22 апреля 1945 года, поднимая взвод в атаку, был тяжело ранен лейтенант Эрнст Неизвестный. Посмертно был награжден орденом Красной Звезды. Мать получила похоронку. Но Неизвестный выжил.
Тогда смерть проиграла…
На тысячи верст кругом
равнину утюжит смерть
огненным утюгом.
В атаку взвод не поднять,
но сверху в радиосеть:
«В атаку, — зовут — …твою мать!»
И Эрнст отвечает: «Есть».
Но взводик твой землю ест.
Он доблестно недвижим.
Лейтенант Неизвестный Эрнст
идет
наступать
один!
И смерть говорит: «Прочь!
Ты же один, как перст.
Против кого ты прешь?
Против громады, Эрнст!
Против —
четырехмиллионнопятьсотсорокасемитысяячвосемь-
сотдвадцатитрехквадратнокилометрового чудища
против, —
против армии, флота,
и угарного сброда,
против —
культургервышибал,
против национал-социализма,
— против!
Против глобальных зверств.
Ты уже мертв, сопляк?..
«Еще бы», — решает Эрнст
И делает
Первый шаг!
И Жизнь говорит: «Эрик,
живые нужны живым.
Качнется сирень по скверам
уж не тебе — им
не будет —
1945, 1949, 196, 1963 — не будет,
и только формула убитого человечества станет —
3 823 568 004 1,
и ты не поступишь в Университет,
и не перейдешь на скульптурный,
и никогда не поймешь, что горячий гипс пахнет
как парное молоко,
не будет мастерской на Сретенке, которая запирается
на проволочку,
не будет выставки в Манеже,
и 14 апреля 1964 года не забежит Динка и не положит на
гипсовую модель мизинца с облупившимся маникюром,
и она не вырвется, не убежит
и не прибежит назавтра утром, и опять не убежит,
и совсем не прибежит,
не будет ни Динки, ни Космонавта (вернее, будут, но не
для тебя, а для белесого Митьки Филина, который не
вылез тогда из окопа),
а для тебя никогда, ничего —
нет!
нет!
нет!..
Лишь мама сползет у двери
с конвертом, в котором смерть,
ты понимаешь, Эрик?!
«Еще бы», — думает Эрнст.
Но выше Жизни и Смерти,
пронзающее, как свет,
нас требует что-то третье, —
чем выделен человек.
Животные жизнь берут.
Лишь люди жизнь отдают.
Тревожаще и прожекторно,
в отличие от зверей, —
способность к самопожертвованию
единственна у людей.
Единственная Россия,
единственная моя,
единственное спасибо,
что ты избрала меня.
Лейтенант Неизвестный Эрнст,
когда окружён бабьем,
как ихтиозавр нетрезв,
ты спишь за моим столом,
когда пижоны и паиньки
пищат, что ты слаб в гульбе,
я чувствую,
как памятник
ворочается в тебе.
Я голову обнажу
и вежливо им скажу:
«Конечно, вы свежевыбриты
и вкус вам не изменял.
Но были ли вы убиты
за родину наповал?»
Деликатный человек говорит намеками…))
В свое время Ленин стойко ассоциировался в моей голове с Брежневым. Это началось после спектакля «Так победим», который шел на сцене МХАТа с Калягиным в роли Ленина. Ставил спектакль Олег Николаевич Ефремов. А мы — студенты Школы-студии МХАТа — играли там в массовых сценах. Однажды на нашем спектакле был Брежнев. Об этом я написала когда-то в повести «Пасьянс длиною в жизнь». Этот отрывок сейчас вспомнился. Апрель, как-никак.
Бегая по театральным ВУЗам, к вечеру Женька была выжата от усталости, как лимон. Приходилось брать такси, чтобы добраться до дома. Указывая таксисту поворот в ее сторону, Женька пользовалась своим любимым ориентиром.
