«Я никогда не боялся быть один. Это не каждый может себе позволить…»
Этот пронзительный
Кинжальный золотой
Перетекает и уходит забывать,
Дав обрести и все раздать,
Укрыться дав и холод одолеть.
Вернуться и неслышно говорить,
Где острый глубоко проникнет в тень.
И накрест в каждый жест
Скользить,
И забывать, и вспоминать слова…
Сквозной — сквозной
Дышать тобой всегда,
И медленный превозмогая ход
Ключиц, ключей
Сквозь лепестки огня
Пой под откос,
Врастая в гибкость тел.
Текут по краю отзвуки —
Всё здесь…
Открытое живое… не владей.
Всё, огибая, окружая,
Нежность рук
Ловит изгибы мотыльков огней.
Пей выдох вдох,
И воздух вырезай
Гортанью, обжигая тесноту.
Ты — имя… и — мя… им я — ничего…
Не занимай, переходя черту.
Имя сквозное напои собой,
Мой тёрн… моя голгофа и фавор…
Лишь нежность оставляется в живых,
Изведав тесноту горячих снов.
Горячих вен первостепенные слова
Когда под вздохом и когда нагих
Сливает с шепотом бездонно — золотой
Фавор касаний в тесноте строки.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2017
Свидетельство о публикации 117102300369
Представь, что этот мир не существует,
Что нету в нем ни солнца, ни луны,
Что нет и звезд на небе хмуром
Сиренево-белесой глубины.
Представь, что нет цветов прекрасных,
Что нет огней, горящих в темноте,
И нету той любимой вазы красной,
В которой были те чудесные цветы.
Представь, что нет любимого мороза,
Исчезла вовсе милая весна,
И осень, и зима надолго,
А может быть исчезли навсегда.
Представь, что не возьмешь ты руку
Того, кого так искренне любил,
И не пройдешь ты длинную дорогу.
Представил? А теперь цени.
Запоминай вдоль тела танец рук,
Запоминай риторику огня,
Роняющую строки жарко вслух
Губами в губы на санскрите языка.
Всей вседозволенностью,
Временем читай
На коже полыхающий минор
Темных ночей и трепет жарких рук,
Развязанных под властью сквозняка.
Запоминай —
Я больше чем любовь
В той поднебесной, где рождается тарО
Под небом, где так сухо и легко
Цветет шанхайским золотом строка.
Цветет, переименованная в жизнь,
На черный день запрятанная в свет
В лад золотой и карту «император»,
Крещенную под ветреной звездой.
Когда тебя догонит речь,
Когда пройдешь вдоль приступа волны,
Запоминай как тень роняла тень
И как взлетали мы из тесноты.
И темное оружие клеймя,
Там, где так огненно и непроизносимо,
Запоминай —
Мы устоим у алтаря,
Где рукава пусты и небо длинно.
Мы устоим пред створами дверей,
Ведущих в… без нас умерший рай.
Запоминай —
Наощупь, навсегда.
Запоминай —
Все наизусть запоминай.
В телесной теплой памяти плеча,
Целованного лунным мотыльком,
В полобороте старого ключа
И карте, предрешившей всё.
Запоминай —
Нас целых в неге тел,
Успевших лечь под руки этой страсти.
Запоминай —
Нас — белое причастье,
Безумство шелка, жаркость свеч.
Слетевшее с губ «я люблю»…
Без номера страницы в нас строка…
Нам быть на площади, нам падать ниц…
Огнём жонглируя на острие клинка.
На каменный простор роняя тень
И огненные лепестки даря,
Никто из нас не сможет избежать
Того, что на знаменах золотых
От, А до Яда серебром мы вышивали.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2017
Свидетельство о публикации 117102300285
Неповторимой… говорящей «не вернусь»…
Прекрасен день, и тень его улыбки,
И тонут листья в золоте великом,
Того, что каждым словом — наизусть.
Геральдика божественных аллей,
Ярким родством в мое нагое тело…
Я, посягающий на музыку Предела,
Глаз глубину услышать не боюсь.
Раздвоен воздух безупречно… Пополам
Забвенье в поры тесноты, безумством Лира…
И собирает дань со встречных Красота…
И отдает их тишине пунктира.
И маска на обветренных губах,
И скальпеля родство и… невесомость…
О, как знакома мне её святая вольность
Неповторимо говорящей «я вернусь».
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2017
Свидетельство о публикации 117101511277
Послушная совесть лишний раз хозяина не беспокоит.
Нельзя зажечь пламя любви в женщине не распаляя ее чувств!
