Час пик, ответ диспетчера такси клиентке:
Извините пожалуйста, в ближайшие 10 минут, я не смогу удовлетворить ни вас, ни вашего мужа.
Ой…
«Если вы планируете употреблять несколько видов алкоголя, то нужно переходить от светлых к тёмным, от сухих к десертным, от сладких к крепким и от простых к игристым».
Но я человек простой, у меня другое правило — от того, что уже закончилось, я перехожу к тому, что ещё осталось.
Когда у хирургов опустятся руки,
И профиль судьбы развернётся анфас,
Сгорят и померкнут светила науки,
Взывая к потомкам: «Помилуйте нас!»
Когда зачастят юбилейные даты
Со штемпелем «Выбыл» в графе «Адресат»,
Я выйду внезапно на связь из квадрата,
В котором, при высадке, гибнет десант.
Крепите на лацканы чёрные банты,
Все знаки различий с петлиц соскребя.
Оружие к бою! Салют, Команданте!
Я вновь вызываю огонь на себя.
Ох уж эти молодые училки… В далёком и прекрасном 69 году прибыла в нашу школу выпускница московского педа, миловидная училка-англичанка Эмилия Аркадьевна… Это было нечто… Фигурка, выточенная по особым лекалам, и чудесные ножки в туфлях лодочках, сражали нас, выпускников, наповал. Но девушка оказалась весьма строга, до суровости, ею жёстко пресекались любые наши инсинуации… Одевалась классически, но скрывать свои формы, не старалась. С моим друганом, Славкой Ш, мы специально переселились на первую парту перед учительским столом, дабы не упускать возможность, иногда ронять авторучки под её стол… Короче… Славян ненароком визуально проявил свою мужскую сущность в самый неподходящий момент. Она предложила ему прочесть текст, а поскольку, надо было встать, он затушевался… попытался, полуприседая, прикрыться крышкой. Велено было выйти из-за парты. И это оказался весьма опрометчивый шаг с её стороны… Слава, словно кролик на удава, прижимая книгой нагло восставшую, весьма солидную плоть, обречённо вышел… буксовал и мямлил. Последовала команда поднять книгу на нормативную высоту. Справиться со своей Природой он так и не успел, представ, во всей красе, перед Эмилечкой. Сказать, что я громко хохотал — не скажешь… Я задыхался в конвульсии и истерике. За мной подхватили все, кто оказался в теме. Эмилия вылетела из класса, словно ведьма на помеле… В дальнейшем всё нормализовалось… Славка, по окончании школы, отслужив, женился на ней и счастливо живёт до сих пор… Кстати, он хорошо выучил английский и работал в инофирме, а мы, все прочие ученики, называем её просто Эмилией Аркадьевной…)))
Природа наделила мужика тремя простыми функциями:
— убить
— размножиться
— набраться сил и отдохнуть от вышеперечисленного
Думаете, почему мужики храпят? Так они отпугивают противников ночью, пока спят. Кто громче храпит на этой территории, тот и самый сильный. Кто самый сильный, тот и хозяин. Именно поэтому мужики не любят, когда храпят гости — они покушаются на его территорию!
Чтобы выполнять эти три функции, конструкция мужика должна быть предельно простой и надежной:
выдержать постукивания камнем по черепушке — дать сдачи — завалить врага — собрать выпавший «спойлз» и притащить домой
выдержать укус саблезубого зайца — извернуться — завалить монстра — притащить домой тушку.
ВСЕ!)))
Любая сложная конструкция сломается на первом же действии. Чем конструкция проще, тем меньше вероятность поломки. Потому и переключатель типа «вкл/выкл» будет всегда надежней, чем какой-нибудь хитровыдуманный верньер.
Состояние мужика всегда можно описать тремя простыми эмоциями: «зашибись», «пофиг», «шиздец». Три позиции — все просто.
На любой раздражитель у мужика три реакции — ему либо зашибись как хорошо, либо шиздец как плохо, либо пофиг. Простой трехпозиционный переключатель. Мужик голодный — позиция «шиздец». Мужик отдохнувший — позиция «зашибись». «Ой смотри какая блузка» — позиция «пофиг», если это первый бутик, или «зашибись», если сквозь нее видны сиськи. Если бутик уже десятый за сегодня — позиция «шиздец» гарантирована еще до показа блузки, даже если сиськи из нее будут вываливаться.
В принципе, мужик понимает, что могут быть какие-то состояния, кроме этих трех. Но пытается их приравнять к уже известным простым. Если он не понимает, к какому состоянию это относится, то он пытается сделать нечто, что приведет состояние к одной из известных позиций. А раз он не понимает этого состояния, то и такие его попытки выглядят как хаотичные.
