Какая мать не просит у небес
Птенцам своим особенную милость,
Нет на Земле ни уголков, ни мест,
Где бы её молитва ни светилась,
Где бы она, спасая, не плыла —
И в это я с безумной силой верю…
Я — тоже мама, все мои дела
Одной величиною нужно мерить:
Их счастьем, их полётом, благом их
Во имя продолженья, созиданья,
Раз нет у жизни помыслов иных —
Лишь несть и длить своё существованье…
И потому молитвы матерей
И ныне, и из века в век, и присно
В любви своей светлы и бескорыстны…
Храни, Господь, храни моих детей…
Помоги мне, Господи, принять
Все те беды и все те потери,
Не сдержать которых, не унять,
Не захлопнуть перед ними двери.
Помоги, прошу, и дай мне сил
Не проклясть, и не предаться мести,
Остуди гневливость и мой пыл,
Дай душе покоя. Ну, а если
Всё ж возможность крохотная есть,
Я хочу бороться, Боже, слышишь,
Помоги, и я сочту за честь
Мужество, дарованное свыше.
Дай, прошу, какой-нибудь мне знак,
Мудрости — увидеть шанс и сделать
На пути нелёгком первый шаг,
Чтоб надежду я не проглядела,
Нет её — дай разума - понять…
Помоги… всё…Господи, принять…
Не троньте нас… Смотрите, как нас много,
Себя в обиду больше не дадим,
Вернули веру в Родину и в Бога,
И о героях память сохраним.
Не лезьте к нам… Мы разберемся сами,
Свои святыни есть у нас давно…
Не думали, что вы нас — сапогами,
Когда в Европу делали окно,
Что будете топтаться в наших душах,
Пытаясь свой порядок навязать.
Есть то, что никогда в нас не разрушить,
Свободы дух, который не отнять.
Светящиеся белые березы
Под русским небом свечками стоят —
Вам не понять, зачем вскипают слезы,
Когда они над полем шелестят.
Еду к дому, чуть не плачу,
Тяжесть в думках и груди.
На жену оставил дачу,
Что там будет впереди?
Вся тревожная задачка
В том, что грядки прополов,
Свет-жена найдет заначку
И заначит… Будь здоров!
Там, не тысячи в наличке,
Там, три раза по ноль пять!
Толи спрыгнуть с эллектрички
И запас перекопать?
Эх судьба, пойти стрельнУться?
Револьвера тоже нет!
Ехать дальше… возвернуться?
Дайте дружеский совет?
Средство от депрессии, усталости и грусти — это дорога.
Если бы я был врачом, я бы так и писал в рецепте: «Пациенту требуется 3000 км дороги.»
ШЕФ ПРИВИЛ НЕ ЛУЧШИЕ МАНЕРЫ…
** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** ** **
Устали убеждать, до них не достучаться,
по делу обличать — там будут улыбаться,
зайдутся в поцелуях, фальшивых «обнимашках»
в Евросоюзе Правда плутает в «потеряшках»…
Сытая, довольная вошла «элита» в раж,
бред стал привычным делом — здесь «высший пилотаж»,
где ложь — там провокации — нет подлостям конца,
здесь полная потеря приличного лица…
И сколько б не смахнули вам перхоти с плеча,
здесь, явно, нужна помощь «семейного» врача,
потеряно достоинство, нет чести, чувства меры,
заокеанский шеф привил не лучшие манеры…
---------------
Маргарита Стернина (ritass)
ВЕРНИТЕ ДОБРОТУ…
* * * * * * * * * * * * * * * * * *
Исчезла доброта…, исчезла,
остатки под стекло…, в музей…,
корысть «из тюбика полезла»
и в тренде жулик, прохиндей…
Верните людям доброту,
она ценней любого злата,
без доброты — жизнь в пустоту
и времени пустая трата…
-------------
Маргарита Стернина (ritass)
Сперва ребром, потом в анфас,
потом сослал подальше с глаз.
поставил раком на утёс
и слева хук ему нанёс…
Толпа вздохнула: молодец!
теперь вопросов нет, — конец!
