Память опять в девяностых застряла,
Где всё пустили под нож.
Утром помойки толпа разгребала,
Тут академик и бомж…
Все стадионы — уж платные рынки,
Проданы на год места.
Едут из центра, везут свои крынки,
Масла купить и сальца.
Рынок обычный в Российской глубинке,
Много таких по стране.
Книги, обувка, хрусталь и картинки,
Даже ковры на стене.
Каждое утро в спортивных костюмах
Ходят качки по рядам.
Деньги сшибают без лишнего шума,
Если не дал — по зубам…
Рядом со всеми на старенький ящик
Как-то дедулька присел.
Взглядом просящим смотрел на входящих,
Что-то под нос себе пел.
Он на обрывке картонной коробки,
Все ордена закрепил.
Видно, что нету в торговле сноровки,
Не зазывал, не просил.
Деда толкнули здоровые парни —
«Место пора оплатить!
Если нет денег, вали в свой свинарник,
Либо придётся учить»…
— «Мне бы немного собрать на лекарство,
Бабка совсем уж плоха.
Кто помогал, улетел в Божье царство,
Там на погосте сноха».
Парни глумились над дедом нещадно,
Бросили в пыль ордена.
Свора подонков была беспощадна,
Им не в пример седина.
Возле ворот тормознула девятка,
Резво все ринулись к ней.
Старший докладывал всё по порядку,
Пел, как весной соловей.
Тут из машины вдруг вышел мужчина,
Медленно к деду пошёл.
Стрижка под ёжик, но видны седины,
Под олимпийкою ствол.
Рядом присев на потрёпанный ящик,
Вдруг ивиненья принёс.
Я в этой жизни, увы не приказчик,
Тут не об этом вопрос.
Ты заслужил ордена и медали,
Ранен, контужен не раз.
Не для того, чтоб в стране воровала
Кучка отпетых зараз?!
Сунув в карман денег толстую пачку,
Деда подвёз до крыльца.
Дал ему столько ж ещё на заначку,
Чтоб уж теперь до конца…
Таяли слёзы у деда в морщинах,
Он ещё долго стоял.
Мясо и сало торчало в корзинах,
Виски в бутылках сиял.
Этому дедушке выпало счастье,
Спас незнакомец от бед.
Он все проблемы решил в одночасье,
Выдав «счастливый билет»…
Сколько таких орденов и медалей
Деды продали тогда?
В руки копейки безбожно бросали,
Подвиг купив без труда…
Автобус мчался по маршруту,
Один в салоне пассажир.
Старик какой-то поднял руку,
Подъехать, видимо, просил.
Водитель придавил на тормоз
И деду двери распахнул.
При этом, ощущая гордость,
Что лишний метр не протянул.
Кряхтя, дедулька внутрь забрался
И, выбрав место, молча сел.
Пот — струйкой, видно, запыхался,
А может, просто приболел.
Кондуктор — будто бы с картины,
Что Рембрант некогда писал.
Из складок — просто серпантины,
Сразит любого наповал…
Увидев взгляд не дружелюбный,
Полез дедулька в свой карман.
День у него сложился трудный
И в голове сплошной туман.
Домой он ехал из больницы,
Инфаркт не вовремя скосил.
Ещё болячек вереница,
Вот так по скорой угодил.
Жду дочь и внучка возвращенья,
Зять через меяц прилетит.
Он улыбнулся на мгновенье,
Представил, как он в дверь стучит.
Его спустил на «землю» голос,
Что прогремел, как майский гром:
«Плати быстрей, приедем скоро,
У нас бесплатно лишь в дурдом!»
Студент следил за этим действом,
И что-то тихо напевал.
Ему вдруг стало интересно,
Кто в этой «схватке» проиграл.
Плащ на секунду распахнулся,
На пиджаке горит звезда.
Парнишка разом встрепенулся,
Увидев ниже ордена…
Старик ну только что, не плакал,
Не мог понять, где кошелёк.
Со всех сторон он брюки лапал,
Смотрел за дедом паренёк…
Достав из портмоне десятку,
Студент к кондуктору ушёл.
Оставив на сиденьи папку,
С билетом к деду подошёл.
Старик дрожащими руками
У паренька забрал билет.
И посиневшими губами
Шепнул: «Здоровья, долгих лет!»
Билет держа в руке костлявой,
Старик на юношу смотрел.
Герой, каких осталось мало,
От счастья плакать захотел.
Не зря они в окопах гнили,
Не зря прожили долгий век.
Надежду внуки подарили,
Что БУДЕТ добрым человек!
Проблема — любовь взаимная… если у вас обоих уже есть семьи.
Как мало в нас друг к другу уваженья…
Все наши мысли заняты деньгами.
В свои шкатулки прячем украшенья,
И беспричинно заливаемся слезами…
Кто осчастливит в жизни, кто предаст,
Разделит хлеб, глоток воды и кров?
Кто примет нас, последнее отдаст,
Кто пожалеет не стесняясь слов?
Твой лучший друг, теперь заклятый враг,
Кто предан в жизни — тем не дорожим…
Унизить можем всех за просто так,
В ответ от страха блеем и дрожим.
Жаль, что не знали в жизни наперёд,
Что не согреет душу батарея…
Кто же тебя на белом свете ждёт?!