— Он может прийти к выводу, что это совсем не «зашибись», а вовсе даже «шиздец». А «шиздец» — понятное для него состояние.
— Он может попытаться сочинить стих, осознать, что получилось годно. Переключатель займет понятное положение «зашибись», ведь вот «какой я молодец, светлу печаль к делу приспособил».
— Он может сорвать цветок, отдать его женщине, которая на радостях покажет сиськи, от чего мужчина перейдет в понятное состояние «зашибись».
Встретившись с чувством «печаль моя светла» в очередной раз, мужчина может пойти уже изведанным путем или выбрать новый. Все просто. Со временем какое-то поведение закрепится.
Отсюда становится ясно, что управлять мужчиной — просто. Просто переключайте мужика из одного состояния в другое. Понятное дело, что лучше всего переводить его в состояние «зашибись», ну или «пофиг» на крайний случай. Для того, чтобы переключать мужика из состояния «шиздец» в состояние «зашибись», существует 3 простых решения:
— показать мужику, что он самый сильный и умный;
— накормить мужика;
— дать ему секса.
Мужик осерчал на вас? Дайте ему тарелку борща.
Мужик осерчал сильно? Дайте ему тарелку борща и скажите: «Ты очень сильный и умный!».
Хотите гарантированный вариант? Покажите ему еще и сиськи бонусом. Тогда мужик сразу понимает, что он сильный и умный, у него есть борщ, а вот и сиськи. Зашибись!
Все просто!
Если мужчина говорит, что он устроен намного сложнее и обладает тонкой душевной организацией, то где-то явно нелады с переключателями.
Крик в душе, как извержение вулкана,
Лавой и протестом жжёт в груди,
И не вырвешься из цепкого капкана,
Отнят милый, счастье позади…
Ладно бы разлучницей — подругой,
Всё равно увидеть есть возможность,
Но пришла с косой и тяжкой мукой,
И вселила в сердце безнадёжность…
Хотите получать удовольствие от футбола и при этом не остаться в стороне — болейте за арбитра, меньше нервов
«Искусство политики и искусство режиссуры — это смежные области»
«Мало ли кто чего хочет. Я тоже в свое время выдвигался в президенты. Как выяснилось, это была дурость»
«В кинематограф пришли люди, не читавшие книжек, но точно знающие, что нужно для кассы: насилие, кровь, выстрелы. О ком сейчас снимают?! О моделях, ворах, проститутках. Без нравственных ограничений нет ни одного кинематографа в мире! Пора подумать об этом»
…Ночью Лиза почти не спала — Рома храпел, холодильник грохотал, отключаясь и включаясь. Из окон нещадно дуло. Наверху скандалили соседи, а в семь утра включили телевизор. Слышимость была такая, что Лиза прослушала сводку погоды, новости и советы, как справиться с бессонницей. Валентина Даниловна встала еще раньше, в шесть, и гремела посудой на кухне. Лиза всегда была чувствительна к посторонним звукам и могла проснуться от проехавшей под окнами машины, а свекровь гремела, ставила чайник, хлопала дверцей холодильника, роняла тарелку, звенела ложками. Рома спал как убитый. Лиза делала вид, что дремлет. Дотерпела до половины восьмого и встала.
— Доброе утро, можно мне колонку зажечь? — попросила она.
— Можно, а чё ж нельзя, — ответила свекровь, — мне ж газа не жалко, и воды не жалко, и света не жалко.
Лиза приняла душ, гадая, что делать дальше. Вышла на кухню.
— Ты же небось кофе хлещешь, так я тебе заварила. — Свекровь поставила перед Лизой чашку с растворимым кофе. Лиза повозила ложкой, но пить не стала — от растворимого кофе у нее начиналась изжога. Рома продолжал спать как убитый.
— Чё, уехать хочешь? Я не слепая, вижу, что аж неймется, — усмехнулась свекровь.
— Хочу, — честно ответила Лиза.
— А о муже своем ты подумала? Ты села присела, встала поехала, а он что? Разрывайся?
— Куда надо ехать? — Из комнаты вышел Рома, вполне свеженький и бодренький. — Так, сегодня мы идем в ресторан. Отмечать! — объявил он.
— Зачем ресторан? Какой ресторан? — всколыхнулась Валентина Даниловна, успевая плюхнуть на огромную тарелку яичницу с колбасой, бутерброд с маслом и поставить чашку с какао.
— Какао? — удивилась Лиза.
— Ой, Ромка так в детстве любил! Всю кастрюлю зараз мог выхлебать!
Рома уселся по хозяйски, вилкой располовинил яичницу и положил на тарелку для Лизы. Взял чашку и ловко отлил половину из своей. Валентина Даниловна ревниво следила за каждым движением сына.
