,
То я поверю в красоту свою.
Смотреть на глазки милые, родные,
Что перешли от мужа моего.
И чтобы все детишки остальные
Любили, были радостью его.
Хочу, чтоб муж любимый в выходные
Его катал на шее и играл.
Чтоб были мы с ним самые родные,
Чтоб сын для нас большой наградой стал.
И чтоб учил сынишку быть мужчиной
Таким, каков мой самый верный муж.
А сын наш, без особенной причины,
Не испугался бы ни гроз, ни стуж.
И чтоб порой согреть его ладошки,
Чтоб видеть его счастье, детский смех.
Такое счастье, пусть его немножко.
Но он улыбкой осчастливит всех.
А я уже сейчас хочу ребенка,
И пусть мне нету даже 30!
Уже хожу и видя распашонки,
Я знаю, больше счастья не найти!
Я бы хотел, чтобы вы уважали детей.
Дети все заслуживают самого
большого уважения, на какое вы только способны, потому что они так
свежи, так невинны, так близки к божественному. Пора отдать им уважение, а не заставлять их уважать
испорченных и развращённых людей
- хитрых, лживых, полных дерьма -
просто потому, что они старше.
Пока живы родители, мы ещё дети, ещё кто-то стоит между нами и вечностью, как бы прикрывая нас собой, как щитом, от неизвестности…
- Мы испробовали уже все средства, - сказала женщина с горечью в голосе, и около ее губ обозначились глубокие складки. - Ставили пароли на компьютер, отключали интернет, по совету школьного психолога просто увезли компьютер из дома…
- И что же?
- Он в буквальном смысле с кулаками на нас с бабушкой и старшей сестрой бросался. Мне даже пришлось бывшего мужа на помощь звать. Он приехал и компьютер забрал, хотя сам был против, сказал, что так ничего не решается. И действительно - не решилось. Сережа просто ушел из дома.
- Куда?
- К своему приятелю. Там они продолжали делать все то же самое - играть на компьютере.
- А семья приятеля?
- У того одна мать. Она работает в две смены на фабрике, часто по ночам не бывает дома, а днем отсыпается. За жизнью сына вообще не следит. Мальчик уже давно курит, пьет пиво и всякие коктейли из банок…
- Ничего такого Артемка не пьет, не гони! - резко возразил матери пятнадцатилетний Сережа. - Он уже бросил, мы с ним только колу пили…
- Естественно, мы вернули компьютер, чтобы он хотя бы дома жил, у нас на глазах. Но он играет до четырех-пяти утра, потом, естественно, в школу встать не может, каждое утро скандал, прогулы, успеваемость рухнула, за первое полугодие у него было три двойки и еще по нескольким предметам просто натянули оценку, а ведь голова-то у него хорошая, в начальной школе он вообще без троек учился, книжки читал, сам уроки делал, и я домашние задания только проверяла… Школьный психолог сказал: это болезнь, как наркомания, надо лечить, мы пошли к врачам, нам невролог таблетки назначил, а еще мы гипнозом лечились, и у остеопата, к бабке-ворожейке в Вырицу ездили, и в Институте мозга ему какой-то ток через голову пропускали…
- Ток через голову? С ума сойти… Хорошо, лоботомию отменили… - пробормотала я себе под нос.
- И все впустую, третий год уже, все хуже и хуже, в школе говорят: ему на тот год экзамены не сдать. Что же нам теперь делать?! Куда еще бежать? Ему же всего пятнадцать…
«Да не знаю я!» - хотелось ответить честно, но это было невозможно: женщина смотрела с надеждой, и Сережа тоже - не без интереса. Наверное, коллекционировал рекомендации и назначения специалистов. После гипноза-то и «тока через голову»…
Это действительно зависимость - как от табака, от водки, от карточной игры или рулетки. А я с зависимостями работать не умею. Не учили меня этому. Кто-то где-то пишет, что вылечивает алкоголиков, наркоманов - я про это ничего не знаю, даже не знаю, верить этому или нет. Так вот прямо им и сказать? И куда же они тогда пойдут?