Посреди — внушительных размеров — Волгоградского проспекта стоял огромный портрет Брежнева. Его закрепили там, когда вождь обладал тремя высшими правительственными наградами. Эти ордена располагались на левом плече Генсека в один ряд. Когда его удостоили четвертой награды, новый орден не помещался, и пришлось немного расширить плечо. Тогда диспропорция еще не была заметна. Затем народ и правительство во главе с Брежневым постановили выдать Генсеку пятую награду. И снова, чтобы не писать новый портрет, плечу правителя страны добавили шири и размаха и втиснули, таки, пятый орден. Награды должны были располагаться только по прямой линии, по мере их поступления, и быть одинакового размера. О пропорциях не подумали. Левое плечо стало метра на три шире правого, и возникало ощущение, что Главный Человек Необъятной Родины накачивает только одну половину верхней части тела, чтобы без ущерба для здоровья носить тяжеловесные ордена.
Женька долгое время наслаждалась переменами в облике Генсека. Единственное, что было подсвечено по ночам по дороге к дому — это совершенно дисгармоничный портрет Леонида Ильича. В нем угадывалось что-то демоническое. Казалось, что нарисованный Генсек наклоняется в твою сторону, и сейчас всем своим весом навалится на тебя — такого маленького и беззащитного. Потом гигантский портрет ликвидировали, видимо, вместе с художником, и Женьке стало трудно ориентироваться в любимом городе.
Но Брежнева она видела не только на картинках. Учась на втором курсе актерского факультета, Женька играла в массовке спектакля МХАТа «Так победим!» Однажды на спектакль пожаловал сам Генсек.
Актеров вызвали за три часа до начала. Здание театра оцепила конная милиция. На служебном входе стояли, подчеркнуто непринужденно, в казенных одинаковых костюмах, с одинаковыми оловянными лицами дюжие молодцы. Актеры предъявляли пропуска, а молодцы придирчиво сверяли фотографию с оригиналом, прежде, чем пропустить в театр. Женька на себя была не похожа, но ее пропустили, а к одному известному артисту, похожему на сою фотографию, как две капли воды, охрана придралась. Пришлось вызывать администратора, чтобы доказать, что артист — свой.
Стоя на сцене во время репетиции, Женька взглянула в зрительный зал. До начала спектакля оставалась еще пара часов. Зал почти наполовину был заполнен клонированными товарищами в штатском, которые рассортировались по всему пространству с промежутками метров в пять. За кулисами их оказалось больше, чем актеров. Прежде, чем допустить актера на сцену, охрана требовала продемонстрировать свое ненастоящее оружие. (А что, если оно настоящее?) Бдительно дунув в бутафорский запаянный ствол винтовки или нагана и проверив, не спускается ли курок, оловянный охранник допускал актера на сцену. Женьку это забавляло.
Держа в руках деревянную винтовку, она подошла к одному из проверяющих, у бедра которого торчала кожаная кобура. Молодая артистка констатировала, что у него тоже пистолет не настоящий. Охранник обиделся и грозно вытащил блестящее оружие. Подержать его в руках он Женьке не дал, но одного беглого взгляда артистке оказалось достаточно, чтобы понять, что шутки здесь не пройдут.
Спектакль «Так победим!» — о последних днях Ленина, которого играл Калягин. В левую — от сцены — правительственную ложу провели и посадили Леонида Ильича. К тому времени Генсек уже имел проблемы со слухом. А слуховой аппарат, по слухам, был сломан. Через несколько минут после начала спектакля на сцене появляется Проклова — очаровательная секретарша вождя. При полной тишине зала Генсек громко и справедливо замечает своему сопровождающему:
— Какая хорошенькая секретарша у Ленина.
В правительственной ложе, похоже, намечался более захватывающий спектакль, чем на сцене. Так и оказалось. Леонид Ильич комментировал всё первое действие. Это было настолько смешно и страшно, что один Народный артист не смог доиграть свою сцену и в ужасе ушел за кулисы. С лица бедного Калягина от напряжения градом стекал пот. Периодически он поворачивался спиной к залу и шептал в глубину сцены:
— Я этого не выдержу, сейчас умру.