Кто научился жить на МРОТ, тот с голодухи не помрет.
До озноба любить… до боли,
до последнего в жизни вздоха,
волей стать и твоей неволей,
нежность в сердце копя по крохам.
Думать, мыслить, дышать стихами,
взвиться в небо белёсым дымом,
жить с грехами и с не грехами,
бредить ночью тобой, Любимый.
Начертать имена на звёздах,
обнимая зарю с рассветом,
мир хранить, что двоими создан,
стать прохладою жарким летом.
Научиться вставать и падать,
научиться летать и верить,
и мечты узнавать по взгляду,
и обидами жизнь не мерить.
Лёгкой каплей дождя скатиться,
на ладони снежинкой таять,
стать ягнёнком иль грозной львицей,
иль свободной, как птичья стая.
Быть собой, не играя роли,
стать титановой, если плохо…
До озноба любить… до боли,
до последнего в жизни вздоха.
Из записной потертой книжки
Две строчки о бойце-парнишке,
Что был в сороковом году
Убит в Финляндии на льду.
Лежало как-то неумело
По-детски маленькое тело.
Шинель ко льду мороз прижал,
Далеко шапка отлетела.
Казалось, мальчик не лежал,
А все еще бегом бежал
Да лед за полу придержал…
Среди большой войны жестокой,
С чего — ума не приложу,
Мне жалко той судьбы далекой,
Как будто мертвый, одинокий,
Как будто это я лежу,
Примерзший, маленький, убитый
На той войне незнаменитой,
Забытый, маленький, лежу.
1943
Отступать нельзя, Максим глубоко вдохнул и быстро выдохнул в два прихода. Из деревни доносится горестный вой баб бросающих родные хаты, плач детей, ничего не понимающих, но напуганных сгущающейся атмосферой. Нужно дать им время, иначе… сердце сжалось, вспомнились рассказы фронтовиков о сожженных амбарах, полных людей, истерзанных, замученных женщинах и детях.
В обрубке ноги нарастает фантомная боль. Стараясь отвлечься, проверил механизм пулемёта, долгие годы лежавшего в подполе.
— Не подведи!
Густой подлесок надёжно скрывает от чужих глаз, зато дорогу видно прекрасно, особенно пыльное облако вдалеке. Под отсутствующей коленкой засосало, за ним идёт смерть. Двух запасных дисковых магазинов не хватит для остановки колонны, хотя чего уж там… один бы отстрелять.
— Только выиграть время, пусть убегут подальше в лес, там их не найдут… а я, что я, свое отжил, да и толку от калеки в лесу?
Сердце защемило, больше никогда не обнять дочку, не понянчить внуков, даже с женой не поругаться. Кулаки сжались до хруста, ногти врезались в кожу.
***
Йохен с любопытством оглядывает просторы дикого русланда из люльки мотоцикла. Основные войска коммунистов далеко, не в силах защитить местных. Йохен широко улыбнулся, вспоминая забавы с деревенскими девицами. Такие сочные, полные дикой жизни и стеснённые патриархальным воспитанием, а как пляшут в верёвке!
Позади плетётся пехота, тяжело катятся бронированные машины. Солдаты с жадностью смотрят на приближающуюся деревню. Там ждут тёплые постели, свежее мясо, девки и полный набор радостей войны. Что может быть лучше измывательств над беззащитными? Насиловать девку на глазах умирающих родителей, а по утру загонять выживших в сарай и сжигать, постреливая по выбегающим из огня. Коммунисты не люди, как и евреи, они должны быть срезаны под корень, без пощады.
Водитель заулюлюкал, указывая пальцем в сторону деревни, Йохен засмеялся. Видно бегущие к лесу фигурки, ничего, далеко не уйдут. Так тоже хорошо, можно будет отдохнуть охотой! Перестрелять человекообразную скотину, а после войны, по обещанию фюрера, можно взять тут надел…
Сухой треск оборвал радужные мысли, водитель закричал, грудь прочертила линия красных точек, фонтанирующих кровью. Мотоцикл вильнул и слетел в кювет, протаранив одинокое деревце. Йохен ничего не увидел, шальная пуля сорвала часть черепа.
