Житейской пресс беспощадно давит робкие
Надежды души, но где тот асфальт который
Может помешать пробиться живой траве?
Начало ХХ века. Москва, вокзал.
Хаймович ждёт объявления посадки, он едет в Одессу делать гешефт. На перроне появляется Рабинович. Хаймович думает:
«Вот подойдёт сейчас Рабинович и спросит, куда это я еду. Если я скажу ему, что еду в Одессу — он же мне весь гешефт испортит. Скажу-ка я ему, что еду в Ростов. Э-э-э, Рабинович — умный человек! Если я скажу ему, что еду в Ростов, он тут же поймёт, что я еду в Одессу… Ну так скажу я ему, что еду в Одессу, и пускай он думает, что я еду в Ростов!»
Подходит Рабинович:
— Здравствуй, Хаймович! И куда это ты едешь?
— В Одессу.
— Э-э-э, Хаймович, не крути! Ты ж таки да едешь в Одессу!
Не будет в душе покоя, пока время не
Оправдает совершенное или уберет
Обвинителей.
- солнышко
— лапушка
— красотка
— красавица
— умница-красавица
— умница
— совсем не изменилась
— почти не изменилась
— стала лучше
— ещё ого-го
— есть ещё порох в пороховницах
— главное, чтобы душа оставалась молодой
Жить по энерции не всегда плохо, особенно
Если в обкатанном механизме жизни
Ты необходимая деталь для любимых
Людей.
Жизнь надо любить. И не только свою…
Самая лучшая учительница, жизнь,
научила меня любить её
Мне снится — я пишу — легко и вдохновенно.
И вольные слова в весеннюю строку
Вливаются, журча во сне самозабвенно,
А дальше — пустота, безмолвие. кто-тут?.
Мне снится — я пишу дыханием горячим,
Испробовав восторг на вкус, на цвет, на жар.
Но засмеется сон и снова одурачит
И унесется прочь, крича — мне очень жаль.
Предатель — черный шут — бессовестная мука!
Как мало нужно мне, как много ты отнял!..
Занудно зажужжала назойливая муха —
На крылышках прозрачных влетела ловко явь.
****
Мне снится — я живу, легко и вдохновенно,
Как птица и не жду лукавства от вселенной.
Полет и высота, осмысленное небо…
Смотрите, вон — я там! Я там… Я знаю… Где-то…
Табличка на калитке: «Стучите громче — во дворе глухая собака».
Не станет ни один герой убитым драконом хвалиться.
И не из скромности вовсе.
Из занятости.
Ему некогда назад оборачиваться: когда есть внутри жажда невероятная до свершений, лишь несвершенное важно. Важно лишь то, что еще не достигнуто. И чем невероятнее цель, тем большей собранности она требует, а, значит, и веры.
Ах, что за песня, нет, не видно ей конца,
Какой то, видимо, изъян, у ней, в сюжете…
Ах, как же милая, тревожно, на душе,
Без Вас ли, с Вами — но тоскую я о лете
Потом, придёт пора, которая, очам,
Поэту верить, просто, сплошь, очарованье,
Но, очарованный, смотри, не прогляди,
Стоит за ней зима с суровым придыханьем…
И будет следущий куплет про холода,
И, далее, как принято в сюжете,
Вслед за зимой, о прелести весны,
И только лишь, потом, о славном лете…
Ах, что за песня, словно сказка для детей,
Какой то, видимо, изъян, был в написанье…
Ведь сей сюжет, он без начала, без конца,
За летом, осень, и так далее, так далее…
Глупый человек — это всегда проблема. И чем безвреднее он кажется, тем больше будут неприятности.
Она стояла в комнате своей,
сжимая крестик на своей груди.
От страха сжалась… Лет пятнадцать ей.
И вновь шептала: «Боже, помоги!»
А у дверей рёв отчима: «Открой!»
И матерные сыпались слова.
Он со всей силы выбил дверь ногой.
«Сама нарвалась, дрянь! Ишь… какова!»
Разило алкоголем за версту.
Схватил девчонку потною рукой.
Она кричала: «Больше не могу!
Пожалуйста! Прошу! Не надо! Стой!»
Глаза как у несчастного котёнка
взывали к его разуму упрямо.
Как сильно изменилась жизнь ребёнка,
совсем не замечала её мама.
В тот день, когда впервые приставал,
она ей всё… как маме рассказала.
В ответ: «Не сочиняй! Он бы не стал!»
И с того дня девчонка перестала
ждать помощи от самого родного
и близкого для сердца человека.
Он надругался раз… снова…и снова.
Проблема мамы — только ипотека.
А детское терпение по швам.
Однажды… Рано утром… На рассвете…
Пост разместила: «Стыд тем матерям,
что слепы: как несчастны рядом дети!»
И в чём была ушла и не вернулась,
закрыв плотнее двери за собой.
В пятнадцать лет вся жизнь перевернулась!
Никто ей не сказал: «Дочь, я с тобой!»
Она ждала, что мать её очнётся.
Найдёт её. Обнимет. Извинится.
Как ото сна кошмарного проснётся,
который никогда не повторится.
Вот только не случилось в жизни чуда.
Другую «правду» отчим рассказал:
«Пыталась соблазнить! Исчадие блуда!
А я то думал, что отцом ей стал!»
Мать вычеркнула дочь из своей жизни.
Оформила в ближайший интернат.
И… пауза…и та на строчке виснет.
Скажите: кто же в этом виноват?
Беда… если дороже «скот» в постели,
чем те, кому вы жизнь, ребята, дали!
Что с нашим миром стало в самом деле,
где матери врагами детям стали!
А помните, вы дочке обещали,
держа её впервые на руках,
что навсегда крылом ей в жизни стали,
и что весь мир нашли в её глазах.
Я видела… как кошка за котёнка
кидалась псине в пасть на амбразуру.
Для матери важнее — жизнь ребенка.
Предать дитя… Какой быть нужно дурой!
Не знаю даже… что ещё сказать.
Любовь к детишкам жизнью не измерить.
И… если им не верить в свою мать,
тогда скажите… а в кого им верить?
.
Колхозный тракторист Семенов Вася,
Поспорил, что три дня не будет квасить,
И протрезвев, вдруг осознал с тоской,
Что он — вообще-то житель городской!
.
Лет пять назад (он вспомнил чуть не плача),
В колхоз приехал просто порыбачить.
Обуяло сомнение — переобуйся.