Второй акт начинался с покушения на Ленина. На авансцене — Сан Саныч-Ленин, а на двух кругах, вращающихся в противоположные стороны, спинами к Ленину выезжают 60 человек массовки — студентов, символизирующих толпу — свидетельницу покушения. Раздается громкий звук выстрела: «Бах!». Массовка молча и быстро поворачивается лицом к Ленину. Вождь ранен. Надо заметить, что сцена эта была захватывающей и всегда игралась при напряженной тишине зала. Гремит второй выстрел. Студенты протягивают руки к раненому Ленину. Вдруг из правительственной ложи громко доносится испуганное «Ой!». Телохранитель Генсека еще громче, чтобы тот расслышал, четко произносит:
— Не волнуйтесь, Леонид Ильич, это в Ленина стреляют!
На сцене началось нечто невообразимое. Все шесть десятков студентов, стоя на двух огромных кругах друг перед другом в траги-комических застывших позах с протянутыми в сторону Калягина руками, начинают захлебываться от хохота. Из глаз льются слезы, руки и тела сотрясаются, не в силах сдерживать смех. У Женьки после этого несколько дней болел пресс от напряжения. Второй акт, таким образом, стал еще сильнее первого.
К концу спектакля все актеры были настолько поглощены происходящим в правительственной ложе, что стали, не стесняясь, вылезать на сцену по ходу не своего действия. Со сцены Генсек был лучше виден, чем из-за кулис.
Публика, которая вначале не понимала, КТО сегодня в гостях у МХАТа, довольно скоро сообразила, и наблюдала только за реакцией Генсека. А реакция его была непосредственной и адекватной. Он громко спрашивал:
— Почему все смеются?
Для Женьки это был самый лучший спектакль с ее участием. Про Брежнева и Ленина. Имена эти стали ассоциироваться друг с другом не только по учебникам.
Имя вождя мирового пролетариата всплыло перед Женькой еще раз, когда она с родителями навсегда покидала Родину. В пункты обмена валюты были дикие очереди. Отъезжающие записывали на ладонях номера, как когда-то — в продовольственных магазинах. Наконец, через пару дней очередь счастливчиков подошла. Женькина мать, папа и она сама вошли в пугающий своим видом бункер с металлическими дверьми, которые за ними намертво захлопнулись. За спинами вырос солдат в камуфляжной форме с автоматом Калашникова наперевес и дулом пригласил пройти к окошечку с пуленепробиваемым стеклом. Они подошли. Женькина мать стала вытаскивать из кошелька положенное, скромное количество рублей, чтобы обменять их на доллары. Солдат, нацелив дуло автомата на без пяти минут иммигрантов, рявкнул:
— Поторопитесь!
По спине у Женьки побежали мурашки. На секунду она задумалась о целесообразности отъезда. Но вспомнила, что гражданства их уже лишили, и поняла: отступать некуда, за спиной — автоматчики. У матери на нервной почве затряслись руки.
В окошечке восседала необъятная кассирша с огромной копной вытравленных перекисью и взбитых, как сливки, волос. Мать, волнуясь, стала выкладывать рубли на прилавок. Валютная кассирша гавкнула:
— Лениным кверху клади!
Мать не поняла, что валютчица имеет в виду и растерялась окончательно. Денежные бумажки посыпались из рук на пол. Папа и Женька наклонились, чтобы поднять их. Вдруг автоматчик гаркнул:
— Не наклоняться!
Почти иммигранты застыли в полусогнутой позе. Автоматчик дулом пошевелил бумажки на полу, затем направил cтвол автомата на спины отъезжающей троицы и скомандовал еще громче:
— Поднять!
Папа собрал разлетевшиеся рубли, сунул их в окошко необъятной кассирши. Та с отвращением разложила их сама «Лениным кверху» и выдала причитающиеся доллары вконец испуганному семейству. Автоматчик проводил их до выхода, поигрывая дулом. Как ребенок, ей Богу.
