Ценности различаются в цене!
Нет в мире одинаковых людей,
одной такой живущих целью,
как стать к тому весьма добрей,
кто вас опутал пофигизма цепью.
Косметические процедуры — опасное дело, скажу я вам, в наше время. Какую только гадость на себя не намажешь ради своей неописуемой красоты. От средневековья только технологиями и отличаемся (слышала в те времена тоже химию шибко уважали. Ну, мне то уж куда еще красивше, я масличко на лицо нанесу и мне довольно, а вот моей дочери еще расти и расти, в смысле — хорошеть и хорошеть. На днях наблюдаю такую картину. Решила она ноги себе сделать ровнее и глаже, ну, чтоб не хуже, чем в рекламе. Намазалась депилятором и сидит, ждет когда лишняя растительность сама собой растворится!!! Вот тут то ее ноги и увидел наш кот. «Эх!» — подумал он — «Негоже зря сметану переводить!» — и рванул слизывать вкуснятину с ног дочери. А (женщины то знают) у этого крема такой сногсшибательный запах — ыыыхх! Бедного котейку выбросило из зоны поражения, как ошпаренную ракету!!! В общем бедняга пострадал изрядно от химической атаки… Полчаса чихал и смотрел на нас с невероятно немым укором часа два, не меньше.
От родного места до погоста
Вроде и шагать не далеко…
Но, даётся этот путь не просто —
Река жизни разлилась меж ними широко.
И не лечит нас время…
И боль не стихает…
И сжимает объятья
Свои все сильней.
Только память все помнит
И не забывает
Дорогих наших,
Вечно любимых людей.
Благодарны мы ей
И она это знает.
Она помнит о каждом,
Кто любим был и мил.
Кто оставил наш мир
И кто здесь неоднажды.
Своим сердцем
Тебя навсегда покорил.
и вот ты шагаешь — в долгах, сапогах и одежде,
а в мыслях растерянных вертится только одно —
что может быть хуже, чем эта потеря надежды?
добраться до дна и бояться, что это не дно.
А если исчезнет (если!) из сердца сентиментальность,
Не станешь ты королевой — ни снежной и никакой.
А станешь холодной бабой, банальной условной тайной,
(Хотя — ну, какая баба без страсти земной, простой).
Досрочно сгорит беспечность совсем ни за что, наверно.
Всплеснулась бы ты — О, боже! — но поздно и всё равно.
Тоской-суетой-обидой пойдешь, шелестя манерно
Словами и всю ненужность вылепливая в «дано».
…А если устанешь, явно впадая в унылость-спячку,
Туманясь нутром и взглядом, шепча, что надежды нет.
Которая рядом будет, (бывает ли — нет иначе?),
Но как же тогда заметить, когда пустота в тебе?
Но «если» такая штука — встревает в твоё пространство
Не просто, не вдруг, не сразу, не вздумав с чего-то там…
Оно словно эхо боли, которое здесь осталось,
Из будущего вернувшись…
— Что слышишь?
— Затихло…
— Да?
Я не папина дочка. СпрОсите — ну, и чо?
Я не папина дочка — я вылюбок, я дичок.
Я садилась за стол, за которым был пуст стул,
Потому что отсутствовал прям-сутул,
Белёс-чернокудр, низок-высок,
мой домашний бог- отец.
Каким он был? Да мне пофигу, наконец!
Пусть хоть соблазнённый тихоня, а хоть подлец.
Спасибо, папа, за клетку! Я — твоя завязь.
Пусть твои законные дети видят меня,
и пусть их пожирает чёрная зависть,
Что вот какая у их отца незаконная дочка —
Умница да красавица, с родинкою на щёчке
а давай с тобой споём?
песню. что давно известная.
вспомним молодость вдвоём
и как было интересно там.
и сейчас с тобой не хило.
может даже лучше. чем…
в 90-ых… что там было?
мы довольны были всем.
а тупые отморозки?
что сейчас. и что тогда.
а сейчас с тобой балдёжка
и гитара у костра.
ну! …давай, свои аккорды.
начинай. как ты умеешь
по сто грамм мы жахнем водки
мы же помним. мы же верим.
джинсы Levis стали тесны
Нау вспомним. потом Пресли.
и запретный плод мы любим
самый смак наших прилюдий.
озеро. мы у костра…
и в карманах ни ши-ша
как в кино «Брат-2». давно.
«гудбай америка… о.
где я не буду никогда
прощааай. навсегдааа.
возьми банджо
сыграй мне на прощанье…»
Незнайка выпил пиво,
— и пошёл он криво.
Шпунтик стакан наливал,
— а дровосек рядом лежал.
Закат наполнил сонной тишиной
Фарфоровые чаши лилий белых,
Рубиновыми брызгами блеснул
Среди листвы боками вишен спелых,
И вот уже трава в слезинках рос,
И белых лепестков жасмина вата,
И первая звезда дрожит лучом,
Как-будто в чем-то непременно виновата.
