Потерял самоуважение? Ничего, если другой найдёт, то всё равно воспользоваться не сможет.
праздник труда, праздник весны,
сколько уж лет празднуем мы,
только вот странно — весна к нам приходит,
а вот с трудом труд мы находим,
но всё равно вас поздравляю,.
всем и труда и веселья желаю!
Старичьё со сранья не спит — или бдит, или бздит!
Пришла весна и хочется любви
такой, чтобы ее финал был ярок
целую губы нежные твои,
держу букет сирени-мне подарок!
Как пахнут эти ветви, Боже мой!
Дурманит мир их аромат медовый,
я счастлива проснуться вновь с тобой,
такой счастливой, радостною, новой.
Стоит в огромной вазе твой букет
я ничего дороже и не знаю,
и кружит голову чарующий рассвет,
в котором я с тобою расцветаю!
Букет сирени белой, май, мечты…
Ты дорог мне. Спасибо, несравненный!
И все сложилось-сведены мосты,
так будет та сирень благословенной!
Ольга Тиманова «СИРЕНЬ»
Во времена моей юности, бабки у подъезда — это был и чат, и новостной портал, и админы соцсети, раздающие статусы наркомана и пр@ститутки.
Вот задал мне вектор Некто —
Свет струится вдоль, поверху.
И Никто незримый рядом…
Знает Некто? Нет, навряд ли.
Ведь чурается он света,
Суеты и расстояний,
И боится жутко Некто,
Ничего о нём не зная.
Да и я, признаться если,
Никогда не видел, в детстве
Слышал только сказки, песни…
Чтоб встречаться? Что вы! Где там!
Но и есть ещё заветы…
Чувство есть в душе такое…
Бесконечность, чую. это.
И добро. И свет. И воля…
*
…Спал Никто под небом пола
И, услышав крик — испуган,
Глянул вверх по грани скола,
Шевельнулся. Тут из круга
Вышел Некто — призрак странный,
Ухватил его, из мрака
Вынул резко: — Окаянный!
Не дрожи зазря от страха.
Выходи на свет, бедняга!..
А в руке Ничто — и как так?!
Настанут холода,
Осыпятся листы —
И будет льдом — вода.
Любовь моя, а ты?
И белый, белый снег
Покроет гладь ручья
И мир лишится нег…
А ты, любовь моя?
Но с милою весной
Снега растают вновь.
Вернутся свет и зной —
А ты, моя любовь?
Ночь отступила внезапно,
Мгновение. Утро нас ждёт,
Ночь отступила украдкой,
Надеялась, утро придёт.
Всё в этом мире стабильно, последовательно, время идёт,
То, чего не хватает нам в жизни
Заполняет нескончаемый круговорот.
…Зачем и о чем говорить?
Всю душу, с любовью, с мечтами,
Все сердце стараться раскрыть —
И чем же? — одними словами!
И хоть бы в словах-то людских
Не так уж все было избито!
Значенья не сыщете в них,
Значение их позабыто!
Да и кому рассказать?
При искреннем даже желанье
Никто не сумеет понять
Всю силу чужого страданья!
Счастье не купишь за деньги,
нету купюры такой,
чтобы поднять жизнь рейтинг.
ты оставайся собой:
ветреной, скучной, веселой,
дерзкой, красивой, простой…
чтобы любовь ореолом
дом обернула бы твой,
сказочным солнцем согрела
души, что мерзли в тени,
сердце, чтоб билось и пело.
счастье, когда «не почти»,
и нету меди в кармане
чтобы купить смех, восторг,
Счастье-бежать утром к маме,
счастье — она, ты и Бог.
Ольга Тиманова «СЧАСТЬЕ»
Принципиальный принципом дорожит,
а с негибкими людьми не бывает сладу:
он в любой момент от общения убежит,
найдя в этом принципиальную усладу.
На мой весенний призыв Яндекс-такси откликнулся веселым мальчишкой-Джамшутом на потертой Шкоде.
— Я переехал. Садиса мошна, — радостно проорал он мне в открытое окно, — Мосафимаске?
— Да, Мосфильмовская.
Я плюхнулся на заднее сиденье. Поехали. Нет. Рванули! 150 в час по дворам! Бабки, голуби, собаки, ааааа!!!
— Эй! Эй! Спокойнее! Тише, еще тише.