— Я и сама могу сготовить. Надо только сейчас в магазин сбегать. А чё готовить то? Салатиков нарезать или чё испечь? Ромка, ты как хочешь? — Лиза понимала, что Валентина Даниловна сменила гнев на милость исключительно ради сына. А может, испугалась — вдруг бы сын за женой поехал, а не остался с матерью? Да наверняка так бы и было.
— Ничего не надо готовить. Пойдем в ресторан, — настаивал Рома.
— Не, в наш я не пойду, — отмахнулась свекровь, — не хватало еще деньги отдавать за ту бурду, которую они готовят.
— Тогда поедем в другой.
— Не, я не поеду. Да и куда тут идти? В Рязань, что ли, ехать? Да пока доедешь, жрать не захочешь. А ты что, всухую будешь сидеть?
— Тогда пойдем в кафе, которое напротив автовокзала. Там пельмени отличные были! — нашелся Рома…
В состоянии лёгкой житейской невменяемости у мужчин для женщин открываются чакры неограниченной щедрости.
— Ой, Светка, какой у меня сын то умный, какой головастый! Прямо смотрю и поражаюсь — в кого такой? Я ж только щас дотумкала! Он ведь по расчету женился!
— Как это? — Соседка аж рот раскрыла от любопытства.
— А вот так. Невестка то у меня — москвичка. С собственной квартирой. Да? С квартирой же?
Рома кивнул.
— А она оказалась такой дурой, что ухватилась за последний шанс. Лиз, тебе лет то сколько? Двадцать шесть? Двадцать семь? Вот она его в квартире пропишет, Рома то в столице и зацепится. А как только зацепится, так сразу и разведется. Да, Ромка? Я правильно рассуждаю?
Лиза чувствовала, что свекровь на взводе и сейчас или истерика будет, или скандал.
— Мам, перестань, зачем ты так? — Рома попытался взять мать за руку.
— Как? Это я как? Это ты совсем совесть потерял! Мать для тебя пустое место? Женился, а я последняя узнаю? Весь в отца — все у тебя не как у людей, а через жопу. Даже бабу себе нормальную найти не смог. Ты чё, с этой жить собираешься? Ты думаешь, она тебе ребенка родит? Или ты думаешь, я ее терпеть стану? Привел, а мать, значит, ешь и не давись! Терпи молчи! Нет, милый мой, так дело не пойдет. Я твоему отцу не позволяла об себя ноги вытирать и тебе не позволю.
— Мама, так мы приехали специально, типа отметить. Хочешь, в ресторан сходим?
— Мне не надо типа! И одолжение мне не надо делать! — Валентина Даниловна все-таки сорвалась на крик.
Соседская дверь открылась, и в проеме появился Славик с пластиковой бутылкой.
— Э… может, щас водички то? Не надо?
Поскольку на него никто не среагировал, Славик скрылся за дверью…
…Рома встал и пошел за матерью. Лиза вышла следом. Она не хотела, чтобы свекровь за ее спиной говорила гадости. Пусть уж в лицо все скажет.
Валентина Даниловна не больно то убивалась — спокойно курила. По лестнице поднимался мужик. В руках он держал пластиковую бутыль с прозрачной жидкостью. Мужик был пьян, но на ногах держался.
— О, Славик, здорово, — поприветствовала соседа Валентина Даниловна.
— Ромка, здорово. Даниловна, и тебе не хворать, — ответил мужик.
— Славик, ты чё несешь? Воду, что ль, святую? — хмыкнула Валентина Даниловна.
— Ага. Будешь?
— Да что грешить прокуренным ртом? — хохотнула Валентина Даниловна. — Я завтра зайду за водичкой то.
— Заходи, если чё останется.
Славик долго ковырялся ключом в замке, но справился.
— А что, праздник какой? — удивилась Лиза.
— Да у Славика что ни день, то праздник, — объяснил Рома, — самогон он нес.
На лестницу вышла еще одна соседка.
— Ромка приехал! А слышу, голос то знакомый вроде! — обрадовалась она.
— Здрасьте, теть Свет.
— А это кто ж с тобой? — Соседка разглядывала Лизу.
— А это, Свет, моя невестка! — объявила Валентина Даниловна. — Приехали — вот, в известность поставили.
— Как это? Как это в известность? Что? По залету, что ль? — заахала соседка.
— Нет, вроде не по залету, — ответила Валентина Даниловна. — Или эту новость вы припасли? Когда сказать то собирались? На Новый год сюрприз устроить? — Голос Валентины Даниловны начал звенеть.
— Мам, перестань, нет никакого залета. И свадьбы не было. Просто пошли и расписались, — успокоил мать Рома…