Сколько раз за свою долгую жизнь кораблям приходиться приставать к пристаням родных и не родных гаваней и столько же раз матросу - и не только матросу, - кажется что за поворотом этой - то гавани уж обязательно он встретиться и познакомиться и дай бог полюбиться, но гавани в той последовательности, в какой приходят в такой же и теряются в сизой дымке, а надежды остаются и живут не старея, и передаются от одного поколения к другому, как бы тем самым утверждая: Не ищите себе суженных по свету, они ждут вас дома !
Барсетка — это отличный способ потерять все документы разом. Я слышал, ее еще называют «инфарктница».
В отличии от глупой рыбы, человек ищет, где денежней. Но в защиту рыбы хочется сказать: рыбе особо тратить деньги негде.
Красавицы России! Мне не важно,
Что предпочли, какой наряд на вас надет
Тафта, иль ситец, иль парча гламурная —
Без разницы… Тому, уж, много лет,
Как мир признал, что всех на свете краше,
И всех милей, как в песне, соловей,
Простая красота России нашей,
Что вырастает, как березка, средь полей,
Русоволоса и голубоглаза, гибка, стройна,
Чьи кудри ветер вольный тихо веет…
Нет русских женщин в целом мире лучше,
Да, только, вот, не все, ценить, умеют!
Сон — это заранее обречённый на провал побег от неподкупной действительности.
Отпускать обязательно нужно,
Послушай!
Даже если больно и слезы градом,
Надо!
Помахать рукой на прощание,
В расставание,
Чтобы оно не закрыло в сердце
Дверцу.
Тех любимых нами сегодня,
с кем нас сводят,
С кем по жизни мечталось идти
По пути,
Отпускай,
Если они уходят
Любимыми,
Значит так нужно,
Им сегодня
Уйти…
В Амстердаме инженеры научат ворон находить окурки и обменивать их на арахис
А в России что-нибудь сгорит, утонет или упадет.
Никогда не принимайте ничьих услуг. Вас непременно поймают на удочку. Не давайтесь благодетелям в руки в ту минуту, когда вы валитесь с ног от изнеможения. Вам окажут благодеяние… Временное чувство пустоты в желудке — и вот вы прикованы на всю жизнь! Быть кому-либо обязанным — значит попасть в рабскую зависимость. Счастливцы власть имущие пользуются моментом, когда вы протягиваете руку, чтобы сунуть вам грош, они пользуются минутой вашей слабости, чтобы превратить вас в раба, в худшую разновидность раба — в раба, облагодетельствованного милостыней, в раба, обязанного любить! Какой позор! Какая неделикатность! Какая западня для вашей гордости! И вот все кончено: вы навеки осуждены превозносить доброту этого человека, признавать красавицей эту женщину, оставаться на заднем плане, со всем соглашаться, всему рукоплескать, восхищаться, курить фимиам, натирать себе мозоли вечным коленопреклонением, рассыпаться в сладких речах, когда вас гложет ярость, когда вы готовы вопить от бешенства, когда дикая злоба разрывает вашу грудь и горькая пена клокочет в ней сильнее, чем в океане. Вот как богачи делают бедняка своим узником. Вы навсегда увязаете в клейкой смоле оказанного вам благодеяния, которое замарает вас на всю жизнь. Милостыня — нечто непоправимое. Признательность — тот же паралич. Благодеяние прилипает к вам, лишает вас свободы движения. Это свойство хорошо известно ненавистным богачам, которые обрушили на вас свою жалость. Дело сделано. Вы стали вещью. Они вас купили. Чем? Костью, которую они отняли у своей собаки, чтобы бросить вам. Они швырнули эту кость вам в голову. Этой костью они больше ушибли вас, чем помогли вам. Все равно, обглодали вы эту кость или нет. Вам отвели место в конуре. Благодарите же. Будьте благодарны всю жизнь. Боготворите ваших господ. Валяйтесь в ногах у них. Благодеяние предполагает добровольное подчинение благодетельствуемого благодетелю. Благотворители требуют от вас, чтобы вы признавали себя ничтожеством, а их — богами. Ваше унижение возвеличивает их. Взглянув на ваш согбенный стан, они держатся еще прямее. В звуке их голоса слышится надменность. Их семейные события, свадьбы, крестины, беременность, появление на свет потомства — все это касается вас. У них рождается волчонок — отлично, пишите стихи на случай. На то вы и поэт, чтобы сочинять всякие пошлости. Как тут не остервенеть! Еще немного, и они заставят вас донашивать их старые башмаки!
Человек который смеется.