Ночь приближается быстрее, чем день.
Нарисованный камин
На кирпичной старой стенке.
Я сижу совсем один.
Перед ним считаю деньги.
Жменя грязных медяков.
Вот и всё моё богатство.
Есть ещё остывший плов —
Щедрый дар от государства.
Есть шарманка, ржавый нож
И какое-то полено.
Я обычный старый бомж.
Я с тоской гляжу на стены.
Был бы рядом уголёк,
Рисовал бы вновь картины.
Только мир ко мне жесток.
Нет ни красок, ни холстины,
Ни простого уголька,
Ни блокнота, ни тетради.
Снова чешется рука.
Снова хочется потратить
Всё что есть на яркий мир
Из пейзажей и портретов.
Мой талант толпе не мил.
Я не нужен. Знаю это.
Только больно не творить.
Нет мне жизни без искусства.
Есть полено. Так и быть.
Все дряхлеющие чувства,
Весь запас последних сил
Я вложу в простую куклу.
Нож о стену заточил.
Вдохновенье не потухло.
Вдохновенье всё теплей.
Жжёт потрёпанную душу.
Из бесформенных теней
Образ просится наружу…
Ровно сутки без еды.
Плов давно сожрала крыса.
Вот и творчества плоды
И фантазии капризы.
Рот широкий. Длинный нос.
Предо мной смешной мальчишка.
До колена не дорос.
Озорной. И даже слишком.
Долгожданный мой сынок.
Не родившийся ребёнок.
Я создатель. Сделал. Смог.
А в руке ножа осколок.
Я волшебник? Вроде нет.
Это что ещё за глюки?
Что за шутки? Что за бред?
Шевельнулись куклы руки,
Наклонилась голова,
Глазки резво заморгали.
Кукла дышит? Как? Жива?
А старик ещё нормален?
Ладно, милый карапуз,
Будешь зваться Буратино.
Ешь опилки? Это плюс.
Был поленом. Стал мне сыном.
Атмосферное давление составляет как известно (не всем конечно) 1 кило на 1 см в квадрате на кожу человека. Хотя все мы находимся под давлением свыше двух тонн, но мы совсем не ощущаем этого давления. Мы об этом вряд ли когда-то задумывались. А вот почему?
Дело в том, что человек состоит из воды. А вода, плазма. кровь
При всей необозримо космической сложности человек устроен просто…
Как мы проявляем себя в чем-то одном, так мы проявляем себя и во всем остальном, даже не отдавая себе в этом отчёта…
Внутренний почерк не изменен. Отпечаток души извилистыми линиями обвивает в жизни всё, что случилось нам прочувствовать и филигранно выступает на поверхности ответного отклика…
Во всём вами созданном, сказанном, нарисованном, написанном, отданном запечатлён автопортрет и внимательный взгляд без труда прочитает и разглядит вас совершенно обнажённого, увидит очищающий свет или отброшенную тьмой тень… чуткий слух услышит фальшь или уловит небесную гармонию вашего голоса… воздушным прохладным потоком по спине ощутит вертикаль или горизонталь ваших слов и желаний, мудрое сердце узнает родственный росчерк или распознает лукавую игру… Интуиция угадает степень чистоты и высоты эманаций, прикоснется к вибрациям, распознает спектр сияния каждой мысли…
Мы предельно открыты, как бы ни были
беспредельно закрыты…
Об этом писал ещё И. Гёте:
Ты знаешь то, что ты на самом деле.
Надень парик с мильонами кудрей,
Стань на ходули, но в душе своей
Ты будешь все таким, каков ты в самом деле.
Я, ты, мы — постоянное откровение…
И вот получается почти по-роденовски, что в сущности, нет ни прекрасного стиля, ни прекрасной линии, ни прекрасного цвета, а только единственная, вечная красота — в правде о нас, которая всегда становится зримой, будь она хоть написанной, хоть проявленной нами как-то по иному…
Хочется творить прекрасное? Писать светлое и нежное? Любить всем своим существом? Созерцая, получать ответы? Не разбрасываться временем? Понимать язык птиц и зверей, камней и растений? Научиться приходить в срок, и даже в самое горькое из времен оставаться преисполненным чудесами? Исцелять прикосновением рук, взгляда, слова? Хочется не пугаться своего увиденного отражения? Тогда к душе, душой, о душе…
Душа — она по природе своей необыкновенная красавица… Она тончайше настроенный камертон для каждой мысли, каждого поступка.
Она лестница в высшее…
И на этой высоте рождается внутренний свет и все обнимающая любовь. Сердце чувствует вечность так же ясно, как рука — твердые предметы. Душа объемлет всё. Весь мир в ней, и она раскрывает его для всех…
Экран телевизора, когда включён — яркий, шумный, а сзади пыль, провода…
Не знаю, куда себя… Земля такая большая, а пойти некуда. Есть, как бы, но тебе туда не хочется или тебя туда не звали, не ждут. Ну и ладно, чего там… все равно не долго все.
Порою, кажущаяся откровенная чушь или глупость, таит в себе больше мудрости и света, чем банальность с амбицией называться мудростью.
В табакерке у бабки из Дели
Завсегда было хмели-сунели:
Коньячка отхлебнёт,
Да понюшку нюхнёт…
Оттого и ничуть не хмелеет.
— Что же делают в жизни мертвые души?
— Мешают жить живым, внешне не отличаясь от них. Только они ненасытны в пустых и самых простых желаниях: еде, питье, женах, власти над другими.
Кто из врагов бесчестит человека так, как иных — собственные наслаждения.
Верить можно во все, что угодно, но вера становится религией только тогда, когда сплетается с правилами жизни, оценкой поступков, мудростью поведения, взглядом, устремленным в будущее.
Счастлив тот, кто направит порыв духа на благо: он уйдет из-под власти судбы и фортуны, будет умерять удачу, одолевать неудачу, презирать то, чем другие восхищаются.
Одна бабушка из Катманду
Раз, в коньячном угарном бреду,
Повредилась умом, —
Нанесла перьев в дом…
И считает себя какаду.
Чистые отношения — это когда двое друг с друга пылинки сдувают.
Сегодня мне весело.
Голова устала от бурь.
Летит с губы песенка
Солнечная, как июль.
Проблемы перемолоты,
И результат не важен.
Я еще в пределах комнаты,
Но мысленно уже на пляже,
Где тополя гигантские,
Где пески от солнца желтые,
Где женщины коричнево-красные
Вызывающе вертят жопами.
Где пива напиток блаженный
Просачивается сквозь организм.
Я еще в троллейбусе, под напряжением,
Но мысленно бегу к кораблику вниз,
Чтобы вдохнуть переправы ветер,
Пусть он легкие мне прополощет!
Пусть расскажет потом своим детям,
Как я прекрасен наощупь.
Как же я буду прекрасен,
Когда вернусь с пляжа затемно!
Когда Солнце упадет в ясли
Пацанчиком пузатеньким.
Я все еще под напряжением,
Но мысленно в райской гавани,
Изредка меняя положения,
Лунной медузой плаваю.
А потом снова утро настанет…
А я все еще в троллейбусе!
Это не жизнь, а какая-то
Сплошная петля Мебиуса!
Боже, как это бесит! -
Мы ведь живем, как бредим.
Но мне все равно весело!
Потому что лето, и крыша едет.