Знаете, какими бывают роды?
Преждевременными, нормальными, поздними и неожиданными.
Преждевременные роды — это роды за два месяца… до свадьбы.
Нормальные роды — это роды через… два месяца после свадьбы.
Поздние роды — это роды через десять месяцев… после развода.
И неожиданные роды — это, когда рожает… тёща.
&
Кто знает и не знает, осторожненько,
Ведь, он работать в праздники, привык,
Поздравлю его с днем железного дорожника,
Того, который, просто, проводник…
Войду в купе, скажу: «Привет, хозяева…
Меня, примите, с миром на постой,
Покуда, не доеду до Всеславино…
Там? Глушь… Цивилизованный отстой…
Дотуда суток трое, чуть поболее,
Я, вам, ещё порядком надоем,
За это время вы меня изучите,
Как просыпаюсь, что я пью и ем…
Я пассажир докучливый и въедливый
Не с ворохом, так, с коробом проблем,
От чая, что с лимоном, до Израиля…
Сгодится он, коль нету больше тем
Чтоб поддержать вагонное общение,
И время, как бы, с пользой скоротать,
Какое же, в купе, быть может, приключение,
Спать, есть, читать, и снова… снова, спать…»
А дни бегут, и вот уж и Всеславино,
Пути нам застилает горизонт,
Поверьте люди, всё, что в жизни — правильно,
И у дороги, тоже, свой резон…
И я схожу, прощаясь с вами трепетно,
Дай, Бог, удачи вам в работе, на пути,
Чтоб трудности по рейсу вас не встретили,
Всем счастье, и удачу, довезти!
Малыш Спасибо что ты есть
Я искренне к тебе со всей душой
Прошу тебя все до конца прочесть
Ведь для меня ты стала больше чем родной
Пишу тебе я выражая чувство
Которое к тебе хочу я донести
Порой бывает словно как безумство
Лишь только стоит твое имя мне произнести
Я не хочу тебя ни с кем делить
И отдавать тебя я не намерен
Хочу тебя одну всю свою жизнь любить
И пыл любви мой непомерен
Конечно же сейчас на расстоянии нахожусь
Но я прошу поверь тому что говорю
Твоим умом и ласковой душой лишь я один горжусь
И все слова одной тебе при встречи повторю
Твой взгляд мне часто ночами снится,
Я просыпаюсь от того что было вовсе не во сне
И сердце на месте не сидится
Колотит словно готовится к войне
Если бы я узнал раньше
То что повернуться ко мне спиной
Не нужно было бы (столько) фальши
И я б не рвался к тебе одной
Я каждый божий день жду то что ты на пишешь
Спросишь о том как же я живу
Но день за днем проходит мимо
По хоже не дождусь я рандеву
Я не могу забыть то что с нами было
И отпустить тебя так просто не могу
Я запишу все строки тебе на мыло
О том как мои чувства я в сердце берегу
Опять проснулись палачи!
Топор точи!
Восстали снова бунтари!
Воспряли плахи!
Но век уходит дешегубов
Их век теперь короче
Наступит эра водолея
Век истинной свободы
Сопротивляется тиран
Но время супротив него
Мы будем приходить сюда без страха
Не напугаешь нас, свободных.
с годами все вокруг умнеют
а я всё так же хороша
Понять женщину
Сегодня можно к выводу прийти,
Что хорошо супругу понимаешь,
А завтра, вновь по полной «огрести!»
И вновь считать, что ты ее не знаешь!
Любимая моя хочу тебя поздравить,
Обнять тебя хочу, поцеловать,
И кое что от сердца и души добавить
И каждым ранним утром баловать
Ты лучик мой и глазки твои нежные
Ты безупречна, ты только мой Малыш
Все дни с тобой безмитежные
И я тебя люблю прошу меня услыш
Я каждый день к тебе мечтаю прикоснуться
И осязая бархат тела твоего
Готов я с головой окунуться
И с каждым днем все заплывая далеко
Возможно мне не переплыть тот океан
Что затаился в твоих глазах в безмолвном штиле
Одно я понял ты мой талисман
И я об этом промолчать не в силе
1917 год никого ничему не научил.
Вопросы гибкости и у меня прислушиваться к чужому мнению
по прежнему под вопросом.
Значит история повторится.