- Сереж, ты сам-то понимаешь, что дело пахнет керосином? - спрашиваю я. - Из школы попрут и все такое? Или у тебя проблем нет, все проблемы - у матери с бабкой?
- Да по-разному, - подумав, ответил подросток. - Иногда вроде понимаю. Думаю: вот поиграю немного и сяду за уроки. А потом…
- Ясно, - вздохнула я.
Такие мамы с такими подростками приходят часто. Раньше были компьютерные клубы, теперь все - прямо на дому. У меня есть для них дежурный комплекс советов-рекомендаций: запретить нельзя, нужно замещение; закон Ломоносова - где-то прибавится, где-то убавится; кружки, секции, интересные занятия, путешествия, знакомство с интересными людьми… Я хочу думать, что это иногда помогает…
- Он раньше в футбол играл, был отличным вратарем, - словно слыша мои мысли, говорит мама Сережи. - Их команда выиграла районный чемпионат по дворовому футболу. Его и теперь иногда зовут, но он…
- Есть способ! - решаюсь я. - Старый, но сильный. Его один мужик в концлагере придумал.
- В концлагере?! - напрягается мама. Теперь все зависит не столько от меня, сколько от ее интеллектуального уровня. Интересно, как у нее с юмором?
- А чего делать? - опасливо спрашивает Сережа, явно ожидая чего-нибудь типа обливания холодной водой, сна на гвоздях и десятикилометровой ежедневной пробежки.
- Серега, не бойся, тебе точно понравится! Так… Отменить компьютер совсем мы не можем, вы уже пробовали и обломились. Сколько, по вашему мнению, можно сидеть в день за компьютером вашему сыну?
- Невролог сказал: не больше двух часов.
- И вы, как я поняла, с ним согласны. Так. Серега, а ты как думаешь? Сколько тебя бы устроило?
- Ну-у… четыре часа… а лучше - пять!
- Нет, для нашего метода все это не серьезно. Восемь часов в день - вот так будет правильно!
- Что-о?!! - мама с Сережей сказали в один голос.
- Что слышали! - грубовато подтверждаю я. - Восемь часов.
- А учиться-то когда же? Есть, спать…
- Это все неважно. Подумаешь, учеба! Это метод такой. Главное, чтобы ни в коем случае не меньше семи часов в день. Но лучше - восемь. Вы будете следить. Ко мне - раз в неделю. И, кстати, приходите завтра без сына, обговорим детали лечения.
У мамы дрожат руки: может, психолог свихнулся? У Сережи зрачки по два евро.
- А можно начинать «лечиться» прямо сегодня?
- Конечно, сегодня, зачем откладывать-то?!
* * *
Через неделю все отлично. Сережа в восторге от меня и метода, под глазами - черные круги. На следующий же день после первого визита вскочил, побежал к первому уроку, разболтал все в школе, одноклассники завидуют, учителя в ауте, звонили матери домой («Это правда? А вы уверены, что правильно поняли этого специалиста?»). Проинструктированная мною мама пока держится. Засекает время по часам, носит Сереже к компьютеру еду, если сын идет в туалет (когда-то он любил посидеть там с книжкой), прикрикивает: только не засиживайся, время-то идет, у тебя еще четыре часа не выбрано…
На второй неделе Сережа задержался после школы поболтать с одноклассниками во дворе, потом пошли в «Макдоналдс», и в тот день восьми часов не получилось. Я была очень недовольна.
- Что же мне, и развлечься с друзьями нельзя?
- Какое развлечение, Сережа, у нас идет серьезный процесс, нужно ответственнее относиться. Постарайся на этой неделе добрать пропущенные часы.
- А учиться? Уроки делать? Меня же из школы выгонят!
- Это неважно. Да и как ты будешь делать уроки? Ты же уже все равно все запустил и не сможешь догнать…
- Отец сказал, что репетитора по математике и физике оплатит… А остальное я и сам могу, у меня память хорошая.