Выйдя из бронированного бункера, все трое молчали минут тридцать. Когда белизна сошла с лица, мать выдохнула:
— Билеты берем на завтра. Слава Богу, живы остались.
Долларов этих потом хватило на пару комплектов американского постельного белья.
Конец апреля, снег опять,
И все бредут с утра уныло.
Не повернуть нам время вспять,
И всё вокруг неповторимо.
Прими прощальный взмах зимы,
Не призывая зноя лета,
И с благодарностью прими
Все повороты и сюжеты.
Конец апреля, мокрый снег,
Вновь чёрно-белая картинка.
Остановив поспешный бег,
Ловлю губами я снежинки…
И разольётся теплотой
Внутри меня снегокружение.
И отзовётся красотой
Весны холодной вдохновение.
Поняв, что главное — внутри,
Что солнце в сердце неизменно,
Улыбку миру подари
И станет лучше настроение.
Если хочешь быть солдатом,
То покрой декана матом!
Тобой пленяться издали
Мое все зрение готово,
Но слышать боже сохрани
Мне от тебя одно хоть слово.
Иль смех иль страх в душе моей
Заменит сладкое мечтанье,
И глупый смысл твоих речей
Оледенит очарованье…
Так смерть красна издалека;
Пускай она летит стрелою.
За ней я следую пока;
Лишь только б не она за мною…
За ней я всюду полечу,
И наслажуся в созерцанье.
Но сам привлечь ее вниманье
Ни за полмира не хочу.
Какой-то ты сегодня осьминогий…
Когда исхоженное станет
студить последним декабрем,
седой архив воспоминаний,
не торопясь, переберем.
И вспыхнут давние надежды,
любви закружится метель.
И нам захочется, как прежде,
подкарауливать апрель,
чтоб по-весеннему одетым,
с двадцатилетием в груди
к девчонке, вынесшей букеты,
не спотыкаясь, подойти.
И, не боясь прослыть нелепым,
к груди девчонку ту прижать
и синих глаз сплошное небо,
да, только небо целовать.
Друзья, а мне до слез обидно,
Какой нас холод обволок?
Мы стали важны и солидны
не к месту, не к добру, не в срок.
И в кабинетах, как в потемках,
сидим, не поднимая глаз,
и та апрельская девчонка
с цветами ждет уже не нас…
Что в людях хорошо, так это то, что они научат любит себя больше, чем их
Зашёл в инстаграм, а там все такие красивые, успешные, спортивные, отдыхают на море.
Чувствую себя голодным петроградским матросом, который стоит на январском ветру и смотрит через витрину, как буржуи уплетают рябчиков с ананасами.
Я не жалею о прошлом.
Как можно жалеть о прошлом, если в нём я встретила тебя.
Я не жалею о настоящем.
Потому что в нём ты.
И я не буду жалеть в будущем.
Даже если мы с тобой не будем вместе, ты останешься навсегда со мной.
В моей памяти. в моём сердце.
Я стала чаще ошибаться в людях. Странно.
Хотя, казалось, научилась сердце слушать.
Привычка — смело разливаться океаном там,
где вполне хватило бы и лужи.
Всегда рядом с человеком жило это симпатичное хвостатое, усатое и полосатое существо, чье мурлыканье доставляет удовольствие, благотворно воздействуя на наше самочувствие, успокаивает и даже усыпляет. По слухам, именно оно стало первым диким зверем, пришедшим к костру, разожженному человеком, да так и оставшимся в нашей пещере.
Не удивительно, что кошка нашла свое отражение и в фольклоре, и в классической литературе. Ну, а поскольку нас интересуют фразеологизмы с упоминанием кошачьего семейства, давайте ими и займемся.