Все замерло. А после — легкий вздох
И ветра свежего тягучая прохлада,
И первому трескучему сверчку
Аплодисментами смятенье сада.
Уж сумрака атласная вуаль
Меняет горизонты и форматы,
А вечер пьет вино из чайных роз
И, тишину познавших, лилий ароматы.
Война за единение цинична.
Здесь пули приговором без вины.
И как бы лицемеры не старались,
Не будет оправданий у войны.
Стрелявший в брата есть братоубийца.
Конечно, можно врать или молчать,
Но траурные матери и жены
Для Украины Каина печать.
Смерть от осколков, пуль или пожарищ
Не лучшая рассказчица при мир
И если холмиком могильным стал товарищ
Не тянет праздновать победный пир.
Медальки лягут в пыльные шкатулки.
Гром лжи забвеньем сменит тишина,
Но замаячат парни-инвалиды
Немым вопросом: «Для чего война?»
Мир ринется в иные потрясенья.
Быть в вышиванках станет не с руки.
Лет через десять все «герои» скажут:
«Наверное, мы были дураки…»
Придворные опять передерутся.
СМИ породят очередную грязь.
На шутовской колпак корону сменит
Очередной разоблаченный князь.
Но женщин Украины злая старость
Визиткой станет рухнувшей страны.
Пред скорбными седыми матерями
Не будет оправданий у войны.
Все, сограждане и братья.
И слеза, и кровь пролита.
В мой народ уже стреляет
Украинская «элита».
На полях, изрытых в шрамы,
В скорби матери за сына,
В ликовании майдана
Умирала Украина.
В клочья сердце, тело, душу.
Кто же нам теперь поможет?
Кто-то ничего не слышит.
Кто-то с ложью жить не может.
Что, родные человеки?
Как делить мы будем небо?
Впредь голодному мальчишке
Не дадим кусочек хлеба,
Если спросит он по-русски?
Или, чтоб совсем по-свински,
Мы седому ветерану
Нахамим по-украински?
Как делить дорогу к храму?
Тропку к отчему порогу?
Как делить могилы близких?
Как делить молитвы к Богу?
Может, кто-то скажет, братья,
Как делить нам солнце, тучи?
И днепровских вод прохладу,
Берегов гранитных кручи?
Может, скажут нам Карпаты —
«Не любили Украину
Те, кто в шахтах рубит уголь,
Гнет в степях херсонских спину?»
Или нашей дружбой с русским
Стала вдруг страна убитой?
Не нацистским злобным маршем,
Черной свастикой и битой?
Все, браты. Довоевались.
Били в лоб, стреляли в спину,
Этой кровью, болью, ложью
Мы убили Украину.
В наших душах — пепел горя.
Круговое ополченье.
Вот оно — плоды майдана.
Друг от друга отлученье.
Спи, моя радость… усни.
Это не взрывов огни.
Это не стерва-страна.
Это не злая война.
Это не кровь, это сок.
Это не пуля в висок.
Нас не бомбят. Там не бой.
Господи! Не за тобой!
Деточка, это не в нас.
Это стреляют в Донбасс.
Смерти зачем малыши?
Деточка, только дыши!
Просто упала стена —
Глупых снарядов вина.
Просто осколок шальной —
Маленькой жизни ценой.
Смерть, уходи! Смерть, не смей
Трогать невинных детей!
Хочешь — меня. Прямо тут.
Ангелы сами уйдут.
Шелест невидимых крыл,
Кто тебе глазки закрыл?
Все, моя радость. Лети.
Если сумеешь — прости.
У иконок зажгите свечу,
Помолитесь, пускай неумело.
Бог читает в сердцах. Он поймет.
Перед Ним можно просто и смело.
Помяните ушедших друзей.
Вам теперь и за них делать дело,
Край любить свой и деток растить.
Вы еще не покинули тело.
Не стыдитесь ни боли, ни слез.
Пусть стыдятся, кто их не имеет,
Кто не знает, как страшно терять,
Кто прощать и жалеть не умеет.
Не тужите. Все встретимся вновь.
Жизнь земная — всего лишь мгновенье.
Зло останется здесь. Там — любовь,
И её не касается тленье.
Зла недолгие дни на земле.
Ни Иуда, ни Ирод не вечны,
А за добрыми — вечности свет,
Потому что они человечны.
Если с ног тебя сбили — вставай.
На коленях — лишь только пред Богом.
Ложь в почёте — не трусь, не молчи.
Правда выше. И делом, и слогом.
Свет всегда сможет тьму победить.
Нет для света границ и уздечки.
Даже если померкло в душе,
Тьма — до первой молитвенной свечки.