Онан — антисемит и гомофоб, потому шо отказывался размножать евреев похожих на себя!
Ишачонок от ослёнка отличается тем, шо один сын осла, а у другого папа ишак. Но нет никакой уверенности в том, шо у ишачонка папа не осёл…
I
Смятое за ночь облако расправляет мучнистый парус.
От пощечины булочника матовая щека
приобретает румянец, и вспыхивает стеклярус
в лавке ростовщика.
Мусорщики плывут. Как прутьями по ограде
школьники на бегу, утренние лучи
перебирают колонны, аркады, пряди
водорослей, кирпичи.
II
Долго светает. Голый, холодный мрамор
бедер новой Сусанны сопровождаем при
погружении под воду стрекотом кинокамер
новых старцев. Два-три
грузных голубя, снявшихся с капители,
на лету превращаются в чаек: таков налог
на полет над водой, либо -- поклеп постели,
сонный, на потолок.
III
Сырость вползает в спальню, сводя лопатки
спящей красавицы, что ко всему глуха.
Так от хрустнувшей ветки ежатся куропатки,
и ангелы -- от греха.
Чуткую бязь в окне колеблют вдох и выдох.
Пена бледного шелка захлестывает, легка,
стулья и зеркало -- местный стеклянный выход
вещи из тупика.
IV
Свет разжимает ваш глаз, как раковину; ушную
раковину заполняет дребезг колоколов.
То бредут к водопою глотнуть речную
рябь стада куполов.
Из распахнутых ставней в ноздри вам бьет цикорий,
крепкий кофе, скомканное тряпье.
И макает в горло дракона златой Егорий,
как в чернила, копье.
V
День. Невесомая масса взятой в квадрат лазури,
оставляя весь мир -- всю синеву! -- в тылу,
припадает к стеклу всей грудью, как к амбразуре,
и сдается стеклу.
Кучерявая свора тщится настигнуть вора
в разгоревшейся шапке, норд-ост суля.
Город выглядит как толчея фарфора
и битого хрусталя.
VI
Шлюпки, моторные лодки, баркасы, барки,
как непарная обувь с ноги Творца,
ревностно топчут шпили, пилястры, арки,
выраженье лица.
Все помножено на два, кроме судьбы и кроме
самоей Н2О. Но, как всякое в мире «за»,
в меньшинстве оставляет ее и кровли
праздная бирюза.
VII
Так выходят из вод, ошеломляя гладью
кожи бугристой берег, с цветком в руке,
забывая про платье, предоставляя платью
всплескивать вдалеке.
Так обдают вас брызгами. Те, кто бессмертен, пахнут
водорослями, отличаясь от вообще людей,
голубей отрывая от сумасшедших шахмат
на торцах площадей.
VIII
Я пишу эти строки, сидя на белом стуле
под открытым небом, зимой, в одном
пиджаке, поддав, раздвигая скулы
фразами на родном.
Стынет кофе. Плещет лагуна, сотней
мелких бликов тусклый зрачок казня
за стремленье запомнить пейзаж, способный
обойтись без меня.
Ничто не рождает такого количества разнообразного дерьма, как Любовь
Каждая душа ищет тепло), а если дома его нет, то ищет на улице.
Верующие, при жизни уверены, шо после смерти они отдадут богу душу, не задумываясь о том, шо бог уже её получил, заполнив верой в себя.
Дети и подростки очень хотят стать взрослыми. Тогда можно будет:
— не есть суп и в неограниченных количествах употреблять мороженое пиво;
— возвращаться домой в темноте через два дня;
— купить еще пять машинок новый айфон;
— не мыть посуду не готовиться к ЕГЭ.
Короче говоря, можно будет делать все, что хочешь, и не делать того, что не хочешь. И, разумеется, от этого немедленно жизнь станет восхитительно прекрасной. Однако, ни те, ни другие, ни подавляющее большинство взрослых не отдает себе отчет в том, что, убив дракона, сам становишься драконом. То есть, отделавшись от предков, сам превращаешься в «предка»: и это не обязательно подразумевает наличие детей, но непременно — состояние души.
Где-то между зарабатыванием денег, решением проблем с квартирой, машиной, кредитом, свадьбой, разводом, выбором детской кроватки и ночного горшка, исчезает тот самый внутренний ребенок. Тот который хотел айфон с машинками и пиво с мороженым. То есть, теперь можно купить хоть сто машинок, а два предыдущих айфона пылятся в шкафу, смененный более новой моделью. Но как-то не радует. То есть, радует, но не так. Это же должно было быть — ОГО-ГО, а получилось — ну, да, здорово, здорово (скучным голосом).
