У мамы было плохое настроение, и она весь вечер пилила папу по поводу и без. Когда она сварила яйца для салата и поставила их в холодную воду, папа заменил их сырыми и закрылся у себя в комнате на замок. Папа говорит, что вопли было слышно на пару этажей вниз.
Оба уже на пенсии, а развлекаться не перестали…
Как же хорошо вот так посидеть вечерком перед телевизором, с чашечкой чая и думать о чём-то своём. В такие моменты тебя покидают все проблемы, всё в жизни кажется совсем неважным и ты просто наслаждаешься моментом.
Сделав глоток чая, я отвлёкся от мыслей и сфокусировал взгляд на экране телевизора. Вроде ничего интересного, обычные новости, но что-то привлекло моё внимание.
«Учёные проверили данные со спутника, который был запущен в открытый космос ещё пятнадцать лет назад. К сожалению, или возможно к счастью, никаких признаков жизни на других планетах обнаружить не удалось.»
— Как думаешь, Мурзик, найдут они там в своём космосе инопланетян? — спросил я кота, лежавшего у меня на коленях. — Интересно, вот ищут они там свою «жизнь разумную», а стоит ли оно того вообще?
— Не там ищут, — зевнул кот, и потянувшись посмотрел мне в глаза. — Да и сами они не очень-то и разумные.
— Ну да, воо… ААААА! — закричал я, скинув кота на пол и, перевернувшись вместе с креслом, хорошо приложился затылком. Чай вылился мне футболку, но боли я не почувствовал из-за страха. — Ты… Т-тыы, го-говоооришь?!
— Нет, тебе показалось. — Меланхолично ответил кот, наблюдая за тем как я отползаю к стенке.
— Что ты такое?! Изыди! — Вскрикнул я опять и попытался отползти к столу, на котором лежал телефон. — Я-я-я се-сейчас в полицию позвоню!
— И что ты скажешь? Что с тобой кот говорит? — он странно мяукнул, будто засмеялся. — И отправят тебя Миха в дурку. А за мной кто смотреть будет? Кормить там, лоток менять.
— Ладно, я понял тебя. — Сказал я, немного успокоившись. — Кто ты и что сделал с моим котом?
— Совсем парень умом тронулся, — промурчал кот, прикрыв голову лапой. — Кота собственного не может узнать!
— Мой кот не разговаривает! — вспылил я, но сразу успокоился, так как ушибленная голова сильно заболела. — По крайней мере раньше не разговаривал. Повторю вопрос, кто ты?
— Сядь и успокойся, а я тебе всё объясню. — Сказал кот и отошёл от меня на несколько шагов, освободив проход к креслу. — Не буду я тебя трогать. Вы люди всегда такие пугливые?
— Нет, только когда с нами коты начинают разговаривать. — Ответил я с ноткой сарказма в голосе и поставил кресло на ножки. — Объясняй, давай, говорящий комок шерсти.
— У мешка с костями слышу, — огрызнулся Мурзик. — Я твой кот, которого ты ещё котёнком подобрал в подъезде. Я всё помню. Да, я могу говорить, как и большинство других животных. Но мне нет смысла этого делать, разве что когда скучно.
— Большинство? Это, например, какие? — я потрогал голову, на затылке довольно большая шишка и болит сильно. — И почему вы не говорите всё время? Например, с людьми?
— Ты дурачок или да? — сказал кот и посмотрел на меня как на идиота. — Вот скажи мне, что сделают люди, когда узнают, что животные умеют говорить? Минимум отправят в цирк. Или, что ещё хуже — пустят на исследования. Лично я не горю желанием отдать свою жизнь какому-то хирургу, что на камеру будет вытаскивать все мои органы и искать в моей голове то, что отвечает за интеллект.
— Ну да, тут я как-то не подумал… — я почесал затылок и сразу понял, что это была не лучшая идея. — Ай, бл… Но почему тогда ты со мной сейчас разговариваешь? Не боишься, что я раскрою всем вашу тайну?
— Вперёд. Вот телефон, звони и в психушку сразу, готовь себе палату с мягкими стенами. — Кот лениво зевнул. — Хотя, судя по твоей истории браузера, тебе туда дорога была ещё до того, как ты узнал что мы говорим.
— Что?! То-есть… Всё это время, ты всё понимал?! — я покраснел до корней волос. — Ты… Ты… Животное!
— Оно самое. — Мурлыкнул кот и запрыгнул на стол. — Я самый обычный кот. И я — животное. Это вы люди ставите себя выше остальных, хотя сами не намного-то и умнее аквариумной рыбки.
— Уж кто бы гово… — не успел я закончить фразу, как кот прыгнул мне на грудь, опять опрокинув кресло на пол. Второго удара моё сознание не выдержало и я отключился.