- Ну, не знаю, сможем ли мы вписать репетитора в график… Если только он к вам домой будет ходить, чтобы тебе время на дорогу не тратить…
Четвертая неделя. Ни одного прогула в школе. Занимается с репетитором. Мать продолжает настаивать: не меньше восьми часов, иначе мы подведем Екатерину Вадимовну, она столько времени на нас тратит, волнуется за тебя. Отговаривается от матери: мне вообще-то уроки надо делать! Классная руководительница недавно поделилась с мамой: я даже дышать боюсь, сдал два сочинения, а вчера на уроке ответил просто блестяще…
Пятая неделя. Сережина сестра прочла в его аккаунте в одной из соцсетей: «Чувствую, что тут какая-то подстава, но не понимаю какая». История поиска по ключевым словам: «психолог, психотерапия, концлагерь». Нашел автора метода! Но, кажется, пока ничего не понял. Шесть дней из семи не получалось играть по восемь часов: то уроки, то дополнительные занятия, а однажды просто позвали играть в футбол из старой команды, увлекся, играл почти до 12 ночи, потом свалился и проспал до будильника в школу. Я очень ругалась: я никого не заставляла, вы сами ко мне пришли, если уж начали лечиться, надо быть ответственнее!
Шестая неделя. Пришла одна мама, без Сережи.
- Вы знаете, он меня послал. В самой решительной форме. Сказал: тебе надо, ты и сиди по восемь часов за этим компьютером, а я тебе не компьютерная приставка, у меня и другие дела есть! Но вообще-то, у него девушка появилась… Представьте, она тоже в футбол играет!.. А к вам, как я его ни уговаривала прийти и самому сказать, не пошел. Сказал: ты меня туда притащила, ты с психологом и объясняйся. Наври ей, что я уже вылечился.
- Ага, - сказала я, и мы с Сережиной мамой дружно рассмеялись. А еще я увидела, что горькие складки около ее губ почти разгладились.
Даю ребенку пюре из банки с детским пюре. Старший (5 лет) чуть чуть попробовал и говорит:
- Вкусно… - потом добавил - чувствуется что без ничего…
Кто-то любит мозаики, фрески
Или авторов модных и дерзких.
Я же проще - без пафоса с блеском
Сердце тешит рисуночек детский.
Спасибо Богу и родителям моим,
Что Я родился и любим!!!
Не убивайте нас, не делайте аборт,
Мы-будущее, а не просто «гнилой» плод!
Усилия взрослых направлены в сущности на то, чтобы сделать ребенка удобным для себя.
Последние дни августа. Часть населения страны школьного возраста замерла в ожидании Конца Лета. И лишь будущие первоклассники, ничего не подозревая, весело резвятся в его предвкушении, оберегаемые любящим окружением.))
«Я накричал на своего восьмилетнего сына за то, что он не собрал игрушки. Беспощадно обругав его, обозвав безответственным лентяем, я хлопнул дверью и тут с ужасом понял, что точно так же со мной самим поступал мой отец. Сплошной крик и унижение. Я превратился в своего отца». … Как часто мы слышим отголоски речей наших родителей в том, как мы общаемся со своими детьми? Нравится нам это или нет, мы сами - продукт воспитания и инстинктивно свое видение родительской роли моделируем по образцу своих собственных родителей. Во многих ситуациях нашей «естественной» реакцией является повторение в отношении своих детей тех же методов, которые мы сами испытывали на себе, будучи детьми. Когда же мы полны решимости отвергнуть подход, применявшийся нашими родителями, мы очень часто перебарщиваем. И тогда, когда мы имитируем воспитательную методику наших родителей, и тогда, когда мы стараемся применить противоположный подход, факт остается фактом: то, как воспитывали нас, в огромной степени воздействует на то, как воспитываем мы сами. Это происходит само собой и большей частью бессознательно. Мы импульсивно реагируем на те или иные ситуации, рубим с плеча, часто сами не понимая, что мы говорим и делаем, пока не остынем. Родителям важно поднять на поверхность их собственное мировоззрение. Нижеследующие вопросы зачастую могут стать для вас отправным пунктом в исследовании своей личной и уникальной истории детства: 1. Что родители принимали во мне, а что критиковали? 