Идя навстречу враз обосравшемуся мне, гастарбайтер слегка сбросил скорость. Чуть. До 100. Потом резко затормозил с юзом перед выездом на Ленинский проспект. Я пристегнулся ремнем, вжался головой в подголовник и зажал в зубах капу. Вот он, момент истины! Как там? «Тварь я дрожащая» или просто ссыкло? Пульс 140, 165, 180.
Через мгновение движок старой лайбы взревел, как двигатель МиГ-25 (кто слышал, тот понимает, о чем я), по потрепанному фюзеляжу её прошла волнообразная дрожь.
— Сокол! Сокол! Я Первый. Взлёт разрешаю, — отчетливо услышал я.
С диким рёвом и скрежетом, на дикой скорости мы вписались в плотный поток автомобилей. Где-то сзади и сбоку остались визг тормозов и звуки бьющихся машин.
Придавленный к сиденью чудовищными перегрузками, я не мог проронить ни слова. Стало страшно. Совсем.
Мой убийца из солнечного Таджикистана петлял, как заяц в потоке тачек. Причем, на бешеной скорости! Мне стало тошно. Нет, не затошнило. А именно, тошно! Вспомнились родители и младшая дочь. В ушах захрипел Владимир Семенович:
«…Что-то воздуху мне мало,
Ветер пью, туман глотаю,
Чую, с гибельным восторгом
Пропадаю, пропадаю.
Чуть помедленнее, кони…»
— Чуть помедленнее, сука!!! — заорал я водиле.
— Я иза Ленинабад переехал, — повернувшись всем туловищем ко мне и не снижая скорости сообщил таджикский Гитлер, — Шикода старый, а аренда тысищаписот нада платить.
— Вперед! Смотри! Вперед!!!- замахал я на него руками.
— Москва ощен хороший. Денга много, хороши денга, — сообщил палач отца моих детей, но скорость немного сбавил.
Фу! Ладони мокрые, по спине текла струйка пота, памперс давно уже пора менять.
В этот момент нас лихо подрезал новенький тонированный РейнджРовер.
Сказать, что Джамшут охренел, значит ничего не сказать. Он издал горлом какой-то орлиный клёкот, втопил сразу все педали в пол и рванул в погоню.
Алга-а-а! Ну, или чего они там орут.
Сраный английский автопром со всем его опытом и инновациями сдался всего через пару кварталов. Наша Шкода, пёрнув черным дымом и рассыпав полведра болтов и гаек, встала на перекрестке слева от мерзкого нахала.
Восточный Шумахер опустил стекло пассажирской двери, высунулся по пояс из окна и, отчаянно размахивая руками, проорал в сторону закрытого и наглухо затонированного обидчика:
— Э! Ты защем так? Это апасна, да! Я тогда тоже резат могу! Э! Ты где, билят?!
Стекло водительской двери РейнджРовера опустилось и на нас посмотрела очень пожилая дама в темных очках и косынке в горошек. Она совершенно доброжелательно улыбнулась и произнесла:
— Простите, вы мне?
Джамшут совершенно охренел.
— Э! Ты бабушка! Да! Совсем глупый! Э! Большой машин защем? Дома сиди.
Дама поправила очки и, продолжая очень доброжелательно улыбаться, очень ласково сказала:
— Сынуля, иди на хуй.
И уехала.
Гость нашей столицы долго молчал, изредка вдыхая и иногда цыкая. Ехал спокойно, не нарушая.
Подъехали к моему дому. Я выгружался из такси и мысленно благодарил бабульку в косынке в горошек. Благодарил от себя, от имени своих детей и родителей: «Спасибо, что живой!» И вдруг водила задумчиво и утвердительно произнес:
— Насосала.
Человек такое существо, что его может уничтожить или он сам, или существо созданный ими
Дождь смывает налипший снег
И с земли… и с души
Очищает тропу Весне
И моим Ветрам…
Что же ты, мой родной человек,
Быть со мной не спешишь…
Что же мы с тобой целый век
Где-то здесь… где-то там…
Пусть беснуются холода
Над погостом зимы.
Унесет боль твоих обид,
Не вернёт, поверь.
Унесёт талая вода
Всё, что предали мы…
И с души наконец уйдёт
Груз былых потерь…
Дождь смывает налипший снег
И с земли… и с души…
Друг без друга нам быть
Ни причин, ни сомнений нет…
Мы навстречу друг другу
По-прежнему в снах спешим…
Белым пламенем вспыхнул
Весенний вишневый цвет…
Если первые две трети жизни ты прожил плохо, то живи хорошо последнюю треть — не думай о плохих первых.