А в городах наших выстрелы
И танки утюжат окраины.
За что вы нас, украинцы?
За что вы нас, братья Каины?
В домах наших дети убиты,
Поля наши топчут каратели.
За что вы нас, интеграторы?
За что вы нас, евростаратели?
Ужели хотели вы этого —
Топить в крови Украину?
В гробы упаковывать молодость?
Бомбить, расстреливать в спину?
Да неужели не люди вы,
А зомби подлейшего класса?
Такое вот единение —
Убийство людей Донбасса.
И ваши сыны на заклание,
И наши дети под пули.
Все как всегда — помайданили,
А после — всех обманули.
Пусть вы «герои небесные»,
А мы «террористы ужасные».
В гробах лежим одинаково
И кровушка льется красная.
Такая вот интеграция,
Чтоб стали друг другом убиты.
Меняет страна правителей,
Да все — сыновья элиты.
Что им наши слезы горькие?
Что им наши жизни и чаянья?
Плоды революции вызрели —
Братоубийства отчаянье.
Пионам не сказали о войне.
Посланцами Божественного сада
Они струили ароматы по земле
И в их бутонах таяла прохлада.
Клонились в ожерелье рос к траве,
Манили бабочек вокруг себя кружиться —
Пионы не хотели умирать
И не хотели на гробы ложиться.
Акации не знали про обстрел
И грозди пенные к людским домам тянули,
Но шла война, и, длинно просвистев,
Срезали белый цвет шальные пули.
И нереальность фронтовой весны
Перерастала на Донбассе в лето,
И гибель друга, и людская боль и кровь
Не находили ни прощенья, ни ответа.
Война косила жизни, где могла.
У смерти и войны дурные нравы,
И засыпала черная земля
И тех, кто был не прав, и тех, кто правы.
В жестокости земной борьбы за власть
Вновь открывались злобой двери ада,
Но оставались дети и цветы
Посланием Божественного сада.
Не дай нам Бог лишиться этих крох,
Для совести последней укоризны.
Страна, что без детей и без цветов
Достойна только похоронной тризны.
Правители безумные страны!
Не стоит детских слез ничто на свете,
И коль не остановите войны —
За каждую слезинку вы в ответе.
За всех детей. За матерей и вдов.
За вашей алчности безумные деянья.
И сколько горя вы отмерите стране —
Такою мерою и будет воздаянье.
Лето. Небо в облачном кружеве,
В мягких травах земная твердь,
В зелень листьев июнь укутался,
А Донбассом гуляет смерть.
По поселкам грохочет снарядами,
Автоматным глядит зрачком
Да воронками рваными щерится,
И хотелось бы - как-то бочком…
Как же все начиналось, сограждане?
«Воля, доля, майданная рать…»
Вроде шило на мыло сменяли вы,
А Донбассу за все умирать.
Как о мире красиво говорено!
О единстве цветастая речь!
Тот, кто прежним пел — поет нынешним,
А Донбассу мертвыми лечь.
Мы о ненависть искалечились,
Льётся, льётся славянская кровь.
Смерть степями донецкими мечется,
Смерть охотится на любовь.
«Возлюби!» — небеса нам шепчут.
«Убивай!» — воет наглая смерть.
Наши души изорваны в клочья,
Мы ложимся в земную твердь.
Дети светлые на заклание,
Хоть кричали — «Я жить хочу!»
Не послали хулы и проклятия
Ни заблудшему, ни палачу.
Как смириться, скажи мне, Господи?
Как любить из последних сил?
Чтоб шепнуть, у Престола склонившись —
«Убивали. В ответ — не убил».
Как же мира мучительно хочется!
Утра тихого, легкого платьица,
Чтобы в небе стрижи и ласточки
Да в пыли воробьев сумятица.
У икон молитва да свечечки,
Травы пахнут, Святая Троица,
И чтоб кто-то шепнул — «Все наладится.
Только к лучшему все устроится».
Как же хочется жизни, Господи!