2. Ощущал (а) ли я себя особенным ребенком, индивидуальностью, обладающей собственными уникальными чертами? 3. Говорили ли мне, что я могу стать тем, кем захочу и что меня будут любить и уважать вне зависимости от моего выбора? 4. Что происходило, когда ситуация складывалась не так, как я ожидал (а)? Предлагали ли родители свои варианты позитивного решения или советовали отказаться от «несбыточной затеи»? 5. Были ли окружающие меня взрослые примером успешных и реализовавших себя людей, искренно радовавшихся моим успехам? Независимо от того, утвердительно или отрицательно мы отвечаем на эти вопросы, наша задача - понять, почему окружавшие нас взрослые действовали именно так, как они действовали, какой эффект их действия оказывали на нас в детстве и насколько мы можем принять или отвергнуть такие подходы в отношении наших собственных детей. Внутреннее исследование подразумевает, что мы проникаете в свое прошлое и задаемся вопросами: «Какими были мои родители? Насколько я сам (а) отличаюсь от них? Какие их отрицательные или положительные черты я повторяю?». В ходе этого процесса, проанализировав, как воспитывали нас самих, мы можем вычленить из этого воспитания все, что в нем есть конструктивного, позитивного, и внедрить эти подходы в отношения со своими детьми. Аналогичным образом мы можем выделить и «выпустить» из себя устаревшие, непродуктивные или вредные убеждения и нормы поведения. Наша постоянная задача при этом - обретать понимание и мудрость, а не распалять в себе раздражение к злобу.
С днем рожденья мой сыночек,
С днем рожденья ангел мой,
Вот и стал ты на год старше,
Ты совсем уже большой.
Непоседой был с пеленок
За тобою глаз да глаз
Вечный двигатель, ломатель и вопрсозадаватель
Что? Зачем? А для чего вот так?
«Мааам скажи от куда это???»
«Мааааам ну помоги чуть чуть…»
А теперь все чаще слышу
«Мам не надо Я ВСЕ САМ!!»
Чаще ты сидишь за книжкой и читаешь по слогам
Ангел мой, моя отрада как же я тебя люблю
Ты расти и развивайся, и успехов добивайся
Сильным будь и будь здоровым
Остальное все с меня
(я имею ввиду финансовые заботы)
- Нашему сыну 24 года по календарю, но у нас с отцом такое впечатление, что ему все еще 14−15… Когда-то (сыну было лет 13) мы посещали вас по направлению невропатолога, нам тогда действительно стало чуть легче находить с ним общий язык. Может быть, вы и теперь нам чем-то поможете? Что нам делать, чтобы он наконец повзрослел?
«Бедолаги, - искренне посочувствовала я. - Надо думать, у парня какой-нибудь вариант олигофрении (медицинской карточки мать не принесла). Но в 24 года все ресурсы для компенсации практически исчерпаны… Вероятно, речь идет о том, как им с отцом принять ситуацию. К тому же 14−15 лет (если они не приукрашивают ситуацию) - это не так уж плохо, может быть, окажется возможным даже какой-нибудь простенький вариант трудоустройства…»
- Наш сын закончил школу без «троек» и учится уже во втором институте, - кардинально прерывая полет моей мысли, сказала женщина. - Причем учеба везде дается ему чрезвычайно легко. Он совершенно не привык напрягаться, зубрить, просто прилежно работать…
- А почему бросил первый институт? - спросила я, пытаясь срочно перестроиться. - И что за специальности?
- Сказал, что это «не его». Отучился три курса в Электротехническом, теперь учится в Институте киноинженеров, на звукооператора.
- В армию ходил?
- Нет, что вы! Куда ему, такому, в армию! Мы его за взятку «откосили»…
- Подрабатывает? Все-таки возраст отнюдь не детский…
- В этом году мы поставили вопрос ребром, попросту «наехали» на него. Он сразу устроился на полставки где-то на кафедре в институте. Работает там три раза в неделю по три часа, получает пять тысяч. Все.
- Учеба и работа по совокупности не отнимают у вашего сына много времени. Что же он делает все остальное время? - спросила я, ожидая услышать про «проклятый компьютер» и сетевые игры.
Но в этот день моя прозорливость явно отказывалась работать.
