Поэзия — это душа подвига, обращающего красоту в добро.
/Михаил Пришвин/
Писать бездарно не хочу, не в силах!
И пусть «коллега» со смеху умрёт,
Я восклицаю, о любитель лиры,
Без смысла рифма долго не живёт.
А коли «молод» ты, поэт игривый,
Перо впервые взял, мотай на ус,
Есть правило одно, дружище милый,
Без рифмы смысл — теряет всякий вкус!
Чувство меры само по себе не появится, пока где-то не прорвёт…
Чтобы медленнее стареть, нужно чаще показываться людям на глаза.
Жизнь — это борьба! Иногда классическая, иногда вольная.
Если у власти нету сил, значит у силы есть власть.
ВОРОВАТАЯ ЗВЕЗДА ГРАФА ПАВИАНОВА.
Отец нещадно сёк ленивца Павиана,
Придя из должности ворчливый и смурной:
— Когда ж твой ум полюбит труд исправный?!
Но с красным задом, непокорный мыслил он:
«Нет, мне претит таблица умноженья.
Снискаю большего, надеюсь, уваженья,
Коль по вхождении во зрелые лета,
Презрев сколь папеньки несносна мне пята,
Понтовый титул слямзить я сумею».
Греховной воли ропот душу грел,
Когда два года в классе просидел.
Час мести пробил! Граф де Павиани
Влепился на Парнас — мечта сбылась.
Ленив, спесив, но с биркою сейчас.
Мораль: «Не путай сутенёрские понты
С природной честью. В „Табеле о рангах“
Лазейки не найдёшь себе, увы —
Там люди долга, а не павиашки».
ГРАФ ПАВИАНОВ КАК РЕВНИТЕЛЬ САТАНИЗМА.
Хвалился рьяно лживый Павианов:
— Я, новоизбранный гетерии сочлен
Любителей поэм и мадригалов,
Приемля честь, смущён — шлю стон в ответ
Собранию высокому из сердца
Взбодрённого приёмом аж до нельзя!
— Початки взпренья где-то в глубине,
Я чаю, вызревают в награжденье,
Почёт восприняв знаком одобренья
Моей души. Узрейте же их все!
— В упрёк замечу: «Дерзость пустомелей
Не потерплю и будучи адептом
Темнейшего из тёмных на земле
Клянусь карать добро, как зла сочлен»!
РАЗБИТЫЙ КОНТРАБАС ГРАФА ПАВИАНОВА.
— Что, дружок, приуныл? Или против врага
Обессилел в союзе злодея?
Вспомни, как ты порхал, а смычок твой дрожал
Теребимый до самозабвенья.
— Здесь валькирии шабаш творили всю ночь.
Из кудесниц одна вопросила:
«Подыграй, Павианов, вакханкам за грош».
Я в отказ — ведьмы долго глумились.
Кто виноват в том, что мужчина смотрит на других женщин?
Жена, которая занята семьей и детьми… … Красивые одинокие женщины, у которых есть время кокетничать?. .
Или что-то другое? То-то и оно…)
С вершины любой шаг — вниз!
Озорную улыбку примерю я,
Пару капель наива в глаза…
С добрым утром, моя фанаберия!
Здравствуй, здравствуй, родная шиза!
Заморочена я, заманьячена,
В пальцах тремор, и мысли вразброд.
Мне лечиться пора, однозначно,
Или будет летальным исход.
Я сдала, что могла, на анализы,
Я прошла ЭКГ, ультразвук,
И моим восхитился анамнезом
Некий доктор различных наук.
Тонко вникнув в мою ситуацию,
Он сказал: «Плохи Ваши дела,
Ведь лекарства от сей девиации
Медицина ещё не нашла.
И хотя мой коллега из Йемена,
Изучивший процессы в мозгу,
Утверждает: всё лечится временем —
Ничего обещать не могу.»