Свинцовый шквал смёл первый ряд, вышиб колючие искры из брони танка. Сориентировавшись, немцы открыли огонь по пролеску, пули выбивают фонтаны щепок из стволов, срезают ветки. Партизанский пулемёт замолк на минуту, выждав начал стрелять короткими очередями.
***
Через два часа из леса вытащили нечто отдаленное напоминающее человека, так и не выпустившего ручной пулемёт. Командир зло оглядел тело, коротко спросил:
— Где остальные?
— Больше никого…
— Не шути со мной, щенок, мы половину боезапаса расстреляли! Там обязаны быть ещё тела. Не мог же один человек удерживать нас?!
— Со всем уважением, он смог.
Ты круглосуточно на стиле:
Сверяешь с лучшим глянцем look.
Мечтаешь, чтоб тебя пустили
Божки гламурные в свой круг.
В порядке брови и ресницы,
На голове уложен блонд,
Но не желает восхититься
Пока рассеянный бомонд…
А восхитился только Рафик-
Зануда с розничных продаж.
…Рабочий угнетает график,
Печалит серый антураж.
В однушке за пределом МКАДа
Хлебаешь жиденький бульон:
Спустила снова три оклада
На сумочку «Луи Витон».
Луи Витон — это причастность
К вип-миру и хороший вкус!
С ним можно проходить, не прячась,
На вечеринку класса «люкс»…
Но там одеты все иначе,
Уважить надо бы дресс -код
Винтажным платьем от «версаче «.
И ты берешь кредит на год…
Но ты поймешь лет через «надцать»
Неточность в выборе пути:
За миром «випов» не угнаться.
Эй, Рафик! Где тебя найти?..
#натаволодина
Тем, кто держит в ладонях сейчас чьё-то сердце,
Чью-то веру, надежду и даже мечту,
И волшебную сказку… из давнего детства,
И, наверное, всё же ещё доброту…
Каждый может дать жизнь и надеждам, и чуду,
Став волшебником добрым уже наяву,
И теперь рядом быть в этой жизни повсюду…
Нужно просто однажды поверить в судьбу.
Каждый может любить беззаветно и свято,
Не предать, не уйти, рядом быть до конца…
Ведь для счастья, поверьте, нам много не надо:
Душам быть в унисон и в такт биться сердцам.
Каждый держит в ладонях порой чьё-то сердце
И любовь, и надежду и, может быть, жизнь…
Аккуратней держите — не дайте разбиться!..
Ведь за это себя будет трудно простить…
В мире лжи и в мире хамства,
Не могу я больше жить,
В мире пьянства, хулиганства,
Не хочу ни с кем дружить!
Всюду ложь, обман, продажность,
Кривотолки суеты,
Всюду хамская бездарность,
Всюду шабаш темноты.
Власть как шлюха на базаре,
Всем даёт, ей не впервой,
Лишь платили бы в угаре,
Ей за секс монетой той.
Наплевать им с колокольни,
На тебя и на меня,
Для простого человека,
Правды нет, нет жития…
Нет защиты, нет покоя,
И в ломбард снесли меха,
Золотые украшенья,
Снова выросли, беда…
Подкралась вновь незаметно,
Стукнув камнем по виску,
А народ всё отмечает,
Всё гуляет, по фигу…
На носу опять потеха,
Зимней сказки чудеса,
Тешим мир Олимпиадой,
Деньги деть нам некуда…
Пятьдесят тех миллиардов,
Да зелёных на сукне,
Разделите не ленитесь,
На живущих нас в стране.
Эх, гуляй, гуляй рванина,
Веселись и пей народ,
Вновь Россия удивила,
В Сочи президент зовёт!
А в провинции, в деревне,
До сих пор всё свечи жгут,
Да дровами топят печи,
Да с реки воду берут.
Плачет бедная старуха,
Умирать пришёл ей срок,
Всё молится на иконы,
Что в углу, всё им поклон.
Да бросает взор на мужа,
Что висит на той стене,
Не вернулся с того фронта,
Тяжко было жить вдове…