С кем будет нам надёжней и теплее?
Идём, бредём по замкнутому кругу…
И нет угла, где можно отогреться.
Исчезло сострадание друг к другу,
Душевное тепло не излучает сердце…
Любите сердцем — это много значит,
На всех углах о чувствах не кричите…
Душа способна видеть лучше зрячих,
Дороже жизни — близких берегите…
С кем в жизни будет горе — не беда,
ТОМУ свою ВЫ душу распахните.
А с кем вам даже в радости беда,
На сто замков все двери затворите!
Чужим ошибкам снова счёт ведём,
Свою судьбу — увы никто не знает.
Опять мы промахи свои не признаём,
ВСЁ на Земле рождаясь, умирает…
Не всё у нас так хорошо как СМИ для нас рисуют. Я про нашу Россию, вернее не про страну, а о тех кто у руля, (умных) стало до х@я. Всё хорошо… но почему тогда горят и рушатся дома, в пожарах гибнут дети, зашкаливает нищета, кто нам за это всё ответит… Грозить привыкли всем на свете. А свой сарай пускай горит. Вам это ни о чём не говорит… Или пускай весь мир боится, ведь мы же можем разозлиться. Пойдём сирийцев погоняем и Украину напугаем, ракету пустим по «Пиндосам» и озадачим всех вопросом : — Кто на свете всех сильнее? Можем лаптем постучать, Показать «кузькину мать»…
Вот бы вырыть в поле яму глубиною метров пять…
И под радостные крики всю верхушку закопать.
От чужого душевного холода нельзя замерзнуть, от него можно потерять веру в себя.
Дождик, дождик. Серебряный дождик.
С каждой каплей полней океан.
С каждой каплей серебряный дождик
Переходит в прозрачный туман.
И туманное утро нежнее,
Словно иней, белеет роса:
С каждой жизнью земля зеленее,
С каждой смертью синей небеса.
Собранные листья перед обработкой
Поспешим завялить, не на солнце только,
Их разложим в слой четыре сантиметра,
До пяти часов посушим, но без ветра.
Всё сырьё мешаем, не пересыхали
Чтоб листочки наши, а лишь мягче стали.
Скручивать так легче будет заготовки.
Также в ферментации мы довольно ловки.
И этап броженья происходит дальше
В ёмкости под гнётом и простынкой влажной
Высотой семь-десять сантиметров
Запах ожидая сладостных моментов.
До брожения листочка цвет зелёный,
После же он должен быть чуть бурым словно
С очень выраженным ярким ароматом,
Носом с помощью рецепторов объятом.
Где-то два часа в духовке держим массу.
Дверцу приоткроем мы немного сразу.
Дальше массу сушим в тканевом мешочке,
Здесь должны ломаться нежные листочки.
Сохраняем сбор в закрытой плотно таре,
Ощутить чтоб аромат, когда запарим.
Месяц потерпеть для новых ощущений.
Нет заварки лучше этой, без сомнений.
Листья вялим, ферментируем и сушим,
И завариваем их, лаская души,
Укрепляя организм иммунитетом,
Наполняя сердце с чувством чистым светом.
-
Сергей Прилуцкий, Алатырь, 2018
Ж — Ты боишься взять на себя ответственность за меня и моих детей!
М — Нет, я не боюсь ответственности, я боюсь что мою ответственность используют как туалетную бумагу!
Всё, как прежде, — Россия, Америка…
Будет или не будет война?
Тишина. Вдоль Лазурного берега
Шелестит, рассыпаясь, волна.
Всё, как прежде. Ничто не меняется:
Тот же звёздный спускается мрак.
Человек умирать собирается,
А посмотришь — и выжил чудак.
1974
Умение слушать — это первый шаг к продуктивному общению.
Всю ночь ходила я с компрессом,
Лечила плоть свою, старалась,
А боль смотрела с интересом
И вширь, как поле, простиралась.
Всю ночь ходила с полотенцем
Я, остужая боли жАры,
Она ж смотрела с интересом,
И песни пела под гитары.
Любовь всё это (не иначе), —
И интерес, и струн звучанье…
И я от счастья, видно, плачу,
Перемежая плач мычаньем…
Якорь не наказывают.
Якорь для пользы дела бросают за борт.
Вы создаёте духовную атмосферу с помощью ваших слов, плохих или хороших.
Весь поросший сосульками ставень — что дед бородатый,
В палисаде сирени укутаны снегом до плеч.
Но предчувствие марта витает незримо над хатой,
И дырявит сугробы капелей полдневных картечь.
Суетливый морозец ночами, зиме угождая,
Застилает услужливо лужицы хрупким стеклом.
Но февраль постаревший сдаёт… И весна молодая
Чешет косы берёзонькам ветреным синим крылом.
Перебежчиц- минуток уже не сдержать, по привычке
Возвращаются в день, сокращая унылую ночь.
И все звонче ноктюрны поют ручейки и синички —
Каждой капелькой-ноткой стараются марту помочь.
С каждым утром всё раньше взлетает рассвет над планетой,
Все теплее, прозрачней и чище небес глубина.
Скоро лучик лукавый, улыбчивым мартом согретый,
По стеклу заскользит и объявит: Встречайте! Весна!
Copyright: Клавдия Семеновна, 2018
Свидетельство о публикации 118040305263