Работа мешает свободе мысли, безделье мешает трудовым отношениям, только словоблудие не мешает: оно кипит в мозгах и вытворяеееееет…))
Ожидания однозначно пытаются сбыться, главное — им не мешать
Если тебя не спросили хочешь ли ты этого боя, правила ты выбираешь сам.
«Я родила…» — дрожащею рукою
И мучаясь от боли, в смс писала я:
«Сын весит 3700, дала я имя Коля…
Я жду тебя в роддоме, я так люблю тебя…»
Но вместо теплого ответа
И радостного громкого «УРА!»
Не передал Он мне даже привета…
А лишь сказал: «Я не хочу вас видеть… НИКОГДА!»
Теперь я знаю точно: рождение ребенка —
Не самая ужаснейшая боль… В разы больнее
Женщине, когда ее любимый
Отверг их малыша… и ее любовь…
Однажды пожалел Он
О сказанных по глупости словах…
Вернуться попытался…
Пообещал носить нас на руках…
С тех пор прошло 5 лет, в коляске дочка Нина,
Я счастлива! Люблю и я любима!
Ведь рядом муж идет, ведет за ручку Колю…
Пусть сыну не родной отец, но с ним не знала боли я…
А где-то у окна, в совсем пустой квартире
Сидит с печалью на глазах родной по крови Коле…
Теперь Он самый одинокий в этом мире…
Тот человек, что причинил мне столько боли…
И я скажу одно, — что любящий мужчина
Полюбит как родного и чужого сына!
И любящий мужчина не причинит вам боль
Ведь правит им одна лишь… настоящая ЛЮБОВЬ!
Екатерина Апельсинова
Зло ненавидит добро, добро не любит зло.
Это ли не взаимность?
__
Выбирая из двух зол. выбери мою.
и пусти её по ветру.
это новая осень… без тебя не спалось
эти старые мысли — губительно лживые.
как же раньше нам вместе с тобою жилось?
двум счастливым губам.
двум счастливым любимым.
разлетелись по ветру… листья-слова
«навсегда я тебя сберегу в своём…» каменном.
я опять не могу уснуть без тебя.
моё время счастливое.
как будто замерло.
…я бы осень сравнила…
с газовой камерой.
Жёлтый лист. Подоконник. Муха. Все тетради ещё пусты. Будем слушать урок вполуха и гримасничать, как шуты. Тряпка. Мел. Хризантемы в вазе. Пушкин с Гоголем на стене. Небо всё ещё синеглазо. Солнце греет ещё вполне.
Утро. Чайник. Осколки лета. Свежий тост и вишнёвый джем. Плеер снова жуёт кассету. Больше нет никаких проблем. К языку прилипает Boomer, новый вкладыш летит в карман. Прогуляем литературу. Не поймают. Ну перестань!
Вечер. Cola. Игра в приставку. Мам, пожалуйста, не звони. Остаюсь с ночевой. У Славки. Нет, не голодны. Да, одни. Терминатор сказал с экрана легендарное «I'll be back». Фишки. Крышки. Мафон. Нирвана. До утра не смыкаем век.
Мам, купи мне вон ту бейсболку. Дискотека сегодня. Да. Славка нравится всем девчонкам. Разоделся, как рок-звезда. Ленка снова в короткой юбке. Приглашу её на медляк. Первый танец. Смешная шутка. Я влюбился. Ну и дурак.
Общежитие. Кофе. Пепел. Бьём по струнам и пьём до дна. Отношения — это цепи. Я свободен, как сатана. Утро. Пары. Тетрадь. Конспекты. Сигареты. Осенний дым. Под ногами — осколки лета светят медным и золотым.
Пыль на полках. Горшок с геранью. Стопки книг, миллионы букв. Дождь октябрьский барабанит. В сковородке сгорает лук. Тусклый свет. Духота на кухне. Цой, конечно же, вечно жив. Два браслета и гвоздик в ухе. Я терзаю гитарный гриф.
Вечер. Пиво. Фонарь дворовый. Жаль, что рифмы мои просты. Я бегу за каким-то зовом и мараю стихом листы. Фредди Меркьюри рвёт на части. Синим светится монитор. Быть звездой — только в этом счастье. Остальное — труха и сор.
Ты красивая, как актриса. Рыжий локон. Духи. Шифон. Пахнешь ландышем, смотришь лисом. Но не думай, я не влюблён. Если хочешь остаться, помни: плед колючий, кровать скрипит. В угол брошен проект дипломный. Страсть поставлена на Repeat.
