И пока я одна в этом городе,
Буду знак подавать тебе всюду.
Буду морем холодным, которое
Даст движение новому судну.
Буду небом звёздным, как в августе,
Буду ветром твоим освежающим.
Буду всем я, без срока давности,
Буду в сердце огнём пылающим.
И пока я жива, пока силы есть,
Чтобы шепотом петь и писать.
На краю земли я подам тебе жест,
Чтоб вернулся меня спасать.
Сантехник с подозрением смотрел на унитаз. Тот сверкал белым великолепием.
— И? — нахмурившийся Сантехник повернулся к Лидочке. — Что вас тут не устраивает.
— Он! — Лидочка дрожащей рукой ткнула в ватерклозет. — Он не устраивает. То есть совсем.
— Чем? — удивился Сантехник. — Вроде все нормально работает. И вода сливается. И журчит, как надо. И соседей не затапливаете. В чем причина?
— Он разговаривает, — шепотом сказала Лидочка.
— Привет! — булькнул Унитаз.
Сантехник подпрыгнул. На минуту воцарилось молчание.
— И давно он у вас так? — справившись с чувствами, поинтересовался Сантехник: он медленно слезал с лампочки.
— Да вот с неделю, как установили, — Лидочка хлюпнула. — И ведь понимаете — так каждый раз! И еще «Спасибо!» требует говорить.
— Вежливый? — изумился Сантехник.
— Чрезвычайно, — печально вздохнула Лидочка.
— Чайку не желаете? — полюбопытствовал Унитаз.
— Нет, спасибо! — быстро ответили Лидочка и Сантехник. Унитаз обижено смолк.
— Вы понимаете, мне ж неудобно! — жарким крещендо затараторила Лидочка, поминутно скашивая глаза на виновника вопроса. — Я ж человек. У меня есть чувства, желания. Потребности, наконец. А он…
— Что он? — покосился на унитаз и Сантехник.
— Вам когда-нибудь унитаз «Доброе утро» говорил? — краснея, спросила Лидочка.
— Нет… — протянул Сантехник.
— А мне — да! — и Лидочка стала абсолютно пунцовой.
— Даже и не знаю, что посоветовать, — почесал в затылке Сантехник. — Раньше с таким не сталкивался. Может, раздолбать? — и радостно воздел над головой лом.
— Вы что!!! — Лидочка возмущенно замотала головой. — Он же живой! Жалко…
— Я иного выхода не вижу, — пожал плечами Сантехник. — Нет унитаза — нет проблем.
— Тогда уж я лучше как и прежде, к соседям ходить буду, — поникла головой Лидочка. — Они знают, они поймут.
— К СОСЕДЯМ?! — завопил притихший было Унитаз. — Так ты ходила к соседям? Ты меня не любишь?! Ты мне… ИЗМЕНЯЕШЬ?
— Ну… — смутилась Лидочка.
— Как я мог! — сокрушенно воскликнул Унитаз. — Я тебя… ПОЛЮБИЛ… Я тебе… ДОВЕРИЛСЯ… А ты…
И Унитаз замолчал. Лидочка и Сантехник пытались с ним поговорить, но ответом была только тишина.
— Вроде все… — облегченно выдохнул Сантехник.
— Ну, это как сказать, — шаркнула ножкой Лидочка. — Видите ли…
— ПРИВЕТ! — радостно хлопнул Холодильник.
Сколько ж в тебе ещё солнца, души, ребячества.
И как хорошо, что не нужно тобой страдать.
В дружбе больше гарантии навсегдачества,
я совсем не готова тебя терять.
Мне хорошо в этом свете тихонько плавиться,
солнечных зайчиков стайки ловить собой.
Если влюбиться, то будет, увы, не справиться:
слишком уж сильно я дорожу тобой.
Я не хочу напрягать тебя прошлым, будущим,
в жизни моей неподъемный багаж любви…
В дружбе же больше гарантии повезунчества:
дружбу проще надолго сохранить,
с другом не нужно гадать, когда всё закончится —
резко прервётся или тихо умрёт…
Вот тебе, друг, моё простое пророчество:
дружба всегда долговечнее, чем любовь.
Слышу от многих: с возрастом круг всё уже,
вместо друзей — приятели и родня.
Если, мол, человек не очень-то нужен,
то не спешим его записать в друзья.
Станем, мол, взрослыми — пример осторожности!
Дом и семья, мол, заменит нам целый мир.
Мне же везёт на друзей до невозможности,
кто бы там что ни думал и ни говорил.
В ясных горящих глазах нахожу я истину,
с каждой родной душой над собой расту.
В дружбе так много правды — яркой, очищенной.
Свет настоящего вижу я за версту.
Нет, моё счастье, не верю, что это кончится.
Я о тебе молиться не прекращу.
В дружбе так много лекарства от одиночества,
что без неё я двигаться не хочу.
Каждый по жизни пойдёт путями-дорогами,
будем встречать своих и (чаще) чужих.
Знаешь, я всё же верю, что Богу — богово,
а нам — человечье. Общее на двоих:
видеть в людях те искры любви и радости,
из которых и соткан наш грешный мир.
Слушать душой и, переплетаясь пальцами,
соединять молекулы красоты.
Оба мы, в общем-то, те ещё попутчики…
Каждый у Господа на особом крючке.
В дружбе нашей сплошное почемучество,
и зачемчество (с каплей вечности в рюкзачке).
И никакой здесь тайны-то нет, хороший мой.
Как тут соврать — у нас в свидетелях Бог.
В дружбе этой и будущее, и прошлое…
Всё потому, что дружба — тоже любовь.
Иду не горбясь по жизни строгой,
Хотя достался нелёгкий груз.