* * *
Очнулся я утром, в весьма странной позе. Фактически, я сидел в кресле, только почему-то спинка его была на полу и сверху на меня смотрели мои колени.
— Что вчера было-то? — спросил я в пустоту, пытаясь встать. Голова отозвалась сильной болью и, ощупав затылок, я нашёл большую шишку. — Это же надо было так удачно упасть. Ничего не помню. Мурзик, что вчера было?
Ответом мне было лишь мурчание. Я отправился на кухню, всё же утро лучше начинать с кофе. Да и в морозилке должен быть лёд, а то голова болит ужасно.
— Эх, люди. Тоже мне, самые умные существа на земле. — Хмыкнул под нос кот и, свернувшись клубком, уснул.
Прощение, признаюсь, давалось мне всегда нелегко. Такой, уж, у меня характер… Ненавижу возвращаться в прошлое… и пережевывать старый мусор обиды… Живу настоящим и то, что ушло, то ушло…
Но с недавнего времени пересмотрела свои взгляды на этот вопрос…
Я гордость свою иногда сую подальше и прощаю… потому что понимаю, что не стоит держать этот груз в себе…
Но это нелегко… Очень нелегко…
Правда простить — не всегда означает вернуться. Иногда, прощая человека, мы его отпускаем и расстаемся… Потому что пока ненавистные думы о нем жили в тебе, ты еще был привязан к человеку… А когда ты простил, то … отрезал нить, связывающую вас…, отстегнул от себя человека… безвозвратно… навсегда, потеряв в него всякую веру…
Но если человек тебе очень дорог, то он всё же заслуживает второго шанса… /я так думаю…/
Проститутка — это даже и не профессия, это — суть человека и никакая религия, а тем более, коммунистический атеизм, еще не исправила природы человека-проститутки, которая формируется уже в утробе матери.
Ровесники-друзья — отражение твоего старения и деградации и, именно, они-то могут позволить себе, будучи друзьями, не держать своего языка, который по природе своей без костей, за зубами. Как говорится, лучше заведи себе врагов, которые будут тебя дисциплинировать, чем горе-друзей.
Люблю хорошие духи! Иногда они бывают такие, что хочется жить, несмотря ни на что, и жить иначе, другой жизнью, где есть этот безмятежно прекрасный запах и, конечно же, счастье!
Настоящие духи — это запах счастья, сбывшихся надежд, запах недостижимого душевного благополучия, когда всё — за тебя, и ничто не против, и никакие проблемы и люди не посягают на твою единственную жизнь, данную именно тебе. Ведь человек рождается не для страданий и испытаний (да простит меня православная церковь!), а для созидания и радости. Об этом всегда мечтают его родители, и это должен помнить он сам.
Иногда я встречаю такой необыкновенный аромат на улице. Прекрасный, обволакивающий, утешительный, уводящий от жестокой реальности запах волнами проплывает мимо меня… Скоро он рассеется в воздухе, и впору спросить у его нарядной хозяйки: «Скажите, пожалуйста, что это за чудо?» Но — неловко: так не принято. К тому же — это её личное счастье, её благополучие, которое она уносит с собой по улице и прячет за дверью своей квартиры.
Я тоже нахожу себе такие духи, от которых хочется жить, и радуюсь им, как обретённому счастью, и берегу их для особого случая… Берегу, не сразу открываю флакон — открытые духи, как вино, не могут стоять долго, а я хочу, чтобы счастье длилось долго. Но так не бывает, счастье — это всего лишь моменты жизни…
Духов и раньше было много, но среди наших таких, чтобы сразу и навсегда влюбиться в них… таких мне, пожалуй, не встречалось. Приятные, нежные, радостные — были: «Лесной ландыш», «Только ты», «Тебе одной». Ещё помню рижские: «Кокетка», «Консуэло» и какие-то зелёноватые, свежие, летние — они мне очень нравились, потому что напоминали солнце, молодую траву и скромные, с едва слышным запахом, луговые цветы родной природы.
Полюбившиеся духи стояли рядом, на полке книжного шкафа, и давали ощущение уверенности в том, что всё это — дорогое, радостное, нежное — будет с тобой всегда.
Но вот так, чтобы идти за кем-то следом, зачарованной, захваченной в плен волшебным ароматом, — такими были, пожалуй, только французские духи. Помнятся несколько самых известных во времена моей юности — «Клима», «Мажи нуар», «Же озэ», «Мадам Роша» — совершенно чудные, опьяняющие запахи.