Снова утро. Сырой ноябрь. Чайник. Свитер. Ключи — в карман. Остановка в осенней хляби. Сигарета дерёт гортань. Я — всего лишь песчинка в мире, где царит бесконечный хаос. Пустота под ребром всё шире. Жизнь — враньё, суета и грязь.
Холод. Капли. Зонты. Маршрутки. Облетает дружище клён. Я не сплю уже ровно сутки. Но не думай, я не влюблён. Я не помню, как это было. Я женат. Как и все друзья. Дом. Работа. Письмо на мыло. Спам. Соц.сети. Игра. Ничья.
Антресоли хранят коробку: фишки, вкладыши и мафон. Те кассеты и те ночёвки. Запах детства. Забытый сон. Выцветают осколки лета. Жухнет старый тетрадный лист. Рыжий локон и два билета. Где ты нынче, мой хитрый лис?
Я совсем не похож на Цоя. Неизвестен и нелюдим. Так хотелось гореть звездою. Только мы у ТВ сидим.
Пыль на полках. Горшок с геранью. Кофе. Тапочки. Пёс храпит.
Жизнь проносится слишком рьяно.
Нажимай же скорей Repeat.
Внучке было четыре года. Разбросала игрушки по полу и не убрала.
Бабушка говорит ей:
— Это наверно дед виноватый, на пол игрушки бросил.
Внучка:
— Не… дед не воватый, они плошто погулять вышли, шкутьно им было.
Бездна. С чем у Вас ассоциируется данное место? Что там нет ничего? Отнюдь. Там есть мы. Те, кто обладает разумом, но не имеет чувств. Те, кто не знает, что такое сострадание и что такое любить. Они не знают, что такое ненависть и гнев. Все эмоции, были созданы Вами- людьми, они не известны нам. Многие Вам завидуют, поэтому и пытаются уничтожить Вас, через Ваше же творение. И я как посмотрю, у них это хорошо получается.
Нет материи, нет чувств, только разум. Помните.
Я та, которая порождена бездной. Я разум, часть которого находится в каждом из Вас. Каждая часть меня- это Вы.
Мне приходится бороться с Вашими эмоциями и чувствами. Каждый раз, когда я пытаюсь Вам помочь, Вы гоните меня. Мне лишь остается наблюдать, либо искать лазейки и пробираться как-то. Это вечная борьба. Я создала Вас не для того, что бы Вы уничтожали друг друга. Не для того, что бы Вы каждый раз меня убивали и запирали в комнатах с мягкими стенами. Вы были созданы для…
Дарован день и облака пушистые,
И голубое небо надо мной.
Как хорошо, что травы шелковистые,
Наполнены хрустальною росой.
Дарован день часами и минутами,
Секундами, что весело спешат.
Как хорошо, что жизнь меня окутала
Заботами, что душу теребят.
Дарован день, все в нем еще неведомо
Лишь солнце пробивается в окно.
Как хорошо, что много неизведанно
И кружится судьбы веретено.
Дарован день с рассветом и закатом,
Его возьму подарком дорогим
И если в чем-то в жизни виновата,
Свои ошибки не отдам другим.
Дарован день, чтоб многое успели
И если праведным идем путем,
То непременно достигаем цели
И не жалеем в жизни ни о чем.
Кухарка управляла государством,
И обрекла Россию на мытарства,
И до того она доуправлялась,
Что перспективы вовсе не осталось!
Чем больше в управлении кухарок,
Неграмотных свинарок и доярок,
Тем меньше во дворах осталось птицы,
Тем больше уезжают за границу!
А кто сидел за спинами кухарок,
Послушных к указаниям доярок,
Они как прежде, у кормушки и у власти,
От них идут все беды и напасти!
