«Маститый старец и безутешная альфа-самка —
Они тоже люди,
Они тоже плачут».
Дорогая,
Ваша жгучая злоба и ревность
Обращены не по адресу,
Мимо.
Супруг мирно спал,
Даже дверь приоткрыть позаботился голубь!
Осмелюсь сказать,
Что гонения Ваши излишни
И несправедливы.
Подбросьте палений в очаг
Разгорится он с пущею силой.
Совет же я дам Вам простой:
«Отдаваясь,
Забрать торопитесь обратно».
(Про связку ключей, безусловно!
О чести пусть судит желанный).
Покрепче прижмите седого,
Налитого зрелостью мужа.
Пусть груб и храпит.
Понадейтесь на чудо святое!
Задор заиграет огнём!
Раз!.. Другой!..
Нет, увы…
Вновь под утро стучитесь со злобой…
А вместо благодати — намек на благодать,
На все, чем вряд ли смертный способен обладать.
О, скольких за собою увлек еще до нас
Тот лик неразличимый, тот еле слышный глас,
Тот тихий, бестелесный мятежных душ ловец.
Куда, незримый пастырь, ведешь своих овец?
В какие горы, долы, в какую даль и высь?
Явись хоть на мгновенье, откликнись, отзовись.
Но голос твой невнятен. Влеки же нас, влеки.
Хоть знаю — и над бездной ты не подашь руки.
Хоть знаю — только этот почти неслышный глас —
Единственная радость, какая есть у нас.
Пиши поэт стихи наивные,
Для критиков- пусть не блестящие.
Хоть слава и мала, и не завидная,
Да греют лучики по -настоящему…)
«Понаехали тут!» — наезжали местные на приезжих.
Завышенная самооценка — она от ума, но не от большого.
Красоту истинных чувств не передать рассказами, их можно только пережить.
Меняются взгляды, меняется мода.
Всё дальше уходим от чистой природы:
В синтетике ходим, едим суррогаты,
И меряем счастье размером зарплаты.
А счастье обходит, увы, стороною.
Не купишь его — и пытаться не стоит.
Оно бескорыстно разлито без меры,
И хватит на всех и Надежды, и Веры.
Но только от нас напрямую зависит
И качество слова, и качество мысли.
А добрый огонь, что Любовью зовётся,
У каждого в сердце, пока оно бьётся.
Сынок, тормозни за мостом,
А дальше разбито всё слишком.
Здесь осенью в тридцать шестом
Родился я в бедном домишке.
Побольше деревня была,
Не то, что сейчас, на два дома.
Вон там моя мама жила,
Мне здесь каждый камень — знакомый.
Спасибо, я сам поброжу,
Давненько на родине не был.
На небо ещё погожу,
Ещё лет с десяточек мне бы…
А дети? Да всё хорошо.
Живут только больно далЁко.
Внук, правда, один, но большой,
Девчонки, учёба… Морока.
А что мне? Справляюсь пока.
Хотя пятый год уж болею.
Давление скачет. Слегка.
И как-то досадно слабею.
Приедут. Ведь некогда им…
Работа, работа, работа.
А так ведь, со старым, больным
Кому же возится охота…
Спасибо сынок. Я пойду.
Ты здесь подождёшь? Мне приятно.
Не бойся, я не пропаду.
Пройдусь по селу и обратно.
Вот вроде ты мне и чужой,
А сердце моё отогрелось.
С тобой как с родною душой,
Совсем помирать расхотелось.
Бесконечно тетиву натягивать невозможно. Или лук выстрелит. Или лопнет тетива и стрела упадет. Но, ведь можно и заново натянуть тетиву… и стрела найдет свою цель.
Женщина всегда чувствует сильного мужчину. У такого мужчины особенный аромат с нотками силы, уверенности, которые доносятся до сердца. С таким мужчиной не страшно в омут с головой и даже к чертям на куличики. С таким мужчиной становишься слабой. Ему хочется во всем подчиняться и для тебя это в радость, а не в тягость. А когда твой мужчина немного раздражён, своей нежностью украшаешь внутреннего, размеренного льва.
Облака — это глаза неба.
Когда избрали нас, не значит, что не можем выбирать и мы…
Сколько мимо промчалось нелепых лет,
чтоб приблизить эту весну.
Мотыльки, не глядя, летят на свет,
я вот так же лечу на звук.
Крылья — в пепел, и птицей Феникс опять
возрождаться из серых дней.
Собирать себя по частям, взлетать,
подниматься снова с колен,
и молиться иначе, и шёпот звёзд
различать в суете потерь…
Неужели и ты, наконец, дорос
до всего, что понять хотел?
Неужели на новом круге полёт
не прервётся, огнём горя?
Что ж, увидим, кто из нас мотылёк,
если звуком вдруг стану я.
Им не можется. Но влюбляются
без конца…
Мне приписывают возможности,
«пьют с лица».
Очаровываются строчками.
Спят — одни.
Им всё кажется, тёмной ноченькой
жду лишь их.
Где же, где же вы, настоящие?
Кто поймёт,
что за строчками — дни вчерашние,
что — вперёд?
Кто не будет моим влюблённостям
счёт вести
и увидит, что нету склонности
согрешить.
И услышит, что нет ни ям во мне,
ни высот.
Просто крутится мерно в тишине
колесо…
Просто хочется мне молчания,
тишины:
так, чтоб рядом — любви звучание,
глубины.
Нет во мне яркой магии,
волшебства.
Ни горы золотой не надобно,
ни вина.
Им всё кажется, будто свет во мне
да тепло…
Если б тёплой и светлой я была,
мне б везло!
Я ж не солнышко и не грелочка —
пустота!
Нет, не стану я вашей девочкой,
я не та.
Остались скромными лишь те, кто в книгах «затерялся».