Наверное, одно из самых часто употребляемых нами выражений кошачьей тематики — «купить кота в мешке». Что это означает, знает каждый. Покупая что-то за глаза, человек рискует получить нечто другое, то есть это означает поступить неосторожно, опрометчиво…
Любопытно, что многие исследователи как-то очень быстро согласились с версией о заимствовании этого выражения из французского языка, ведь там имеется почти дословная идиома: «acheter chat eh poche». При этом было не учтено, что полные аналоги этого выражения существуют и в других языках мира. Причем в испанской версии прямо описано мошенничество, когда покупателю подают мешок, где купленный им молочный поросенок или кролик ловко заменен на кота. Вот как это выглядит на испанском: «Comprar gato por liebre», что так и означает — «купить кота в мешке».
В английском варианте это же выражение звучит как «never buy a pig in a poke» — «никогда не покупай свинью в мешке». Англичанам советуют посмотреть на ее упитанность, а то вдруг подсунут вам совсем негодного истощенного поросенка. Добропорядочным англичанам последнее даже в голову прийти не могло.
Немцы же пошли даже дальше. Помимо «продать кота в мешке», у них распространено и другое — «выпустить кота из мешка», смысл очевиден: сделать что-то тайное явным, неизвестное — известным.
Однако, зная ловкость и не всегда честность наших торговцев, можно смело предположить, что такое выражение могло появиться в русском языке и самостоятельно. Актуально оно во все времена, а в Интернете имеется даже такой блог raskrutka/pokupaty-kota-v-meshke-ili…, где дают рекомендации, как в Сети не попасться на уловки мошенников и не купить кота в мешке.
Ладно, только успели кота из мешка достать, как уже надо заглянуть ему под хвост. Выражение «коту под хвост» всегда меня удивляло тем, как мы его трактуем. Я четко себе представляю, что мы там увидим, а все считают почему-то, что это означает: вы сделали что-то очень ценное, а оказалось — напрасно, зря, даром.
Хорошо, умные люди еще и другие трактовки напридумывали, например, такую. Кот от всего постороннего, что ему на шерсть попадает, тотчас же избавляться начинает, вот все и уходит в никуда, пропадает точнее.
Но мне больше по душе другая версия. Если что-то попало в реальности коту под хвост, смело выбрасывать можно, пометит он это. Ну, а запашок соответствующий, всем кошатникам знакомый, вывести ничем уже нельзя, так что один путь остается — на помойку.
А на самом деле, произошло это выражение из небольшого рассказа Бурхарда Вальдиса, малоизвестного в наше время немецкого баснописца и сатирика XVI века, написавшего нравоучительную новеллу «Кузнец и его кошка», где и прозвучала впервые такая знакомая фраза — это все «коту под хвост». В рассказе повествуется о кузнеце, который предлагал своим клиентам самим назначать цену за выполненную им работу. Вот и начал он получать одни лишь «спасибо». И тогда решил он привязать кошку к своей кузнице и каждый раз отдавал ей полученную им плату, приговаривая: «Еs ist fr dich die Katze», то есть «Это для тебя, кошка». Кошка оказалась очень неблагодарной и почему-то быстро сдохла от голода.
Вот такая нравоучительная история у него получилась, ну, а мы получили прекрасную русскую идиому.
Есть и английское выражение, очень близкое к интересующему нас, но англичане вроде бы больше собачники, нежели кошатники. Вот и тут они всю ответственность на бедных псов переложили: «to go to the dogs», в переносном смысле пойти прахом.
Представил я себе картину, как придется мне коту под хвост заглядывать, и сразу же стали кошки на душе скрестись, ужас как неприятно стало.
«Кошки на душе скребут», а означает это, что у человека настроение препоганейшее, тоска за горло взяла, все такое стало вокруг унылое, прямо хоть волком вой. Вот и решил я развеяться, да понять за одно, откуда эта напасть взялась?
Вариантов оказалось не так и много, и почти все они какие-то однообразные. Большинство из них отталкиваются от любви кошек точить свои острые коготки обо все на свете. Вот и в душу человеческую лезут, наводя там сумбур и боль, благо кошка всегда под боком.
Но вот тройка трактовок оказалась любопытными. В одной авторы считают, что это кошки нам в душу пакостят, а уж как напакостят, так стремятся зарыть свои дела.