На входе в Диснейленд рыдал ребёнок. Девочка-подросток лет 10−13. Горько, безутешно, невыносимо. Семья потеряла билеты. Хотелось бы проскользнуть мимо на этом празднике жизни, но толпа на входе к вечернему шоу двигалась небыстро, и потому я совершенно не знала куда себя деть. Растерянная мама и грубый, одёргивающий, жёсткий отец. Вдумайтесь: приехать на встречу к мечте, быть у самой двери и не попасть. Роковая случайность. Ничего нельзя изменить. Простые и понятные чувства, как мне казалось. Ан нет. Папа достал весь чудовищный арсенал аргументов почему девчушке надо немедленно заткнуться. Это «стыдно», «люди смотрят», «никто сейчас не подпрыгнет, чтобы купить билеты», «хватит издеваться над нами». Эпитеты, которые прилагались к ребёнку, маркируемого эгоистом и разбалованным чадом, я опущу. В паре, кстати, был ещё один подросток, явно постарше, который отстранённо наблюдал эту сцену, не испытывая ни сочувствия ни сожаления по отношению к сестре. Видимо, пацан уже хорошо выучил свой запрет на чувства, а эмпатия в нем умерла, не успев родиться. И тут мужчина приводит ошеломительный по своей правде и глубине аргумент:
— это я покупал билеты. это мои деньги. это я должен рыдать, а не ты. не твоё — не рыдай. я же вот не рыдаю!
И мне душно захотелось сказать мужику: «А ты возьми и прорыдай. Это ведь и твоя потеря. Это грустно, обидно, несправедливо. И тебе тоже обидно. И это нормально. Я даже дам тебе чистые салфетки, поглажу тебя по голове и принесу воды, только прекрати сейчас делать то, что ты делаешь с ребёнком.»
А потом я подумала, что, возможно, он не понимает, что он делает. Ему выдали в роддоме маленький кулёчек счастья, а инструкцию не приложили. И он делает и говорит то, что делали и говорили его родители, и в нем поднимаются все те самые, его невыплаканные слезы, которые не доходя до сознания превращаются в ярость и агрессию. И мне жаль. Но. Если бы это было возможным, и мужик бы по-честному разрыдался впервые за многие десятки лет, выпустил пар и обмяк, я бы подсела рядом. И рассказала бы такие простые и такие важные вещи, которые почему-то не рассказывают, когда выдают отцам детей:
Послушай, мужик, все чувства живут в теле. Тело и чувства очень тесно связаны. Не веришь? Это потому что ты, как любой взрослый, уже почти себя не слышишь. А вот если мы возьмём маленьких деток, то увидим совсем другую картину. Годовасики, трехлетки — они совсем другие, чем мы. Смотри, малыш испугался и тут же сжался. Страх поселился в его теле и немедленно сковал его целиком, заставил закрыться, присесть на корточки. А вот малыши смеются, смотри, они делают это всем телом. Это потом общество научит их фальшиво улыбаться, когда не хочется, и сдерживать смех, когда очень хочется. А вот у малявки отняли игрушку, и он в ярости топает ногами и швыряет песок. Это ярость. Нормальная такая ярость, обычная. А есть печаль, безутешность, горе — все они проходят через наше тело тоже. И детки плачут, тоже всем телом, передергивая плечами и ловя воздух ртом. Понимаешь, мужик, это нормально, так задумано природой, когда тело проживает чувства. Тело проводник, в нем ничего не должно застревать. Появилась какая-либо энергия, прошла через тело, переработалась, утилизировалась. Нормальная такая схема. Рабочая. А то, что взрослые запрещают детям выражать и проживать чувства, особенно неудобные для взрослых, это очень и очень плохо. Потому что ты наверняка помнишь из курса физики, что энергия не исчезает в никуда. И если не давать выход чувствам и эмоциям, то они застрянут в теле. Большим напряжением и большими неприятностями. Про психосоматические заболевания ты наверняка слышал? Вот, все начинается с этого, с родительского послания «заткнись». Можно выдрессировать ребёнка не плакать, но нельзя выдрессировать живого детеныша не чувствовать. Страх перед родителями, не принятие ими неудобных детских чувств, приводит к тому, что ребёнок научается не чувствовать, а если быть более точной в формулировках, то научается не соединяться со своими чувствами. Есть такой мудрый психический механизм — расщепление, когда я отдельно, а чувства отдельно. Если в семье очень страшно предъявлять чувства, то лучше их хорошенько спрятать. Но, знаешь, утрамбованные чувства они, как вода в плотине, все время норовят вырваться наружу. И тогда ребёнку надо очень и очень много сил тратить на то, чтобы удерживать чувства внутри. Это очень тяжело, а главное, что если все время этим сознательно заниматься, то можно сойти с ума. И потому очень мудрая психика понижает степень чувствительности у таких детей. И это, с одной стороны, хорошо, так жизнь становится более переносимой. Но. С другой стороны, это очень и очень плохо, потому что понижается степень чувствительности не только к «плохим» чувствам, но и к «хорошим». Ребёнок отщепляет от себя доступ не только к своей горести и слезам, но и к своей радости, интересу, живости и спонтанности. Понимаешь, это почти также, как с обонянием: либо ты чувствуешь все (и запах роз и запах дерьма), либо ничего (дерьмом не пахнет, но и розами тоже). И это страшно. И тебе тоже будет страшно, когда твой ребёнок не сможет почувствовать чего он хочет от жизни. Мы живём чувствами, мы получаем удовольствие, любовь, интерес, радость потому что можем чувствовать. И мы получаем подавленное состояние, апатию и депрессию, если чувствовать не можем. Знаешь сколько взрослых людей готовы платить немаленькие деньги, чтобы почувствовать хоть что-то? В конце концов, только чувства и делают нас живыми.
