«Интер факс» сообщил: Страсть В.В. Путина к спасению диких животных общеизвестна, и в понедельник она обрела еще одно фактической воплощение. В природном заповеднике «Оренбургский» на волю были выпущены первые лошади Пржевальского. Президент лично кормил лошадей сам из ведра.
— Вот бы хорошо приучить пенсионеров России,… прикормить и поближе подпустить, достойную пенсию поднять… лечить, да налогами не томить, постараться стариков понять…
Однажды, покачнувшись на краю
всего, что есть, я ощутила в теле
присутствие непоправимой тени,
куда-то прочь теснившей жизнь мою.
Никто не знал, лишь белая тетрадь
заметила, что я задула свечи,
зажженные для сотворенья речи, —
без них я не желала умирать.
Так мучилась! Так близко подошла
к скончанью мук! Не молвила ни слова.
А это просто возраста иного
искала неокрепшая душа.
Я стала жить и долго проживу.
Но с той поры я мукою земною
зову лишь то, что не воспето мною,
всё прочее — блаженством я зову.
Совсем необязательно, если у человека, оцененного по достоинству, оно есть. Может тот, кто его оценил, мерил по достоинству своему.
Ах, эти майские дожди!!!
Что наполняют землю влагой…
Зальют души моей костры
И станут для меня пощадой.
Греми гроза, лей веселей!!!
Не пожалей чистой водицы…
Мы поспешим домой быстрей,
Чтоб у окошка насладиться.
Ах, эти майские дожди!!!
Как вы смелы и так внезапны…
Двор опустел от детворы,
Только сверкали у них пятки.
Доктор сказал, что при моём остеопорозе мне нельзя падать, носить тяжёлое и крепко обниматься. Теперь живу так, как лекарь прописал: летаю, меня носят на руках и целуют… целуют…Эх, где этот врач раньше был…
Любимый, я плачу. Я вдруг осознала,
Как жизнь быстротечна. И времени мало.
Ах, Боже! Мой Боже. Куда мы бежали?!
За призрачным счастьем. Спешили, страдали.
И грезилось нам, и мелькалось вдали.
И мы все бежали по грязи, в пыли.
А счастье за нами так долго бежало.
Кричало и падало, не отставало.
Вот и до финиша мы добежали.
Любимый, ты плачешь. Мы оба устали.
Давай отдохнем, отдышаться нам надо.
Назад оглянулись. А счастье то рядом!
Судьба порой не милосердна, но далеко не дура.
Когда душа устанет ждать весны,
Услышав в песне чьей — то нотку фальши,
Я отдыхаю в храме тишины
От суеты и праздности подальше.
Я ухожу подальше от людей,
Чтобы опять, заглядывая в бездну,
Поверить самой дерзкой из идей
О том, что время может вдруг исчезнуть.
У времени нет собственных часов
Лишь только блики вечности — мгновенья.
Я запираю сердце на засов
И погружаюсь в озеро забвенья.
Кладу земные страсти на весы
И нежность к Богу — чувство неземное,
И растворяюсь в капельке росы,
Предощущая бытиё иное.
Иногда надо быть последним.
Всю войну прошёл солдат бывалый,
Пыль глотая фронтовых дорог.
Боль и холод, ужас — всё бывало.
Как уж выжил? Видно Бог помог.
Страшный бой тот как сквозь сон он помнит:
Танки, наступавшие стеной,
Кровь и грязь смешавшиеся в комья,
Грохот взрывов и снарядов вой.
Вынес друга он из-под обстрела,
Рядом с ним упав в кровавый снег.
И земля, и небо — всё горело,
Всё смешалось в бешеном огне.
Яростно стрелял и оглушённо,
Отбивался, делал всё, что мог,
долго, до последнего патрона
и до боли, расколовшей мозг.
.. . В госпитале, в стонущей палате
Он узнал, что сломлена война,
Что вчера представлены к награде —
оба лучших друга - к орденам.
Отгремели дни войны проклятой.
Друг погиб. Солдат остался жив.
И хранил два ордена он свято,
Рядышком в коробку положив.