А некоторые полагают, что возник этот фразеологизм еще в Средние века. Тогда считалось, что любое смятение или даже простое сомнение, возникающее в душе, является следствием происков нечистых сил. Кошек же ассоциировали с помощниками сатаны, да и вообще обвиняли во всех смертных грехах. Вот средневековые граждане и полагали, что именно эта самая кошка «скребет» душу человека, пытаясь перетянуть ее на сторону злокозненных сил, ослабляя при этом веру в бога. Все это воспринималось так, поскольку любимым местом кошкиного отдыха является грудь хозяина, а просыпаясь, кошка любит вытянуться, да свои коготки выпустить и в эту грудь вцепиться, а там ведь душа запрятана.
В случае, когда «кошки на душе скребут», народная мудрость рекомендует человеку их остановить, выпив валерьянки. При этом настроение кошки улучшится и она скрести перестанет.
Ну и, наконец, третий вариант. Когда кошки начинают скрестись по чему-нибудь твердому, такой звук раздается, что в человеке все переворачиваться начинает, и чувство это очень похоже на то чувство, которое возникает, «когда кошки на душе скребут».
Ну, а закончить эту тему мне хочется небольшим детским стишком:
У Мушки и Мошки
Скребут на сердце кошки:
Они о чем-то спорили
И здорово повздорили.
Надеемся, что скоро
Забыта будет ссора.
Она пишет дневник, она пишет свой крик. она пишет о том, что никто не забыт, о том как прекрасен умерших лик… она пишет о снах… о тех, что можно забыть впопыхах. она пишет в словах, о вздохах, о муках… о пережитых счастливых годах, о сердце, что осталось в горах. о боли, где венцом лишь страх… она хочет вернуться туда, где морская волна, где она не одна, где большая семья… её родословного клана. она пишет дневник, а хотела бы писать… ежедневник.
Знаменитая трилогия Александра Дюма о мушкетёрах раз и навсегда изменила представление людей о Франции XVII века. Среди исторических личностей, «пострадавших» от Дюма, особое место занимает кардинал Ришелье. Мрачная личность, плетущая интриги, окружённая злобными подручными, имеющая под своим началом целое подразделение головорезов, только и думающих как досадить мушкетёрам. Реальный Ришелье от своего литературного «двойника» отличается весьма серьёзно. При этом настоящая история его жизни не менее интересна, чем вымышленная…
Крестник двух маршалов
Арман Жан дю Плесси, герцог де Ришелье, родился 9 сентября 1585 года в Париже. Его отцом был Франсуа дю Плесси де Ришелье, видный государственный деятель, служивший королям Генриху III и Генриху IV. Если отец Армана принадлежал к высокородным дворянам, то мать его была дочерью адвоката, и такой брак среди высшего сословия не приветствовался.
Положение Франсуа дю Плесси де Ришелье, однако, позволяло ему не обращать внимания на подобные предрассудки — милость короля служила хорошей защитой.
Арман родился слабым и болезненным, и родители всерьёз опасались за его жизнь. Мальчика крестили лишь через полгода после рождения, зато в крёстных у него оказались сразу два маршала Франции — Арман де Гонто-Бирон и Жан д’Омо
В 1590 году отец Армана скоропостижно скончался от лихорадки в возрасте 42 лет. Вдове от мужа досталось лишь доброе имя и куча неоплаченных долгов. У семьи, проживавшей в то время в родовом поместье Ришелье в Пуату, начались финансовые проблемы. Могло быть и хуже, но король Генрих IV оплатил долги своего умершего приближённого.
Сутана вместо шпаги
Спустя несколько лет Армана отправляют учиться в Париж — его принимают в престижный Наваррский колледж, где учились даже будущие короли. Успешно окончив его, юноша, по решению семьи, поступает в военную академию.
Но внезапно всё кардинально меняется. Единственным источником дохода семьи Ришелье является должность епископа Люсона, которая была пожалована королём Генрихом III. После смерти родственника Арман оказался единственным мужчиной в семье, который мог бы стать епископом и обеспечить сохранение финансового дохода.
