Именно родных и близких мы и любим, причем искренно, других же — больше или меньше, если любим.
…нынешняя Россия подобна неправедно осуждённому человеку, которого наконец выпустили на волю: он вновь стал свободным, но гол как сокол, не имеет за душой ничего, кроме силы да покорности …
Душа России спит в озерах
С кристально чистою водой,
В бескрайних кружевных просторах,
Покрытых шелковой травой.
Она витает незаметно
Среди туманов статных гор,
Где эхом всем звучит ответным
Неугомонный птичий хор.
Душа России в зорях ярких,
В закатах пламенных лучей,
В цветах насыщенных и жарких
С медовым запахом степей.
В деревнях старых и забытых,
Под крышами убогих хат,
Средь рушников, крестом расшитых
И лоскутков простых заплат.
Смиренна и миролюбива,
Во всех стремлениях светла,
Порою слишком терпелива,
И удивительно добра.
Крылатым ангелом садится
На купола святых церквей.
Она в открытых русских лицах,
Как символ Родины моей.
От зорь Курил до града Пскова
Двуглавый кружится орел.
Она принять всегда готова
Того, кто с миром к ней пришел.
Но, если кто над ней смеётся,
Задумав опустить до дна,
Едва ли он тогда спасётся,
Она воздаст ему сполна!
Не у губ своих ищи меня,
Не у глаз, и не во сне.
Это долгая строка, это длинная
Расцветать пришла ко мне.
Семь ключей от красного до красного,
Семь свечей.
Семь мечей от тёмного до ясного,
Семь ночей от неба до плечей.
Ночь пуста наполовину, милая,
Расплескай поэзию мою.
Эта долгая, эта длинная
Вера в чистоту твою.
Я иду по белому молчанию,
И смотрю на алые цветы.
Семь октав от звука до звучания,
Семь огней от ветра до молчания,
Семь смертей у утренней звезды.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118030409984
Соцветья, ввинченные в ветви,
И листья древо выбросит в свободу…
И тайко ритмом, музыкой, осечкой
Коснётся кожи, пробуждая воду…
Клинок без ножен где-то в сердцевине
И бабочка на самурайской тонкой стали…
Мы жили, мы звучали, мы любили,
Но это позже, там, где мы вне правил.
Жизнь выветрит нас до морщин глубоких,
Развалин, прочерка, мерцанья,
И будет девушка со смертными глазами
Смотреть в смертельные глаза твои.
Соцветья, ввинченные в ветер,
Вы будете и плакать и смеяться,
И дзен вас будет тишиной касаться,
И кость игральную обронит Бог с руки.
Ты станешь родословной ожиданий,
Ты станешь мягче, чем огонь касаний,
Ты станешь тоньше, чем тоска чернил…
Там, где так нежно жили руки,
Там, где так трепетно проснулись звуки
Искать начала самых белых зим.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118022812130
Смотри, мы больше, чем слова.
Горячий след произнесенного губами,
Смертельно-сладкий яд
Шиповника с раскрытыми цветами…
Где место всем оттенкам и словам.
Дуги безумных лепестков,
Вибрирующая текстура с апокрифом «знать»…
Яркий шепот беззвучных касаний речи…
Изысканный состав,
Разлитый в белизне чистовика.
Не остывает пульс чернил,
Не забывает шепот трепещущей дрожи.
Никто здесь не помнит латыни,
Ее нежных и трепетных складок.
Это ты или я, это я или ты?
И капли падают на алый цвет,
Иссохшееся горло поить тобой…
Касаний влажные следы ты пробуешь губами
И говоришь: «спасибо за твою смерть во мне».
Покидая поэзию речи, мы становимся видимыми.
Над изящно изогнутой строкой твоих рук,
Выпавшей из предыдущей строки лепестковых откровений.
Из чьих губ мы будем сегодня пить жажду обладания
И нечто кровное, как голоса в траве, как голоса нагие?
Пусть губы запомнят губы полуоткрытые
В повторном чтении касаний,
Доверяющих темноте пыль имён.
Размыкая колени безумию,
Медля растрескаться от жара в том,
Что не подвластно истолкованию…
Пентакль переплывающих смерть
Помедли в безымянном скрещении пальцев…
Ты тут уже была… раскрытой и алеющей в темноте
Непостижимого, совершенного огня.
В танце, воскрешающем совершенство,
В наготе, вознесенных в тайну.
Библия потерянных страниц рая…
Заслоняя тебя от небытия.
Здесь нечто большее, чем та игра,
Где разыгрывается реальность.
Читать стихи губами с твоих губ.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118022511575
Большой багаж былых заслуг
В грядущем вряд ли будет нужен,
Но сбыть его обидно с рук,
Поскольку все же он заслужен.
— Девушка, мне творожок, сметану и йогурт.
— Дочурке берете?
— Ох ты, блин, про дочь-то я и забыл! Две пачки «Винстона», пожалуйста!
Иногда мягкие и пушистые люди это просто плесень. Не уберешь, расползется и всё вокруг поглотит и испортит.
Любовь учителя к детям рождается в горении, в борьбе за человека, нередко — в муках. Было бы наивно представлять себе дело так, что все дети, которых приводят в школу, — красивые розы; и учителю не остается ничего, лишь только любоваться ими. Есть розы, а есть и чертополох. Сколько приносят дети с собой уродливого, сколько бывает такого, когда сердце детское — как гнойник, как язва, корни которой уходят в глубину тех дней, когда перед ребенком только открылось оконце в мир. Бывает, смотрят на тебя не чистые, честные, откровенные, а наглые, лицемерные глаза. Разве можно это все любить? Я люблю ребенка не таким, какой он есть, а таким, каким он должен быть. И когда удается очистить сердце детское от гнойника и язв, когда в глазах ребенка сияет одухотворенность красотой, а не блуждает лицемерная усмешка, я люблю этого настоящего человека, ибо в нем — частица моей души.
Сочиняй себе сны…
Включай с подоконника звезды!
Тебе все равно не успеть до зимы,
Стать, как другие, серьезной…
Рисуй себе города,
А хочешь, скучай по морю.
Тебе все равно не стать никогда,
Такой, как другие, спокойной…
Зажигай в небесах огни,
Чтоб меркли осенние тучи!
К счастью тебе, не стать, как они!
Так будь, для него, самой лучшей!
я крашу разными руками
одновременно глаз и рот
ногой застегиваю платье
бегу оставшейся ногой
Всякий может выдать тонны мыслей в день, но не всякая претендует на звание Афоризм.
Новичок охотник поставил двустволку стволами себе в ноздри и боится нажимать на курок.
— А другого способа нет, пороха понюхать?
— Нет! Мы тут все безбашенные через это проходили…
К месту — не хватает времени.