начищал их, охранял от пыли,
Любовался, вспоминая дни —
Горькие, счастливые, — ведь были,
Оба с другом, молоды они.
Он не думал, что наживы ради,
Чтоб за деньги грязные продать,
Боевые, кровные награды
захотят бандиты отобрать.
Ведь за них когда-то воевал он.
За детей, за внуков бил врага,
А они ворвались чёрным шквалом,
В масках и с обрезами в руках.
Негодяи.. . Им лишь боги судьи.
Это был его последний бой.
И упал на ордена он грудью,
Словно друга заслонив собой.
Пусть грядущее знает,
что ты собираешься жить,
Пусть оно непременно
тебя в свои планы включает.
Пусть оно тебя ждёт и
с букетом сирени встречает.
Пусть не чает обнять и
мечтает с тобою дружить.
Да и ты что — нибудь,
непременно, наметь на четверг,
Судьбоносное что — то
наметь на грядущую среду,
И пошли эсэмэску:
Мол, я на рассвете приеду,
И продолжу тот праздник,
в который Господь меня вверг…
Если у вас есть соперники и конкуренты, то значит, вы ещё чего-то да стоите.
Всё меньше вас. Всё строже ваши лица.
Морщины глубже, резче седина.
И подвигами вашими гордиться
Не в силах заболевшая страна.
Бурлит в интригах, в поисках наживы,
Среди страстей терпя за шоком шок.. .
Вы ж вопреки всем тёмным силам живы,
Открыты сердцем и светлы душой.
А сыновья, под властью капитала,
Спесиво разрывая с прошлым нить,
Крушат жестоко ваши идеалы,
Пытаются святое очернить.
Простите их! Пусть горестно, пусть жутко!
Пусть нет страны, такой, как сберегли.
Простите тех, которые в маршрутке,
Скандаля выгрызают с вас рубли.
И нет лекарств бесплатных. Чья-то дача
На ваши деньги строится опять.
И даже льготы — жалкие подачки —
У вас постановили отобрать.
Но вы мудры. Вы выше и сильнее
Всех передряг. Всей этой суеты.
И лица ваши строгие светлеют,
Когда вам дарят школьники цветы.
Блестят глаза, и отступают беды,
Досада и обиды — ни к чему.
И ваш великий праздник — День победы-
Вновь засверкает. Вопреки всему!
сам себя погрузил с головой в этот омут.
даже, если хотел бы, уже не смогу,
свою жизнь воротить и прожить по-другому …
на песке, а не ниц на снегу.
я взлетал, я витал, я (!) парил в поднебесье,
упиваясь красой неизведанных звёзд.
… пел псалмы и молитвы, и странные песни.
жизнь вкушал, не дозируя доз.
я душой с головой, очень часто был в ссоре,
но всегда, из засады готов для броска.
… я хотел себе дом ближе к берегу моря,
строя замки на нём из песка…
я приблизил мечту и желанные цели,
научившись смотреть неудачам в глаза.
… но когда получил вдоволь хлеба и зрелищ,
не сработали вдруг тормоза…
… я так рвался сбежать за моря океаны,
отвергая чертей, строил собственный рай…
но вдруг понял, в итоге, хоть это и странно,
… мне родным стал (!) … заснеженный край …
БЕССМЕРТЕН!
Сорок пятый год, канун апреля,
боем вспахан луг в чужой стране,
и звучат победно птичьи трели,
вопреки умолкнувшей войне.
Бой затих вчера, снег рыхлый тает,
под пробитой каской — кромка льда.
Весело журча ручей стекает
в пасть воронки, черной, как беда.
И лежит солдат, раскинув руки,
землю обгоревшую обняв,
на лице уже не видно муки,
лишь следы вчерашнего огня.
Между пальцев первые травинки,
сломанный подснежник у виска,
и звенит средь комьев мёрзлой глины
тихой лаской песня ручейка.
Встретившись с медалью за отвагу,
отразился яркий солнца блик.
До победы два рывка! Два шага!
Он лежит — бессмертен и велик.