Паучка в паутине-качелях,
Чтоб рассвет не во взрывах и выстрелах
И закат в соловьиных трелях.
Тихой старости для родителей,
Сыновьям чтоб невесты в локонах,
Чтоб младенцы задорно агукали
В кружевных разноцветных коконах.
Как же хочется правды, честности!
Пусть нароют ее старатели.
Справедливости, словно чуда —
Чтоб с Донбасса ушли каратели.
Чтоб от скверны неверья очистились
Наши души, сквозь пламень прошедшие,
Чтобы дети опять улыбались нам
И вернулись друзья ушедшие.
Не дайте мальчиков войне.
Пусть в землю лягут только зерна.
Пусть в зелень прорастут проворно,
Сокрыв окопы в глубине.
Пусть хватит всем питья и хлеба
И мирного святого неба.
Не дайте мальчиков войне.
Храните матерей от бед.
Все матери в слезах едины.
Зачем им траур на седины?
На сердце положи обет —
Сдержать в себе хотя бы зверя.
В отчаянье, но все же веря,
Храните матерей от бед.
Не дайте власти подлецам.
Но если мы забыли совесть —
Печальна нашей жизни повесть.
Коль преклонились мы дельцам —
Раздолье ворам и льстецам!
И все же — помоги нам, Боже!
Свершится суд и подлецам.
Тебе, Господь, вершить суды.
На все Твоя благая воля.
Ты Сам прописываешь доли
И злым не миновать беды,
Каким бесам бы не молились,
Каким кумирам не клонились.
Господь вершит всему суды.
А нам и в бедах уповать.
И выбор между тьмой и светом
Поступком делать, как ответом.
К крови готовых разнимать,
А коль придется — умирать,
Чтобы сдержать нечестья рать,
Но до последнего дыханья
Любить, прощать и уповать.
Я украинка, сердцем русская.
И честно, как перед Мессией —
Над Украиной небо синее.
Такое же — и над Россией.
И в храмах тоже пахнет ладаном,
А у иконок плачут свечи
И так же женщины склоняются,
В молитве опуская плечи.
В пеленках, голубых и розовых,
Младенцы так же пахнут Небом,
А если ты усталый путник-
Тебя всегда накормят хлебом.
Родные бабушки на лавочках
И у шахтеров — руки в раны.
И в День Победы у курганов
В России плачут ветераны.
И память общая, и слезы,
Душа славянская, как море.
И общая за предков гордость,
И одинаковое горе.
Хоть режь меня, хоть бей до смерти,
Но я не с польскими, не с прусскими
Душою, верою и кровью.
Я украинка. И я с русскими.
Черный холмик донбасской земли.
У могилы — поникшая мать.
Сын убит. Так решил фашист.
Сын не стал в стариков стрелять.
На детей не поднял автомат.
Не пошел крушить свой народ.
Был военным, а не подлецом,
Как его убийца — урод.
Ей теперь не нужны слова,
Отголоски мирской суеты.
Ей теперь в каждом лике искать
Безконечно родные черты.
Слышать голос его средь дождя,
В шуме ветра и в гомоне птиц
И пытаться найти его взгляд
В череда незнакомых лиц.
И стоять у икон до утра.
И, как свечи, слезами плыть.
Ей для всех — казаться живой,
А на деле ею не быть.
Ей стареть — одной за двоих
И носить для него цветы,
Фотографию обнимать
И шептать ей — «сыночек, ты…»
И ночами глядеть во мрак,
Цепенеть при словах «навсегда «,
Дай ей Бог эту боль снести.
Дай нам Бог не сгореть от стыда.
И душою, белой, как снег
Он поднялся в Небесную высь.
Украина! Он был Человек.
Украина! Молись и склонись.
не серчайте, люди добры, на меня,
на характер мой и норов непонятный.
мне себя уж, невозможно поменять.
жизнь, увы, не возращается обратно.
не серчайте, добры люди, но моё
восприятие весьма неповторимо.