17-летний Ришелье к столь резкой перемене в судьбе отнёсся философски и принялся за изучение теологии.
17 апреля 1607 года он был возведён в сан епископа Люсонского. Учитывая молодость кандидата, за него перед Папой Римским ходатайствовал лично король Генрих IV. Всё это породило немало сплетен, на которые молодой епископ не обращал внимания.
Получив осенью 1607 года в Сорбонне степень доктора философии по богословию, Ришелье вступил в обязанности епископа. Люсонское епископство было одним из самых бедных во Франции, но при Ришелье всё стремительно стало преображаться. Был восстановлен кафедральный собор Люсона, отреставрирована резиденция епископа, сам Ришелье заслужил уважение паствы.
Депутат Ришелье
Одновременно епископ написал несколько работ по теологии, часть которых была обращена к богословам, а часть — к простым прихожанам. В последних Ришелье пытался доступным языком объяснить народу суть христианского учения.
Первым шагом в политическую жизнь для епископа стало избрание депутатом от духовенства для участия в Генеральных штатах 1614 года. Генеральные штаты являлись высшим сословно-представительским органом Франции с правом совещательного голоса при короле.
Генеральные штаты 1614 года стали последними до начала Великой французской революции, так что Ришелье удалось поучаствовать в уникальном событии.
В том, что Генеральные штаты не будут созываться следующие 175 лет, есть и заслуга Ришелье. Епископ, поучаствовав в заседаниях, пришёл к выводу, что всё сводится к пустой говорильне, не связанной с решением стоящих перед Францией сложных задач.
Ришелье был сторонником сильной королевской власти, полагая, что только она обеспечит Франции экономический рост, укрепление военной мощи и авторитета в мире.
Духовник принцессы Анны
Реальная ситуация была очень далека от той, которая представлялась правильной епископу. Король Людовик XIII был практически отстранён от управления, а власть принадлежала его матери Марии Медичи и её фавориту Кончино Кончини.
Экономика была в кризисе, государственное управление пришло в упадок. Мария Медичи готовила союз с Испанией, залогом которого должны были стать две свадьбы — испанского наследника и французской принцессы Елизаветы, а также Людовика XIII и испанской принцессы Анны.
Данный союз для Франции был невыгоден, ибо ставил страну в зависимость от Испании. Однако повлиять на политику государства епископ Ришелье в ту пору не мог.
Неожиданно для самого себя Ришелье оказался в числе приближённых Марии Медичи. Вдовствующая королева обратила внимание на ораторские способности епископа во время Генеральных штатов и назначила его духовником принцессы, будущей королевы Анны Австрийской.
Никакой любовной страстью к Анне, на которую намекал Дюма, Ришелье на самом деле не воспылал. Во-первых, епископ не питал симпатий к испанке, ибо она была представительницей государства, которое он считал враждебным.
Во-вторых, Ришелье было уже около 30 лет, а Анне — 15, и их жизненные интересы лежали очень далеко друг от друга.
От опалы до милости
Заговоры и перевороты в ту пору во Франции были обычным делом. В 1617 году во главе очередного заговора встал… Людовик XIII. Решивший освободиться от опеки матери, он совершил переворот, в результате которого Кончино Кончини был убит, а Мария Медичи отправлена в ссылку. Вместе с ней сослали и Ришелье, которого молодой король посчитал «человеком матери».
В ссылке Ришелье начал писать новую книгу, на сей раз о государственном управлении. Произведение «Политическое завещание» стало одной из самых известных работ Ришелье.
Окончание опалы, как и её начало, для Ришелье оказалось связано с Марией Медичи. Людовик XIII вызвал епископа в Париж. Король был растерян — ему сообщили, что мать готовит новый мятеж, намереваясь свергнуть сына. Ришелье было поручено отправиться к Марии Медичи и добиться примирения.