Знаменитые духи «Клима», наверное, уже не выпускают — разве что имитации, но я помню тот элегантный, завораживающий запах до сих пор. Одна обеспеченная студентка на нашем курсе покупала только их и практически каждый день благоухала рядом с нами на лекциях. Этого было уже достаточно. Вдохнёшь, вздохнёшь… Всё-таки французские ароматы были слишком праздничными, шикарными для нашей скромной студенческой жизни.
А остальных девочек вполне устраивали популярные тогда польские духи «Быть может…», болгарские «Сигнатюр» или наши «Серебристый ландыш» — весёленькие такие!
Но самые-самые для меня были всё-таки — «Диориссимо». Это была любовь с первого взгляда, если можно так сказать, с первого обоняния совершенно неземного аромата, привезённого в маленьком флакончике студенткой-иностранкой.
Девушка приехала из Бангладеш, такая миниатюрная восточная красавица, и флакончик у неё был крохотный — можно только понюхать. Но нам и этого хватало. Заглядывая в комнату к однокурснице, мы непременно брали в руки духи, принадлежавшие её соседке. Они пахли даже через пробку — так чудесно!
А потом волшебные духи неожиданно появились и у нас. Я, конечно, купила их, и к моему молодому счастью добавился этот несравненный аромат…
«Диориссимо»… Уже само название — возвышенно-музыкальное, оно звучит как пароль. Это нежнейший запах ландышей с нотой сирени плюс нечто тайное, известное только парфюмерам. Запах счастья…
Наверное, это ностальгия по тем, прежним впечатлениям от запахов… По той неожиданной радости, которую они приносили… Сейчас всё воспринимается уже не так восторженно. Скорее, с приятной грустью. Запах счастья — это ещё не само счастье.
И всё-таки иногда мне хочется спросить у незнакомой женщины: «Как называются ваши духи?»
А если вдруг ударят по щеке,
Простишь ли ты, свободу уважая,
С душою беззаботной налегке,
Врагов своим терпеньем раздражая?!!
Не удивляйся, если по щекам
Тебя с усмешкой снова «приласкают»:
Любовь к подобным «ласкам» велика,
Когда им молчаливо потакают…
Не лучше ль просто сразу дать понять,
Что есть границы крепнущей «свободе»,
И эту вседозволенность унять,
Что свойственна нахальной их породе?!!
Чтоб знали своё место «господа»,
Извилиной пока не понимая,
Что лучше не соваться им туда,
Где с рылом, со свиным, не принимают!
Copyright: Эдель Вайс, 2015
Свидетельство о публикации 115072808018
Кто ещё желает исчезнуть из моей жизни? Да вы, говорите, не стесняйтесь
бывает в детстве не хватает
игрушек ласки леденцов
и приносящих их с работы
отцов
Больше всего меня пугают ровесники. Какого хрена они такие старые?
Кому — везёт в любви, кому-то — в карты…
И в жизни ставки, как на ипподроме!
Мелькают только финиши, да старты,
А кто-то жизнь растрачивает в коме…
Кого-то обошли на повороте,
Хоть он в успехе был уверен точно,
Но тонет, бедный, дел в водовороте,
Увязнув в них по горло очень прочно…
А кто-то возлежит на пьедестале,
Где гордость и величие — безмерны,
А о другом и думать перестали:
Не дотянул до финиша, наверно…
Запомни твёрдо: жизнь неповторима,
Ты каждым мигом жизни наслаждайся!
Вдруг не заметишь, как промчится мимо,
Тогда не остановишь, не пытайся…
Copyright: Эдель Вайс, 2016
Свидетельство о публикации 116102109533
И я — в единственном числе,
И ты. Ты тоже одиночка,
Как на пустои странице точка
Или как искорка в золе.
Как в одиночку выжить здесь?
Но мы глагол «любить» спрягаем,
Друг другу выжить помогаем,
Преображая космос весь.
Вы поглядите в мои глазки…
На свете нету краше чуда…
Я к вам пришла из доброй сказки…
Ну, просто выгнали оттуда
Прежде чем предложить кому то помощь, трезво оцени свои возможности: и моральные, и материальные, и физические! Предавать человека, который надеется на твою поддержку — самая страшная из всех подлостей…
Я ухожу.
Как уходят впервые.
Как уходит ко дну океана корабль.
Для кого-то кусочком истории слынет,
Но для кого-то плыть он будет всегда.
Я ухожу.
Как уходят отныне.
Как уходит из мира любой человек.
Как гибнет чайка в моря пучине,
Не дожив до конца свой счастливейший век.
Я ухожу.
Как уходят в порыве.
В порыве навсегда обрести тишину.
Но застрял мой якорь в вязкой трясине.
Не пускает она его на глубину.
Я ухожу.
Как уходят в четыре.
На лодке, к востоку, изучать горизонт.
Правда, море это в совсем другом мире.
Скоро, уснув, увижу берег я тот.