Про меня говорят: безобразен лицом и нутром жесток.
Говорят, что за маской скрывается гений, творящий зло,
Что, мол, опера свежий букет, только я в нём гнилой цветок,
Потому что греховное семя когда-то в душе взросло.
Утолив жажду смерти, и, впрочем, насытившись кровью сам,
День за днём, как огромный паук я плету в подземелье сеть,
Чтобы в зимние стужи не холодно было моим плечам…
Люди много чего говорят, но не стоит меня жалеть.
В совершённых безумствах, бесспорно, есть доля моей вины:
Я не сразу сумел отыскать, где находится эта грань
Между Эриком, мысли которого не были столь темны,
И чудовищным Призраком, проклятым в детстве в шатрах цыган.
Не знаю, что со мною происходит…
Быть может, ностальгия детских лет,
Когда все трудности приходят,
Придти бы к маме, но её уж нет…
Я бы пришел в её объятья,
Как раньше, выплакаться так…
Теперь приходиться держаться,.
Но всё ж без ласки я — никак.
Так трудно всё же взрослым быть,
И память о родных хранить,
Но ради детства нужно жить,
Своим же детям всю любовь дарить!
4 января 2015 года.
Чужие грехи нам видны, если знаем в лицо их мы.
А свои не видны-ибо они к нам спиной)
Замедлен ход на солнечных часах,
Исчез огонь в лучащихся глазах.
Война подсчитывает дань рукой кровавой…
Вновь офицер стучится в чью-то дверь —
Сердца затопит горечью потерь,
А боль по жилам пробежит горящей лавой…
И задрожит незримо скрытый нерв…
Растёт и пухнет мартиролог жертв…
Звучит всё чаще поминальная молитва.
Стекают слёзы скорбных матерей,
И слышен стон над Родиной моей…
И новые бойцы идут на поле битвы…
Витает нескончаемый кошмар…
Здесь сатана злом дует на пожар…
И не кончаются куплеты в грустной песне.
В балансе мёртвых строчкою итог,
И смотрит на людей далёкий Бог,
Забыв нам дать завет — живи, умри, воскресни…
Есть много чувств, что кажутся любовью.
Страдают попусту и не жалеют слез,
Клянутся жизнью, и клянутся кровью,
И думают, что любят все всерьез.
А, если, покопать у всех внутри?!
Готов ли ты пожертвовать собой,
Ради другого, чем-то дорогим,
Сменить свои привычки и устой?
Жить для него, искать угодного ему,
Помочь в столь трудные минуты,
Делясь всем сердцем сокровенным потому,
Что твои ноги в доброту обуты.
Чтоб руки были горячи к делам,
Которые нужней ему, а не тебе…
И каждую минуту понимал,
Ответственность, что за него, ведь на тебе.
Теперь ясна любовь — она проста.
В ней есть вся щедрость, доброта,
Прощать готовность, пониманье,
А главное — Взаимность и вниманье!
4 ноября 2002 года.
Красивую женщину проще назвать дурой, если ты понимаешь,
что она не для тебя. Но легче тебе от этого не станет.
- иz -
Юмор, он, как капитан корабля, должен покидать человека последним.
Почему седовласый красавец в рекламе Теле-2 появился, когда начали проводить пенсионную реформу? Намек, что мужчина после 65 должен выглядеть именно так… Блин, когда же тетку такую найдут, чтобы знать, к чему стремиться…)
Счастье…
Оно рядом, касаясь своими крыльями
любой души.
И лишь только стОит его услышать
в СЕБЕ… в глубине души,
оно обретет твое отраженье.
А мне казалось, что силы нету,
Что я закончусь на вираже.
И Небо прячет свои ответы,
Или не слышит меня уже.
А мне казалось, что распадаюсь
На ветер, камни, на травы, пыль.
А мне казалось, что отстрадала
На белом свете не бЫль и быль.
А мне казалось, что вскрыты вены
И кровь уходит в исток ручья,
И что в пустыне моей вселенной
Я слышу эхо: «Ничья… ничья…».
А мне казалось — несу распятье
И до Голгофы последний штурм.
Зачем же медлю, зачем опять я,
Взывая к Небу, стихи пишу?!
А мне казалось — удуший годы
Судьбу швыряли и вкривь и вкось,
Но выпрямлялась и псам голодным,
Чтобы заткнулись, кидала кость.
Внов поднимаюсь с колен разбитых,
Дышу сквозь сердце, ищу слова…
А мне казалось, что я убита,
Но почему же и чем — жива…
2003 г.