Если правительство хотело, «как лучше», оно бы не врало, как всегда.
сражение — это не вальс двоих, где против графа — барон. сражение — это когда под дых, наотмашь и с трех сторон.
несется лавина, щиты круша, уходят стрелы на взлет, и ты машинально делаешь шаг — вперед, конечно, вперед, но тут же одергиваешь себя и взгляд бросаешь на стяг, что тянется к небу, врагов слепя, шитьем золотым блестя: по белому шелку во всей красе летит янтарный дракон. пока это знамя горит для всех — по венам бежит огонь. тяжелое древко в руках дрожит, все ближе пылает бой. никто не отступит, пока ты жив — держи его над собой! немеют ладони, ревет вокруг жестокий железный шторм, ломаются копья, и лучший друг, хрипя, уходит в ничто. уже и земли под ногами нет — одна кровавая грязь…
Филиппу опять одиннадцать лет, провинция, пятый класс. апрельские сумерки не темны, когда сидишь у костра. на контурных картах обведены границы волшебных стран. в кармане монеты по два рубля, в сарае — секретный штаб, в тетрадях исчерчены все поля следами драконьих лап, в портфеле не Стивенсон, так Дюма с потрепанным корешком.
сухая тропинка зовет сама: пойдем до дома пешком — по краю оврага, через кусты, направо от гаражей…
и трое навстречу — глаза пусты, но уши настороже. сверкая цепями на кулаках, они преграждают путь: не будет пощады тебе, пока не выложишь что-нибудь. без правил, без помощи, все всерьез — их трое, а ты один. какую бы клятву ты ни принес, сдавайся и уходи.
в неведомом мире, огнем дыша, драконы идут на взлет. Филипп выдыхает, делая шаг — вперед, конечно, вперед.
— Если бы твой покойный дядя это увидел, он бы перевернулся в гробу!
— Сразу видно, что вы плохо знали моего дядю. Он бы перевернулся вместе с гробом!
Чтобы все время быть в тонусе, двигайтесь больше!
Выгуливайте свою собаку, даже если её у вас нет.
&
Увязли мысли в духоте
Как будто в пластилине пальцы
Хотела вылепить себе
Я карамельный стих, как зайца
А получился Арлекин
В заплатках ярких и нелепых
Что в летний зной вспотел и сник
Забыв тирады и куплеты
Растерян, с толку сбит тоской
Как вальдшнеп влёт в пылу охоты
О Коломбине дорогой
Он загрустил в стране далёкой
Обрыдла суетная спесь
и корчить рожи надоело
Ему бы взять и умереть
Не понарошку, а на деле
И возродиться певчей птичкой
Не знать постылой мельпомены
Марионеточных вериг
Обрезать нити непременно
Что словно пыточные петли
Цепляют крючьями за тело
и заземляют бренно душу
и выхолащивают сердце
Что с перебоями стучит
Пытаясь выбраться наружу
Из подреберной клетки плоти
Где степ танцует неуклюже
Танцором пьяным от натуги
Набойки стоптаны давно
Где кастаньеты потерялись
и развинтился ритм аорт
Но у души настал черёд
Мятеж устроить небывалый
Сломать привычный механизм
Системы века балаганной
Забыть хозяйские побои
На тумбах больше не плясать
Репризы пошлых мелодрам
Развеять прахом своих ран
Изъять навечно из себя
Земные кукольные гены
Сбежать за тридевять морей
В страну, где нет Игры и Сцены
2018
спроси меня как я живу чтоб я опять тебе солгал
четверг как водится к дождю его никто не отменял
не отменял диспетчер рейс географ глобус не пропил
и кто-то был да вышел весь из фиолетовых чернил
где в бездну белого листа сорвавшись кляксами с пера
летели птицами слова которых я не отпускал
но проливается луна и море рвётся со страниц
а я смотрел и вспоминал как превращались рыбы в птиц
как белых слоников парад из невесомости шагал
за край комода в майский сад где снег вишнёвый отцветал
а после дождика в четверг спроси меня как я живу
и богу птичьему в тебе
я расскажу…
как в бездну белого листа сорвавшись кляксами с пера
взмывают птицами слова которых я не отпускал
как проливается луна и море рвётся со страниц
мерцаньем сбывшегося сна, где превратились рыбы в птиц