Длиннее мысли, короче строки,
Длиннее память, короче грусть.
Качает внучку подружка Зина,
А внук Володьки ушёл служить.
Короче годы, длиннее зимы,
Длинней разлуки, короче жизнь.
Дома и души не терпят сора,
Но нынче рамы не маме мыть.
Длиннее взгляды, короче ссоры…
Наверно, стали мудрее мы.
Copyright: Татьяна Сытина, 2018
Свидетельство о публикации 118081706482
«Ты знаешь, так хочется жить. Наслаждаться восходом багряным. Жить, чтобы просто любить… Всех, кто живет с тобой рядом.» Слова из известной песни. И слушая её, хочется жить. Жить правильно и любить правильно. Но это всего лишь песня. В жизни по-другому. И жить не получается правильно, а уж любить тем более. И хочется вроде сделать все, как положено. Хочется всегда быть чистым и непорочным человеком. Но не получается… То жить не получается, то любить. И вроде бы есть все, что нужно: работа, свобода, мысли, чувства. Да вот только живём и любим мы не во имя чего-то, а вопреки. Запреты, законы, общественное мнение. А что такое жизнь? Что такое любовь? Вопросы, вопросы. А где найти ответ? Даже сердце молчит и терпит. Судьба? Она тут ни при чем. Если человек душой и телом понимает, что ему нужен другой человек рядом, с которым ему тепло, уютно, спокойно, наверно это и есть любовь? А вместе с тем из этого выходит, что это и есть жизнь? Если мы готовы жертвовать, ухаживать, понимать, ценить, заботиться, переживать, сочувствовать, поддерживать, даже тогда, когда у самих сердце разрывается от боли. Это есть любовь. А любовь есть жизнь.
Я, может не права, но я так вижу. Я так чувствую…
чинуша любит наш гульнуть
и за госсчёт куда махнуть.
компанию с собой берёт,
а что не брать коль за госсчёт.
Я б могла написать про любовь,
Но не верю словам… и не верила.
За забором возвышенных строф
Прячут боль и тоску, и сомнения.
Бесполезно слова изливать
На пустоты бумаготерпения,
Тот, кто любит должны обращать
Свои чувства в простые решения.
Я б могла про любовь написать,
Но нет слов подходящих для этого,
Разве можно всю суть передать
Красоты той души, что раздетая?
Той души, что доверилась вам,
Ждёт покорно простого решения:
То ль разделишь с ней всё пополам,
То ль подвергнешь её осуждению.
Я б могла про любовь написать,
Но настолько много там личного,
Лучше в тайну её облачу, чем
Предам обозренью публичному.
В его ответных стихах горечь, обида…
Но, она всегда умела читать его между строк,
Градус чувств между ними спрятан, раскидан,
Захлёбывается жёлчью эмоции словно впрок,
Он даже перестал быть для неё неожидан,
Она всегда знала как он может быть жесток…
В его стихах по их чувствам уже панихида…
Он словно словами отмерил её жизни срок,
Ненависть его доведена в степень ненавистного геноцида
Она знает, её непокорная красота стояла у её исток,
Она всегда для него была ускользающая Атлантида,
Он искал и прибавлял к ней всё новый порок,
Правда из фантазий строилась его порочная пирамида…
Встреча с ней в его жизни всего лишь урок.
А она? А она без него погибающая Атлантида,
Встреча с ним для неё смертельный рок.
по свадьбам ездит массовик,
таков типаж — играть привык.
хор плясунов и подпевал
с собой привозит он на бал.
Дом мужчины — его крепость, но только снаружи. Внутри это чаще всего детская комната.
Уронил соску на горячую плиту, соска прилипла…
Набрал в Гугл: «как отодрать соску?» … забыл, что искал…
Президенту Геннадию Янаеву, председателю государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР.
Мы рады поздравить Вас с Вашим смелым историческим деянием. Оно, мы надеемся, выведет СССР из смертельного кризиса, в который он ввергнут в результате широкомасштабного империалистического заговора, направленного не только против Советского Союза, но и против всех народов мира. Мы поддерживаем Ваш поступок со всей решительностью, ибо объединённый Советский Союз, как вторая мировая сила, жизненно необходим для дела мира во всём мире, который повсюду подвергается угрозе по причине того, что сейчас действует одна, варварская сила. Силы, враждебные свободе, миру и прогрессу, возможно сдержать только силой, ибо они не знают моральных и нравственных ценностей. СССР исторически является фактором сдерживания в отношении колониализма и империализма. Совершенное Вами великое деяние поддерживают все народы «третьего мира», подвергающиеся вопреки своей воле насилию и разобщенности в результате злостных намерений империализма. Это деяние очень важно для возрождения мирового престижа СССР, достоинства советского гражданина, которое империалисты хотели попрать своими грязными ступнями, а также для восстановления единства, столь необходимого для народов и территорий СССР. Мы подтверждаем приверженность Социалистической Народной Ливийской Арабской Джамахирии крепкой исторической дружбе с СССР, которой мы ни при каких условиях не поступались. Ливия выступает за обеспечение дела мира, социализма и свободы всех народов и своих принципов — в отличие от колеблющихся, слабых и алчных. Мы подтверждаем, что поддерживаем Вас и стоим вместе с Вами. Да здравствует революционная борьба во имя свободы, социализма и мира!
Есть в жизни только два пути
И выбор наш куда пойти.
Труднее правильный наш путь,
Второй что легче тянет в муть.
Самодовольных лиц на свете слишком много
— тщеславцы наслаждаются себя любя,
Они забывают заветы Господа Бога…
— величия успеха правит стязя…
Ностальгия по СССР — это осознание потери такого общественного уклада, до которого человечество ещё не поднимется десятки, если не сотни лет.