Задача казалась невыполнимой, но Ришелье справился. С этого момента он стал одним из самых доверенных лиц Людовика XIII.
В 1622 году Ришелье возведён в сан кардинала. С этого момента он занимает прочное место при дворе.
Людовик XIII, добившийся полноты власти, не мог добиться улучшения положения страны. Ему нужен был надёжный, умный, решительный человек, готовый принять на себя весь груз проблем. Король остановился на Ришелье.
Первый министр запрещает поножовщину
13 августа 1624 года Арман де Ришелье стал первым министром Людовика XIII, то есть фактическим главой правительства Франции.
Главной заботой Ришелье стало укрепление королевской власти, подавление сепаратизма, подчинение французской аристократии, пользовавшейся, с точки зрения кардинала, совершенно чрезмерными привилегиями.
Эдикт 1626 года, запрещавший дуэли, с лёгкой руки Дюма воспринимается как попытка Ришелье лишить благородных людей возможности защитить честь в честном поединке.
Но кардинал считал дуэли самой настоящей уличной поножовщиной, уносящей сотни дворянских жизней, лишающей армию лучших бойцов. Надо ли было положить конец подобному явлению? Безусловно.
Благодаря книге Дюма, осада Ла-Рошели воспринимается как религиозная война против гугенотов. Так же её воспринимали и многие современники. Однако Ришелье смотрел на неё иначе. Он боролся с обособленностью территорий, требуя от них безусловного подчинения королю. Именно поэтому после капитуляции Ла-Рошели многие гугеноты получили прощение и не подверглись гонениям.
Католический кардинал Ришелье, значительно опередив своё время, противопоставлял религиозным противоречиям национальное единство, заявляя, что главное не в том, католик ли человек или гугенот, главное, что он француз.
Торговля, флот и пропаганда
Ришелье, дабы искоренить сепаратизм, добился утверждения эдикта, по которому мятежным аристократам и многим дворянам внутренних территорий Франции предписывалось срыть укрепления своих замков, дабы пресечь в дальнейшем превращение этих замков в оплоты оппозиции.
Кардинал также ввёл систему интендантов — чиновников на местах, присылаемых из центра по воле короля. Интенданты, в отличие от местных чиновников, купивших свои должности, могли в любой момент быть уволенными королём. Это позволило создать эффективную систему управления провинциями.
При Ришелье французский флот вырос с 10 галер на Средиземном море до трёх полноценных эскадр в Атлантике и одной — в Средиземном море. Кардинал активно способствовал развитию торговли, заключив 74 торговых договора с разными странами. Именно при Ришелье началось освоение Французской Канады.
В 1635 году Ришелье основал Французскую академию и назначил пенсию самым выдающимся и талантливым художникам, писателям, архитекторам. При поддержке первого министра Людовика XIII в стране появилось первое периодическое издание «Газет».
Ришелье первым во Франции понял важность государственной пропаганды, сделав «Газет» рупором своей политики. Иногда кардинал публиковал в издании и собственные заметки.
Гвардейцев финансировал сам кардинал
Политическая линия Ришелье не могла не вызвать гнев привыкшей к вольности французской аристократии. По старой традиции, было организовано несколько заговоров и попыток покушений на кардинала.
После одного из них, по настоянию короля, Ришелье обзавёлся личной охраной, которая со временем разрослась до целого полка, который теперь всем известен как «гвардейцы кардинала».
Интересно, что жалование гвардейцам Ришелье платил из собственных средств, благодаря чему его солдаты всегда получали деньги в срок, в отличие от более популярных мушкетёров, страдавших от задержек зарплаты.
Гвардия кардинала участвовала и в военных действиях, где показала себя очень достойно.
За время нахождения кардинала Ришелье на посту первого министра Франция превратилась из страны, которую соседи не воспринимали всерьёз, в государство, решительно вступившее в Тридцатилетнюю войну и смело бросившее вызов габсбургским династиям Испании и Австрии.
Но все реальные дела этого настоящего патриота Франции затмили приключения, придуманные два века спустя Александром Дюма.