Вспорхну, капризно клювик выгнув,
Присяду и опять подпрыгну,
И дело даже не в калибре,
И я, конечно, не колибри,
Скорее — рысь. Пружинят нервы,
Мне тридцать, я, понятно, стерва,
Поджав живот, на мягких лапах
Крадусь, добычи чуя запах,
Листвой сомнений стелет время
Мне путь, и всё весомей бремя.
Верчусь, изящно шейку выгнув,
Прикину, прежде чем подпрыгнуть,
Вспорхнуть? Полёт нам только снится!
Мне сорок — ну какая птица?!
Масштаб не тот, скорее, львица.
Мелькают дни, заботы, лица…
Судьбы осмыслив лотерею,
Притихла, млею, матерею,
И не боюсь дать волю чувствам,
Слегка прижав роскошным бюстом.
Покрыты слоем лени фибры.
Порхать? Смешно! Я — не колибри!
Слониха, или черепаха,
На чьей спине слоны без страха
Стоят, земную держат твердь.
Устав желать, вникать, терпеть,
В объятьях мудрых дум не ною,
Ведь в час, назначенный судьбою,
Замру финальным кадром клипа,
И вылетит она… Колибри.
За селом, в стороне от дороги,
обветшалый домишко стоит.
Крыша крыта прогнившей соломой,
дверь от ветра тоскливо скрипит.
Нет к нему ни дорожки, ни тропки, —
всё сокрыто пожухлой травой.
И какую — то страшную тайну
заслонила крапива собой.
Если ты, сквозь крапивную злобу,
в этот двор позабытый войдёшь, —
сруб колодца увидишь замшелый…
Но воды из него не возьмёшь.
Много лет не бывали здесь люди,
эту воду давно уж не пьют…
И уж чьи -то хозяйские руки
сняли цепь, утащили бадью…
Прозывается «мёртвым» колодец.
Где — то бродит здесь парня душа…
Утопил он любовь без ответа.
Видно девка была хороша.
Говорят, кто попьёт из колодца, —
тот уходит снедаем тоской…
И тоска эта душу изгложет,
человека заполнит собой.
Потому и не пьют из колодца
и обходят его стороной…
Здесь ночною порой слышен голос…
Он грустит о любви
о живой.
…Это она — светом в моих глазах,
это она — солью в моих слезах…
Вероника Тушнова «Мне говорят: нету такой любви.»
***
Спасибо, солнышко моё, за волшебство:
Возможность чувствовать друг друга «с полувзгляда».
За то, что вот оно: душевное родство.
А больше ничего мне и не надо.
Лишь параллельно улетая в облака,
Ловить мгновенья бытия с тобою рядом.
Это как сказка-сновиденье, как строка,
Жизнь освещающая супер-звездопадом.
Благодарю тебя за бесподобный звук,
Гармонией пронзающий сердца.
Да, счастье в мире есть, узнайте все вокруг!
А мы, родная, вместе до конца.
Дружить с собой? Так это с головою соглашаться…
— Ты ей цветы, конфеты дарил?
— Дарил
— А она?
— Не дарила
Чемпионат Армении 1997 года. На сцене — двенадцать шахматистов, в зрительном зале — аншлаг. Полная тишина, как и полагается. Вдруг в сопровождении телохранителей в зал входит… президент страны Левон Тер-Петросян. Он поднимается на сцену, проходит в середину и останавливается возле моей доски. Изучает позицию. О, ужас! Мой ход, позиция сложная, а за спиной — президент. Что делать? Встать — крайне глупо, продолжать сидеть — невежливо. В более конфузной ситуации я никогда не оказывался. Обхватив руками голову, я притворился, что весь ушёл в позицию, а на самом деле жалел о том, что провалиться под землю можно только на словах. Президент через пару минут отошёл, а я так и не смог настроиться на партию и бесславно проиграл.
Мужчина-вегетарианец похож на льва, отнимающего еду у кролика.)
Голову обмануть сложно, но это нужно уметь делать.
Дорога в России — это не устройство для передвижения транспорта, а противотанковое укрепление.
Жертвы вчерашние «мирного» атома
Новой страною почти позабытые
Дремлет беда саркофагом припрятана
Смертью сочится сквозь щели открытые
Улицы, садики, школы и здания
Скрыты печатью безлюдного бремени
Радости, грёзы, надежды, свидания
Пали под властью застывшего времени…
А острое нужно, чтобы прокалывать тупое…
— Если я приготовлю обед для другого мужчины, это измена?
— Если сумеешь приготовить хуже, чем мне, то это не измена — это чудо.
Есть те, кто входит в твою жизнь, чтобы свою устроить…
Она была самой загадочной из всех разгаданных им женщин.
В сухом остатке прожитая жизнь,
Куда ни кинь, уже пол века с лишним.
Года, как листья по ветру неслись,
Вступая в пререкания с всевышним.
Бывало спорил из последних сил,
Скрипел зубами, кулаки сжимая,
Ну, а потом в бессилии просил,
Чтоб он оставил мне кусочек рая.
Я жил на зло, а может вопреки
И голова покрылась сединою,
Все меньше жду ответа на звонки,
Все больше предпочтение покоя.
Но сердце жаждет нового огня,
Надеюсь в этом бог опять поможет.
К тебе за руку подведет меня
Или опять свидание отложит?
Как хочется под зановес на бис
Последний раз любовь сыграть в спектакле.
В сухом остатке прожитая жизнь,
Но жизнь с любовью вечная, не так ли?