- Он с детства увлекается аниме. Смотрит фильмы, рисует. У него много друзей по увлечению, друзья из школы, из обоих институтов, он часто ходит в гости, они где-то собираются, общаются, ездят за город, ходят в боулинг, играют в бильярд…
- Так, сформулируйте: что же все-таки вас на данный момент не устраивает в вашем сыне?
- Время идет, а он не взрослеет!
Наш разговор замкнулся в кольцо.
* * *
- Это просто бред какой-то! - воскликнула ухоженная женщина средних лет, некрасиво скривив губы. - У меня одна дочь, я по полной вложилась в ее воспитание и теперь все время думаю: что же я сделала не так?!
- А что, собственно, не так-то? - почти равнодушно спросила я, зная уже, что дочери сидящей передо мной дамы 25 лет и она уже год как замужем. Поздно дочку воспитывать, уж что выросло, то выросло…
- Мы дали ей прекрасное образование, она два раза стажировалась за границей, училась там, где хотела и тому, чему хотела. Вот вы в своих книжках все время пишете, как это важно, чтобы не препятствовать ребенку найти себя. И что? После окончания колледжа перед ней были все возможности, а она теперь говорит, что за карьерой гонятся только идиоты, которые путают жизнь с тараканьими бегами. Делает иногда какие-то «проекты»… Родители мужа купили им квартиру. Мы подарили ей на 25 лет машину. Может, это зря? Пусть бы снимали, как мы с мужем когда-то, комнату в коммуналке, работали до ночи, чтобы ее оплатить и прокормиться? Но это вроде тоже как глупо, искусственно создавать сложности, если мы можем себе позволить для единственного ребенка… Но вот у нас и выросла какая-то «Митрофанушка», прости Господи! Не хочу учиться, хочу жениться! Иногда мне даже страшно: может, я что-то медицинское пропустила, надо было лечить? Но их там целая компания такая, многие уже поженились-развелись, у некоторых уже и дети есть… Даже внешне: дочь до сих пор даже «на выход» носит какие-то дурацкие бантики и юбочки, ее муж - рваные джинсы…
- А что в этом плохого?
- Они все живут, как бабочки-однодневки, не желая замечать сложности этого мира, не принимая ответственности за него… Я - мать, мне тревожно за них, за нее…
* * *
Два случая из моей практики. Выглядят какими-то «пограничными». Есть вообще проблема или ее нет, и она попросту придумана тревожными родителями, родившимися и выросшими в решительно другом мире? Происходит или не происходит что-то особенное (плохое или хорошее) с теми молодыми людьми, о которых идет речь выше?
Сразу у нескольких членов проекта родилась мысль обсудить эту тему на страницах «Сноба».
Практически сразу родился и термин: неотения. Явление, реально существующее в природе. Биологическая неотения - особь всю свою жизнь проживает в личиночной стадии, не проходя метаморфоз. Прямо личинкой может и размножаться. Пример: аксолотль, личинка амфибии амблистомы. Психическая неотения - особь вырастает физиологически, получает способность размножаться, но не становится взрослой психически, остается детенышем. Пример: домашние собаки. Благодаря искусственному отбору они на всю жизнь остаются щенками психически. Только это и позволяет человеку реально управлять крупным и опасным хищником. Также управлять волком, даже выращенным в неволе (общая генетика с собаками, но - становится взрослым!), нельзя.
У меня дома живут два аксолотля - Асмодей и Аурика, вокруг них первоначально и завязался разговор. А потом вдруг выяснилось, что термин «неотеническая личинка» очень точно описывает поведение некоторых знакомых собеседникам, вполне взрослых биологически людей.
И вот вопросы, которые возникли:
1) существует ли в реальности «психическая неотения» у людей? Сталкивались ли вы с ней в практической жизни?
2) Является ли она «веянием времени» или, наоборот, это раньше почти все были «личинками», а теперь, начиная с века Просвещения, все больше людей становится «по-настоящему взрослыми»?
3) Если есть тенденция к нарастанию количества «невырастающих», то опасно ли это для функционирования отдельной личности, семьи, страны?
4) Можно ли заставить человека «пройти метаморфоз»,
5) Не кажется ли вам, что современные СМИ и прочие общественные институты психическую неотению поощряют и даже культивируют? Если да, то какой в этом смысл для общества? Какова польза?