мне, когда-то, в сердце засадил копьё
злой Амур и стал я очень нелюдимым.
не серчайте, люди добры, на мою
невосприимчивость обыденности дней,
и на то, что я давно, уже люблю,
лишь только, Маму и родимых Дочерей.
а ещё, конечно, Брата и Сестру
я люблю и уважаю неподдельно …
и себя… когда с осколков соберу,
снова ощутив счастливые мгновенья.
не серчайте, добры люди, на мой слог,
разровняв узлом завязанные вены,
о себе я срифмовал слова, как смог…
написал… и предал вечному забвенью…
Порой грубим, порой ласкаем, затем снова грубим.
В нас внутренняя борьба, а вспомнят ли потомки???
32 года, время рожать, создавать уют…
А ей любовь навсегда, до крайности, до невозможности…
Неужели человек так верит своим страстям, что забывает самое главное…
Что наш организм не подчиняется нашим мыслям, как и деление клеток…
Мы сами о себе мало знаем, чтобы судить окружающих…
Нас то много, то мало…
Нас всегда где-то не хватает…
А после, мы смотрим на эту картину с памятника, с улыбчивым лицом…
На город из трупов…
Хорошее забвение, скажу Вам…
Даже святой водою годы не смыть с лица,
времени горький след — на душе морщины…
Умер внутри меня озорной пацан,
похоронил его пожилой мужчина.
Где-то внутри — бывает — сорвусь на крик,
но понимаю, некого звать на помощь.
Есть у меня преемник — седой старик,
сморщенный и бесцветный сушеный овощ.
Раньше сомнений не было: жизнь длинна!
Ветер солёный кренил баркас упруго…
Всё-таки жаль ушедшего пацана.
Именно он был самым надежным другом.
Сделаешь что-нибудь хорошее — суп сваришь, мусор выбросишь, квартиру купишь, ребенка родишь — и сразу кажется, сейчас придет Господь и поцелует в темечко. А он не приходит и не приходит.
Тогда встаешь на цыпочки, вытягиваешься изо всех сил и сам себя в темечко целуешь. И сразу легче.
У каждого человека должно быть такое укрытие, куда он может в любой момент забежать и сесть в свой угол ринга, как боксеры садятся.
И ангелы-хранители ему такие полотенце на голову накидывают, массируют плечи:
-Дыши, дыши. На покури. Срочно сюда коньяку 100 грамм!
А человек такой от нервов глаза таращит и сказать только может:
-Бббббббббб!!!
-Боже! — подсказывают ангелы.
— Лять. Дддааа! — кивает человек .- Ззза што это мне?!
Ангелы:
-Нормально, нормально. Это временное. Ты сможешь.
И песенка кота Леопольда за заднем плане, из стааренького кассетного плеера:
«Неприятность эту мы переживем, мы переживем, мы перееееее».
И зажевал касссету.
Будь как Рокки.
Пока пороки тайные, их можно стерпеть.
Как часто Вы человека перестаете замечать?
Что происходит, и как?
Что меняется?
Разочарование или попытка заглушить внимание?
Неужели ваше молчание, как приглушить крик изнутри?
Все не так просто, как бы показалось…
Однажды вошедший в нутро, остается в морозах, дождях. снах…
Даже тогда, когда Вы полностью вычеркнули его…
НАйти причины можно всегда, а потерять время можно однажды…
Задумайся…
Опять ночная мгла со мной,
И ночи ещё долго длиться.
Весь сад овеян тишиной,
И вновь небесная царица,
Едва воспрянув ото сна,
В свои права вступает властно.
В наряде свадебном она,
Как лебедь белая, прекрасна!
В её присутствии я нем,
И не могу не изумляться
Оттенкам пышных хризантем
Среди магнолий и акаций!
Из глади глянцевой пруда
С момента наступленья ночи
Глядят, чаруя, как всегда,
Небес мерцающие очи!
И я не в силах осознать
В сей миг небесную бездонность,
Всегда имеющую склонность
Воображенье поражать.