Всё пройдёт и пылью станет,
И душа любить устанет.
Выгорит печаль до дна,
Как пришла — уйду одна.
Поплыву я в лодке дней,
К тихой пристани моей.
Там, где раньше жизнь была,
Всё сгорело. Лишь зола.
И ни зависть, и ни злоба,
Там не делают погоды.
Нет борьбы, и нет ненастья
Нет ни горя, нет и счастья.
Ничего уже не будет.
Всё, что выдумали люди,
По другому там зовётся.
Лодка дней в песок уткнётся.
Всё, приплыли — вылезай!
В никуда не опоздай!
лишь стоило расправить крылья
стал задевать других людей
да что земля ведь даже неба
уже хватает не для всех
сниму квартиру в вашем доме
добропорядочен непьющ
курю без дыма сплю без секса
детей животных дрели нет
мне приснилось будто
сын наш вырос вань
и принёс с работы
первый свой юань
А та страна уже недалеко,
Причудливы строений очертанья.
Я знаю, как мне будет нелегко,
Сказать всему живому: до свиданья!
А в той стране ни окон, ни огней,
Лишь свет звезды, печальный и неяркий.
И не придёт никто туда ко мне,
Ведь жизнь была лишь временным подарком.
И только камень будет на груди,
А в изголовье лишь земли подушка.
Из мрака будет мне звезда светить
Никчёмною, безрадостной игрушкой.
Ведь время всё стирает в порошок —
У Вечности обратной связи нет.
«Хоть жить всегда чертовски хорошо!» —
Однажды написал один поэт.
Не устраивай пожар не зная как его сдержать.
Женатый мужичок, как бычок. Короткую веревку сразу рвет, а на длинной всю жизнь болтается.
Не любил никогда города,
Те бездушно-бетонные дебри,
Суета бесконечно чужда,
Там ходить можно только по зебре.
Мою душу зовет тот простор,
Где поля от хлебов золотые,
Где река и крутой косогор,
А в деревне все лица родные.
Я б уехал туда навсегда,
Только где отыскать это место?
Я в деревне не жил никогда,
Заждалась там меня вдруг невеста?..
Всё, что мы пишем, кем-то уже было подумано. И если мы пишем сердцем, то рано или поздно попадём в плагиат.
Не любят люди смотреть в глаза тем, перед кем они виноваты.
Повышенный уровень геможлобина
И оказывается для этого вовсе не обязательна нужна советская власть. Уже почти тридцать лет ее нет, а советский человек живее всех живых. Он все так же послушно ходит на партсобрания, митинги и прочие мероприятия на которые ему укажут сверху. Он также как и прежде боится начальства начиная с самого мелкого. И ему пофиг что строить: коммунизм или капитализм, лишь бы не сильно били и давали зарплату вовремя. Ну еще и путевка на Черноморское побережье не помешает. И его линия всегда колеблется вместе с линией партии. Ведь это основа его выживания. Кто-то назовет это покорностью, а я назову это хитростью. Советский человек хитер своим простодушием. Он идет только туда куда идет большинство. Если большинство ныряет в прорубь на крещение, советский человек тоже ныряет в прорубь. Если большинство «за» уничтожение импортного сыра, он тоже «за». Хотя при этом спокойно может его лопать дома под одеялом. Все в церковь — и он в церковь. Все на собрание и он тоже на собрание. И даже может выступить сжав кепку в кулаке и пустив довольно искреннюю слезу умиления и гордости за что-нибудь.
Ох и хитер наш советский человек. Но только до тех пор пока к нему явно не залезут в его карман. И вот тут вся советскость сразу резко пропадает. Нет, к соседу в карман можно и даже приветствуется. «Но я же свой — буржуинский! Я тоже опечален судьбой Дерипаски, Сирии и хочу чтобы Америка подавилась своей Силиконовой долиной».
По чуть-чуть делится готов. На Крымский мост, на Донбасс и даже на ту же Сирию. Но только по чуть-чуть. И тогда он готов служить вечно. А какая там власть на дворе — пофиг. Главное вовремя под нее подстроиться. «Наша цель — коммунизм. Воистину воскрес»!
Друзей предавать это подло, Кто тебе скажет правду в глаза если не друг… И набьет морду тому кто будет плохо о тебе говорить. Настоящих друзей мало.
Помню об этом всегда. Если друг однажды предАл, то это всё… Значит друга ты потерял. Скорее всего он и не был другом, а пытался показать себя таковым.
В мире много фальши и не всегда её сразу разглядишь.
«Наше дело правое. Враг будет разбит.
Победа будет за нами!»
Запах табака и птичьей вишни,
Платьице не новое в горошек.
Все слова сейчас уже излишни,
Главное — читается меж строчек.
Помнишь, уходил еще мальчишкой
Твой любимый, суженый, дружочек.
В двадцать три, без права на ошибку
В тыл врага. И четырех лет прочерк.
Дома на трюмо родная скрипка,
Струны спят, обернуты в платочек,
В кофре довоенная открытка,
На пюпитре вместо нот листочек:
«Здравствуй, мама!» — кружится пластинка. —
«Здравствуй многоточье» — «Сына почерк!» —
И по тонким маминым морщинкам
Слезы: «Возвращайся же, сыночек!»
А солдат глаз не сомкнет в пехоте,
Обеззвучен крик и штык наточен —
Вермахту, отпор стрелковой роте —
Уж Победой Красной напророчен.
Взяты Бранденбургские ворота,
Город обездвижен, обесточен.
У колонны правой — алой нотой
Знамя над Рейхстагом. Дни и ночи
Письма-треуголки из блокнота —
Журавлями полевая почта:
Высечен бесстрашием, болью, потом
Каждый завиток букв между строчек.
И от крови черная трава
Зиждется у придорожных кочек,
Не могилы — смерти острова,
Пепелище по квадратам точек…
Позолотой солнца купола
Вновь горят и взрывы не грохочут.
Тишина. Весенняя Москва
В зелени разбухших майских почек.
Марш победный, слезы, ордена,
Платьице не новое в горошек.
Пред глазами жизнь вся и мечта —
Лишь бы воротился твой дружочек!
Пусть никто, ни разу, никогда
На прощанье не махнет платочком —
Не узнает, как страшна беда,
Как война казнит по одиночке.
Он вернется — милый и живой,
С трогательной, радостной улыбкой,
Обожженный будто бы войной,
Раненный, опрется на калитку.
Пусть и с перевязанной рукой —
Разве он не вспомнит своей скрипки?
Главное — целехонький, живой,
В двадцать семь, без права на ошибку.
Дома у икон прочтет молитву,
Кофр достанет, вспомнит выпускной.
Письма соберет свои с пюпитра —
Молодой, но чуточку седой.
Скрипка запоет… от взглядов скрыты
Эфы за солдатскою душой.
Сколько крови пролито, убито.
Он вернулся. Он теперь — Герой.
9 мая 2018 года
Copyright: Маргарита Мендель, 2018
Свидетельство о публикации 118050906026
Желаю чёрную икру,
бананов вот неймётся,
но тихо яблочко жую,
и ничего, жуётся!