Мы пришли на стадион.
О! Какой огромный он!
Два футбольных поля!
(А одно-боль-шо-е!).
Баскетбольная площадка,
поле волейбольное,
все для тенниса!
Загадка:
есть ли недовольные?
На трибунах высоко!
Лавочки да лесенки!
Вверх идти нелегко,
легче только с песенкой!
А вокруг дорожки-
побегали немножко.
На тренажерах не скучали-
чуток мышцы подкачали.
На спортсменов посмотрели,
на солнце чуть тела погрели.
Только между делом
мячом Славе прилетело —
по головке прямиком —
от мяча — опять бегом!
Настя крутит колесо-
мягко ей на травке,
рядом пробует себя
маленькая Славка…
Тренер улыбается-
здравствуйте, красавицы!
«Не так-то просто отпускать,
Но счастье любит отпустивших.
Не забывайте забывать
Обиды, боль и нелюбивших.»
1. Спать по утрам.
Тревожьтесь обо мне
пристрастно и глубоко.
Не стойте в стороне,
когда мне одиноко.
В усердии пустом
на мелком не ловите.
За все мое «потом»
мое «сейчас» любите.
Когда я в чем спешу,
прошу вас —
не серчайте,
а если вам пишу,
на письма отвечайте.
Твердите, что «пора!»
всегдашним братским взглядом.
Желайте мне добра
и рядом и не рядом.
Надейтесь высоко
и сердцем и глазами…
Спасибо вам за то,
что будете друзьями!
усвоив теорему с детства твёрдо: есть добрый мир, и есть жестокий Мордор,
себе я эту прогу намечтал: мой тихий дом — межвременной портал.
я в нём живу, чтоб пялиться в окно за годом год, ведь за окном — кино:
там каждый третий злом вооружён, кто ядом слов, кто ядерным ножом.
там брат на брата с детства смотрит косо. там безответно множатся вопросы:
коль дети режут собственных отцов, кто первороден — курица? яйцо?
похмельный плебс, выхрипывая: вобля! — прёт на собрата ближнего с оглоблей.
где друг, где враг — не различаешь лиц.
там жизнь давно не жизнь, а краткий блиц.
взляд отвожу — мир за окном постыл. вздохнул поглубже — вроде поостыл,
но вряд ли лжёт зеркальное стекло: здесь я живой, а там — живое Зло!
по рельсам рам куда-то мчится поезд и Добрый Царь затягивает пояс,
как следует по правилам игры — на тонких шейках бренной мишуры.
* * *
затерянный в пространстве межоконном,
мой Мордор полон маленьких Драконов,
не ведающих, сколь они сильны
в слепом предощущении войны…
Песня «Цунами». Исполнитель Анастасия Спиридонова, премьера которой состоялась на 1 канале. Композитор Олег Шаумаров. Слова Лариса Фомина. Гран-при фестиваля «Белые ночи» (можно послушать на Ютубе)
Я забуду всех,
А Тебя не забуду —
Посмотри наверх —
Мы пришли ниоткуда.
Между нами дождь,
И огонь между нами
Если ты уйдешь —
То случится цунами.
Я разлетаюсь на тысячи птиц,
Разрываюсь на сотни частиц,
Чтоб сложиться из единиц
С тобою.
Я разливаюсь на множество рек,
Распадаюсь на слезы и смех,
Прорастая в тебе навек
Любовью.
Я забуду всех,
А Тебя не забуду —
Посмотри наверх —
Мы пришли — это чудо.
Принимая мир
Внутривенно, наружно
Мы сошли с орбит
Океаном на сушу.
Я разлетаюсь на тысячи птиц,
Разрываюсь на сотни частиц,
Чтоб сложиться из единиц
С тобою.
Я разливаюсь на множество рек,
Распадаюсь на слезы и смех,
Прорастая в тебе навек
Любовью.
Мужчина и женщина —
эпопея от которой опупеешь…
Странная штука жизнь:
наивно стремишься вперёд,
а попадаешь, традиционно,
в зад…
37?:посты в соц сетях, картинки — экстремизм, измена, блокировка карт, ЛПХ на патент, выявление в соц сетях недовольных чиновниками, типа для решения проблем… ага… проблемы местные они решат, щас, про «умный город» умолчу, а теперь ещё и рекомендации по выявлению школьников -агрессоров учителям — куча перегибов в школах будет — а результат — пдн (у них план) и пятно на всю жизнь
Грустно все как, но интересно чем этот 3,1ц закончится
А можно, я всё же не буду страдать по тебе?
И просто порадуюсь тихой спокойной улыбке,
любуясь, как солнечный зайчик мелькнул по щеке,
метнулся за ворот рубашки застенчивым бликом.
А можно любить, не страдая? Без лишних «хочу!»,
без жажды присвоить и глупых, ненужных решений.
Я, светом твоим наполняясь, тихонько свечу,
ты тоже тепла моего можешь взять, без сомнений.
А можно тебе пожелать быть счастливей других?
Пусть жизни дорога ведёт тебя к новым вершинам,
и фоновый свет несгорающей ясной любви
пусть держит тебя, прикрывая от выстрелов спину.
А можно остаться собой? О любви — не молчать,
спокойно тебе отдавая слова и молитвы.
И пусть тебе будет теплее и жить, и звучать,
А мне будет счастье — услышать.
И мы будем квиты.
я
разливаю солнце
по бутылкам
на горлышки
навинчиваю пробки
и стройными рядами
на полках расставляю
когда
в полёт отправив
перелётных птиц
седое небо
приступит к разработке
бомбёжек снежных
когда
с соседского балкона
сосулька
в моё
начнёт заглядывать
окно
когда
набросят Патрики на плечи
хрустящую накидку
мне
будет чем согреть
тебя
«Надуть губки» — в смысле обидеться. Не значит ли это, что увеличивают губы обиженные…
— Курите?
— Нет. Снижает тонус.
Когда-то мне Утесов говорил: я тебя, Муслим, люблю, но согласись, что лучше, чем «Легко на сердце от песни веселой», не бывает. И я понял, что он считает так: ну Магомаев, ну успех, ну поклонники несут автомашину на руках, а все равно лучше меня никто не поет. И был прав — для своего времени. Точно так же для меня мое время было лучшим. Но оно прошло…
Сейчас кумиры входят в толпу, девочкам руки тянут — я бы так не мог. Руку бы оторвали, одежду разнесли бы в клочки. Машину вводили прямо во Дворец спорта, я садился, и мы вылетали…
Анна Ахматова
У поэтессы была любопытная привычка тестировать новых знакомых следующим образом — кофе или чай? Также тест дополнялся еще двумя дихотомиями: «Пастернак или Мандельштам», а также банальное «кошка или собака». В ответах на эти вопросы она видела противоположные полюса человеческой натуры, некий «Инь и Янь», на основе которых принимала решения со свойственной ей простотой и точностью. Наиболее «говорящими» сочетаниями для нее были «чай, собаки, Пастернак» и, соответственно, «кофе, кошки, Мандельштам». Первых она воспринимала как душевно здоровых, оптимистичных и простоватых, но зато надежных. Это для нее были «московские». Вторые — люди харизматичные, увлекающиеся и утонченные, но мало нравственные («питерские»).