Франсуаза Саган - цитаты и высказывания

Я думаю, будь у меня дочь, мне бы хотелось, чтобы в восемнадцать лет она встретила мужчину, в которого влюбилась бы, как и он в неё, и чтобы они умерли вместе, дожив до восьмидесяти лет, рука в руке. Можно ли представить себе что-нибудь более романтичное? Но беда в том, что жизнь, как правило, так неромантична, что это бывает очень редко… Чаще всего жизнь совсем не такая, какой должна быть. Люди ломаются, или что-то ломается в них. Не знаю, возраст ли тому виной, усталость, характер или образ жизни. Бывают периоды, когда такие вещи накапливаются и вы, сами не зная почему, воспринимаете это как обиду. … Мне случается думать, что жизнь - это злая шутка. Если вы мало-мальски чувствительны, то постоянно живёте словно с содранной кожей.

Но я всегда думала, что на земле существуют разные союзы и что, помимо семей, объединённых по принципу крови и воспитания, существуют семьи случайные - это люди, в которых смутно узнаёшь своего родственника, ровню, друга, любовника, словно их в ходе веков несправедливо разлучили с вами, хотя вы и жили одновременно, только не узнавали друг друга. Это не то, что называют родством душ или тел, это родство, состоящее из молчания, взглядов, жестов, смеха и сдержанного гнева, такие люди задевают друг друга или веселятся по тому же поводу, что и вы. Вопреки распространённому мнению, их встречают не в молодости, а чаще всего позднее, когда на смену желанию нравиться приходит желание понять.

Да что там, все женщины одинаковы. Никогда не чувствуют себя счастливыми. И всегда виноваты мы.
(Музжчины!..(c))

«И я поняла, что куда больше подхожу для того, чтобы целоваться на солнце с юношей, чем для того, чтобы защищать диссертацию»

В любви всегда кто-то один в конце концов заставляет другого страдать и, что лишь иногда, очень редко роли меняются.

В тот день, когда вы устыдитесь того, что любите, вы погибли… Погибли для самого себя.

Возможно, любовь иной раз можно определить как желание делиться всем только с одним человеком.

Грубость всегда выглядит некрасиво и глупо.

Франсуаза Саган. Немного солнца в холодной воде

Наступают минуты, когда уже нельзя бросаться в атаку на жизнь, а нужно защищать себя от неё, как от старинной, черезчур навязчивой приятельницы.

Совсем не обязательно говорить с человеком о литературе, иногда достаточно просто танцевать с ним.

Женщина целый день может продержаться на паре комплиментов и одном бутерброде.

Иная трезвость хуже неизлечимой слепоты…

Каждому хочется, чтобы на него обернулись, когда он идёт по улице; чтобы кто-то беспокоился, когда ему не спится, чтобы кто-то его понял, если он рассмеялся или заплакал.

Иметь право думать что хочешь, думать дурно или вообще почти не думать, право жить, как тебе нравится, быть такой, как тебе нравится. Не могу сказать «быть самой собой», потому что я всего только податливая глина, но иметь право отвергать навязанную тебе форму…

Существует определённый возраст, когда женщина должна быть красивой, чтобы быть любимой, затем приходит время, когда она должна быть любимой, чтобы быть красивой.

Жизнь - это как волны в море. Одна несет вверх, другая вниз.

- Вы невероятно рассеянны.
- Потому что никого не люблю.

Франсуаза Саган

Юнцам, от которых еще пахнет молоком, не следует вить гнездышко на груди у женщин,
от которых пахнет шотландским виски.

«Хранитель сердца»

Это незнакомое чувство, преследующие меня своей вкрадчивой тоской, я не решаюсь назвать, дать ему прекрасное и торжественное имя - грусть. Это такое всепоглощающее, такое эгоистическое чувство, что я почти стыжусь его, а грусть всегда внушала мне уважение. А теперь что-то раздражающее и мягкое, как шелк обволакивает меня и отчуждает от других.

Вслед за Андре Жидом пришел Альбер Камю - «Человек бунтующий». Два или три месяца назад я утратила веру в Бога и все еще глупо и опасливо гордилась собой. Произошло это в Лурде, куда меня привезли случайно, и, тоже случайно, однажды на заутрене я увидела рядом с собой рыдающую девочку - мою сверстницу, прикованную к инвалидному креслу, похоже, до конца дней своих. Я испытала чувство отвращения ко всемогущему Богу, дозволяющему подобный кошмар. В порыве праведного гнева я гордо отринула Бога, исключила его из своей жизни, которая в те годы наполовину протекала в религиозных пансионах. Сей мировоззренческий кризис лишил меня аппетита в обед, а вечером в гостиничном номере навел на мрачные размышления о перспективе жизни на нашей Земле без Бога, о мире без справедливости, жалости и Божьей благодати, в котором отныне мне предстоит жить (весь этот ужас я и по сей день не осознала полностью, хотя получаю тому все новые подтверждения). Два месяца я не могла оправиться, как после тяжелой болезни, от своего бесповоротного решения - отторжения всемогущего Бога, а главное - потери одного из «потому что» в ответ на все возможные вопросы. Вот почему для меня стало таким облегчением открытие «Человека бунтующего». Я услышала внушающий доверие голос Камю, который тоже посвящает свой трактат этой трудной теме: жизнь в отсутствие Бога. «В отсутствие бога возник Человек, - поведал мне этот добрый мечтатель, - и заменил его». Так человек дал мне ответ на все вопросы, возникающие от нерадения бога.