Я, между небом и людьми,
Преодолела бой…
О, Г-споди, не отними
Надежду на любовь.
И век мой, как в начале, пусть
Заполнят звезды глаз.
И поцелуев пьяный вкус,
И шепот страстных фраз.
О, Г-осподи, Премудрый Свет,
Мой Милостивый Мир,
Не додышавший воздух лет
За вздох любви возьми!
Летит молитвы жгучей пыл
В небес высокий свод —
Отдай ему две пары крыл,
Пусть ангел отдохнет.
Я в тех укутаюсь крылах
Царевной и рабой…
О, Г-споди, я так ждала
Надежду на любовь.
Чуешь? Ветер уже по-сентябрьски свеж,
Над прудами желтеет осока.
Вот, сорви это яблоко с ветки и съешь.
Съешь, пока оно полнится соком.
Так и тянет зубами вонзиться, вспороть
В жёлтой кожицы глянцевость эту,
За которой скрывается спелая плоть
Безвозвратно ушедшего лета.
Ешь, смакуй, будто раньше не ел никогда
Ничего ни сочнее, ни слаще,
Ведь начнём тосковать, как пойдут холода,
О садовом, своём, настоящем…
Ешь — до плёнок и зёрнышек солнечный плод,
Наслаждайся моментом, дружище,
Чтоб прочувствовать вкус и потом целый год
Помнить именно этот из тыщи
Всевозможных других, что чуднЫ на окрас,
И в которых на вид «всё, как надо»…
Только, яблоко с ветки (скажу в сотый раз!)
Почему-то особенно радует глаз
И на вкус — как из райского сада.
Слишком мало сближения там,
Где столкнулись умы и сердца,
Даже если веселью и смеху
Суждено лить свой звон без конца.
Далеки мы. Расходимся дальше.
И, быть может, я не понимаю
Одного — ты не тот человек,
С кем могла бы идти я по краю.
Чем болею, тебе безразлично,
Ты б не стал за то воевать.
Но ведь мир становится хуже,
Если лучшие чувства скрывать.
Ну, а я… потерялась в борьбе
Ежедневной и такой бесполезной.
Я не знала, что мелкие бунты
Лишь бросают старания в бездну.
Измененья, говорят, от страданий.
Переменам не быть без души.
Но чем дальше, тем чувства в нас меньше,
А остатки зарыты внутри.
Пусть твой голос пока еще слышен…
Только звук, отраженный от стен.
Ты пойми, что таким равнодушием
Не решить нам ворох проблем.
Мне не понять твое молчанье,
Моя стихия — ветер слов.
Мы далеки с тобою стали,
Но знаем тайны наших снов.
И в самый теплый день апреля
Свой взор ты к небу обрати,
И вспомни, кем на самом деле
Первично ты была внутри.
Ты рождена, чтоб рисовать
Свой мир и краской, и душой,
И никогда не забывать
Все чудо прожитых времен.
Ты рождена, чтоб верить в силы,
Гореть, сиять, не сомневаясь,
И ощущать мгновенья жизни,
Чтоб в сердце навсегда остались.
Ляг на траву, я лягу следом.
Пусть мы и в разных городах,
Но если смотришь ты на небо
Со мной — не одинок тот взгляд.
Так много линий к горизонту
Ведут неведомо куда.
Когда находишь жизни контур,
То видишь — ценность высока.
И все, что было, есть и будет…
О, в этом прелесть есть своя!
Ты рождена, чтоб жить минутой,
Почувствовав в ней всю себя.
Ты рождена, чтоб быть весной,
Бросать и начинать сначала,
И чудо прожитых времен
Пылать в тебе не перестало.
Каков бездушен этот век.
Здесь нету чистого свидания,
Здесь есть понятие человек,
Но нет здесь понимания.
Мой друг, неужто пуля от тебя?
И общество всего лишь стадо.
И во дворах уж нет ребят,
А вот беременная гробит чадо…
Там, за углом, подросток курит,
Все говорят «Не повезло!»,
Ему сказали, что себя он губит,
А он сказал «Мне все равно!»
Ты посмотри и оглянись
Никто не платится за это…
Подумай, друг мой, напрягись,
А если это конец света?
Всем друг на друга наплевать
И мы друг друга убиваем…
Возможно мне все не понять,
Но тут я много понимаю.
Что конец света наступил
Он перед нами, посмотри!
А мы не видим его пыл,
Зато мы врем, крича «Не ври!».