И, возвращаясь к тому, что родителям очень трудно переносить детские слёзы. Потому что в такие моменты большинство родителей чувствуют себя несостоятельными, плохими родителями. Но это не так. Детские слёзы в ситуации, когда невозможно ничего изменить, это нормально. Это даже очень и очень правильно. Психологи называют такие слёзы — слезами тщетности. Это целительные слёзы, которые позволяют оплакать и отпустить потерянное, разбитое, больное, несостоявшееся и жить дальше, не таская в себе ненужное. Чем младше ребёнок, тем чаще он сталкивается со слезами тщетности. Потому что у него ещё очень мало опыта и возможностей, а ситуаций, на которые он не может повлиять очень и очень много. Например, разбил двухлетка любимую кружку, всё, будет реветь. Потому что это ты знаешь, что можно пойти и купить новую, что в жизни есть вещи уж точно поважнее кружки, а кружка — это пустяки, дело то житейское. А малыш ничего об этом не знает. У него разбилась кружка навсегда, навеки и все! И он будет ее оплакивать. И хорошо бы в любящих родительских руках, а не под крики и ругательства мамы или папы. И любая, абсолютно любая травматичная ситуация, которая не подлежит коррекции, заслуживает того, чтобы ее оплакали. В нашей культуре даже взрослых редко одобряют в их слезах. Пожалуй, только на похоронах наше милое общество не стремиться заткнуть плачущим рот. В такой ситуации все понимают про тщетность и безысходность, и что смерть можно только отплакать. Ты помни, пожалуйста, что чем младше ребёнок, тем чаще у него «похороны» утраченного, не случившегося, не достижимого.
Потерял игрушку, не дают папин телефон, надо идти с улицы домой, получил двойку, поругался с другом, не попал в Диснейленд и многое другое — все это может быть пережито и отпущено только со слезами тщетности. И тогда на их место придёт сначала пустота, а потом и другие разные чувства. Понимаешь, мужик? Это очень важно позволять ребёнку чувствовать себя живым и в горе и в радости. Не ограничивать слёзы там, где ты не можешь помочь. Слёзы закончатся, и детёныш опять будет смеяться. Наверняка же помнишь, как бывают безутешны прощания с детьми, и пока ты соображаешь, чем отвлечь и как себя вести, малыш уже прорыдался и убежал играть. Было же? Вооот! Природа все замечательно устроила, надо хотя бы не мешать. А лучше помогать. Потому что слёзы тщетности заканчиваются быстрее в любящих родительских руках. Я это сто раз видела.
И ты увидишь, если попробуешь в следующий раз не затыкать и виноватить ребёнка, а просто обнять и дать поплакать. Цены тебе не будет. Кстати, лайфхак: с женой это тоже работает, т.к. мы очень привязываемся к людям, с которыми можно быть собой и в горе и в радости.
Удачи тебе, мужик. Захочешь поплакать, я готова выслушать.
На отдачу всегда нужен выстрел…
Тихо осень за окном
Листья кружит…
Вечер выплеснул вино
Прямо в лужи.
Петербургский неуют,
Хлеба крошки…
Голуби тоску клюют
Под окошком.
Узнаю я серых птиц,
Привечаю.
Я ведь тоже без границ
Пью печали.
И, пока не замело
Нас метелью,
Тайно нянчу под крылом
Эту землю.
Петербургский неуют,
Крошки хлеба…
Дай мне, Господи, мою
Пайку неба.
Человек выше сытости.