Однако, есть люди, которые не утратили эту самую искорку ребячества. Я говорю именно о здоровом — не о великовозрастных кидалтах или инфантильных принцессах хорошо за 30 — умении радоваться жизни. Как ребенок приметить выглянувшее солнце, первую весеннюю бабочку, искренне и по-настоящему развеселиться, катаясь на велосипеде, всерьез обрадоваться шоколадному стаканчику из ближайшей палатки. Потому что это и правда отлично. Эти небольшие и простые радости, которые, кстати, себе и ближним можно доставлять хоть каждый день, ничуть не менее ценны, чем крупные покупки или победы. Важно помнить об этом. А иначе вкус к жизни совсем потеряется.
И если вдруг, читая предыдущий абзац, вы поняли, что вот этот ваш «внутренний ребенок» давным-давно побросал свои пожитки в узелок, да и ушел в свой Нэверленд как заправский Питер Пэн, никогда не поздно вернуть его обратно. Просто попробуйте по-настоящему восхищаться и радоваться: посмотреть глазами туриста на свой собственный город, найти новый маршрут, которым можно добираться к привычным местам, или еще какое простое удовольствие. Не так уж и сложно.
Ваш Олег Рой
Я камень в ваш бросаю огород,
В красивых галстуках тупые остолопы!
За что вы так не любите народ,
Кормящий ваши «праведные» ж. пы?
Я кто? Я рядовая медсестра.
Живу, кормлю детей на 10.300.
И нет уже надежды на Христа.
Все чаще вспоминаю коммунистов…
Учитель, врач — там гордость и почет…
Передовик завода — честь и слава.
И на курорт, и в санаторий каждый год
Страна своих рабочих посылала.
А я сижу и плачу. Как мне жить?
Я не лентяй, я — гражданин России!
Учу детей я Родину любить,
Но вот за что — им объяснить не в силах…
До пенсии отец мой не дожил…
Кормил семью, не выдержал нагрузки…
И в пенсионный фонд всегда платил!
Где его деньги? Детям? Хрен вам русский!
А мама, два инфаркта пережив,
Детей учила НАШЕЙ, РУССКОЙ РЕЧИ,
В итоге кукиш с маслом получив…
За что нас государство так калечит?
Святой и голозадый наш народ
Сдает копейки детям на спасенье,
А" батюшка" на джипе нам поет,
Желает всем вселенского терпенья.
Дочурка хочет петь и танцевать,
Учиться в школе на одни пятерки…
Но что ей мама-медик может дать?
Раз в месяц мясо… Как же это горько!
Могучая, великая страна,
Ты непоколебимая держава…
Так что же ты не ценишь ни хрена
Простых людей, создавших твою славу?
Человек приходит в мир головой вперед, потому шо ногами пользоваться не умеет, а выносят ногами вперед, когда научится.
Пусть в ссоре мы — могу я помолчать,
Мы разбрелись, как по каютам коммуналки,
Ну, а душа не перестала нет, кричать:
«Люблю тебя, но, а тебе не жалко…
Не жалко сердца моего, да и души,
Она страдает, надорвавшись, с горя
И кровоточит перепаханная болью,
Ещё немного, и совсем, уж, замолчит…
Я в красноречии своём молчать готова,
Ведь иногда несказанное слово
Весомей всех поименованных обид
И мне уже не нужно слов, увы,
Достаточно того, сто ты — за стенкой,
Что жив, здоров, и всё ещё, бубнишь, увы,
И просишь, но увы, под зад коленкой…»
Быть может, это всё, не комильфо,
Вести себя, как в пошлой эпигрпмме
Не подобает так сиятельной, гранд-даме,
Но первым вы подсыпали толченое стекло,
Вот и скрипят сердца, как брёвна, в пилораме.
Вселяющий надежду в человека, радуется вместе с ним.
Иногда неосознанно мы можем вызвать бурю негодования в собеседнике), иногда нет.
Татуировка на теле — это как стигма. Она может появиться в определенный момент жизни неожиданно для других и даже для тебя самого. Отделить тебя от одного общества людей и приблизить к совершенно другому.
— Деньги нельзя заработать, деньги можно только своровать!
— Фигня, я же зарабатываю.
— То что ты зарабатываешь, это не деньги!
Однажды, станет всё неважно,
утихнут страсти, их накал,
финал грядёт…
Да здравствует финал!