Он взглянул на меня с огорчением,
И очки затуманила грусть…
Ладно, док, Бог с ним, с этим лечением,
Мне оно не поможет, боюсь,
Потому что не очень-то верю я,
Будто стану счастливей в разы
Без любимой моей фанаберии,
Без моей ненаглядной шизы.
Мы не куклы в руках у судьбы. Просто тени.
Расстоянью и времени здесь всё равно,
Почему мы не там, почему мы не с теми,
С кем душа пожелала остаться давно.
И другим мой безудержный крик непонятен,
Ведь не знают, как сердце умеет болеть,
Если сотни преград и простых обстоятельств
Разделяют влюблённых на этой Земле.
Строже стал силуэт. Слог — немного острее.
Время стёрло заплаканных глаз синеву.
И спешит день за днём. Только я не старею,
Потому что давно без тебя не живу…
Бомж подходит к двум студентам, идущим по улице. Один категорически отказывается дать ему денег, а другой порылся в кармане и дает бомжу несколько рублей.
— Зачем ты это сделал?! — возмущается первый. — Ты же знаешь, что он все потратит на водку!
— А мы?. .
— Может ли Сатана получить отпущение грехов, Холмс?
— Он не может грешить, так как грех — нарушение божественных заповедей, а дьявол живёт законами тьмы, Ватсон
Нет, тучи не закрывают солнце. Разве можно его закрыть? Они всего лишь обзор нам застят. Собственно, так и в жизни: ничтожные неприятности мешают видеть большое счастье.
Соком наполненный ягод пьянящих
Август, ты кладезь даров настоящий!..
Пахнешь медовым и яблочным Спасом,
Дразнишь цветастым садовым убранством…
Морем бескрайним волнуются нивы,
В них золотых колосков переливы,
В каждом зерне- полновесное чудо,
Хлебом единым мы живы покуда.
В ягодник снова заманишь украдкой,
Вымажешь губы черникою сладкой.
Грибом порадуешь в месте лесистом,
Дашь поваляться на сене душистом,
Глядя как в небе играется просинь…
Не за горами дождливая осень…
Из чего состоит Гердт? Из голоса, ноги, юмора и стихов.
Из чего состою я? Из уважения, внимания, ответной шутки и встречной рюмки.
Восемьдесят лет достаточно, чтоб представить, но недостаточно, чтоб понять. Все что могла природа отдала Гердту, отняв это у других. Прекрасно острит сам и тут же хохочет от другого, что уникально.
Обычный острящий от чужой шутки мрачнеет. Либо прерывает криком:
— А вот у меня было в Краснодаре…
Обычный острящий воспринимает слова: «Вы — гений!» не ушами, а животом и долго переваривает, глядя по-коровьи.
Из чего состоит Гердт…
Из Пастернака, встреч, тембра и быстрого «да». Это быстрое «да» сводит с ума и делает собеседника неповторимым. Кому повезет, тот с ним выпьет. Кому очень повезет, тот с ним закусит. У него. Не у себя. У себя вы будете жрать уничтожающее, а у него дополняющее рюмочку, куда уже входит закусочка. Вы ее уже пьете.
У себя дома вы тот молчаливый, вялый, скучно едящий, тихо пьющий впередсмотрящий.
У него вы уважаемый и пылко любимый гость. Талантливый во многих областях науки. Возвратясь, извините, к себе, вы еще долго хорохоритесь и тонко ходите, объясняя отвратительным близким, кем вы только что были.
Правда, если вы желаете этим быть снова, вам надо опять идти туда. Этого уже приходится добиваться. Ибо там уже сидит следующий и ловит это быстрое «да», чтоб улететь на крыльях, забыв про ноги.
А еще с ним хорошо ездить в поезде. Торчит нога, звенит беседа, и вечно занят туалет. Из его купе выходят прямо на перрон. Кто в Ленинграде. Кто в Одессе.
А он изменчив. Он устал. Он не актер. Про актера не скажешь, какой умный, пока ему не напишешь.
Он просто гениальный человек. Во всех областях. В том числе и в нашей.