Если судьба не карает вас за грехи, не думайте, что у вас их не достаёт, это у неё не достаёт для вас времени.
Если что — приходи, хоть в предутренний час,
Хоть под вечер густой, (не стучась),
С огоньками в глазах, со слезой на щеке,
С грузом нА сердце иль налегке.
Приходи, если радость и если печаль —
Будет стол, угощенья и чай;
Приходи, если боль, нестерпимая боль,
Приходи — я поплачу с тобой.
Если влюбишься вдруг, если тягостен вдох,
Если кто-то предаст, не дай Бог,
Приходи в Рождество и в Крещенья канун,
И в минуты затмения лун.
Будь-то день или ночь, ничего или весть —
Приходи, ведь на то я и есть,
Чтобы счастье удваивать (слава ветрам!),
Ну, а горе делить пополам.
Даже если всем телом и резвой душой
Многим станешь навеки чужой
И потянешься к скатам карнизов и крыш,
Если даже из дома сбежишь,
Если всё что угодно! Но не забывай
Рыжий двор и отрывистый лай,
Где оседлый мой дом без звонка у двери.
Приходи, если что. Приходи.
Копейка рубль бережёт.
Упущенье мелочей проблемы создаёт.
Шмели басами затрубили лихо,
За ними пчел послышались альты,
Концерт крылатых изумленно, тихо,
На ветвях вишни слушали цветы,
В волнах весенней музыки витая,
Поймать пытаясь каждый стройный лад,
Пыльцу, как слезы, по ветру роняя
И источая нежный аромат.
С закатом солнца смолк оркестр крылатый,
И музыканты получили в дар
От белой вишни за свои сонаты
Ее волшебный сахарный нектар.
В делах серьёзных отчаянная решительность стоит не более, чем разумная осторожность.
Переступая за параллели,
И представляясь себе взрослее,
Кто скомкан горем, кто сном обласкан,
Но все мы дети, а мир — раскраска.
В неё ворвавшись по чьей-то воле,
Не зная радуг и цвета зорей,
Мы начинаем. Сначала — мелом,
Неаккуратно и неумело.
Но помним долго тот белый кальций:
Он остаётся, въедаясь в пальцы.
Уходят годы. И люди — тоже.
Мы понимаем, что стали твёрже.
И красим жадно всё, чем дышали,
Уже цветными карандашами.
Кто пишет сказки, кто верит в мифы,
Кто сильно давит — ломает грифель.
Лист — за листом. За днями — ночи.
Проходит юность. Рисуем — точим.
Но всё придётся, что б ни хотели,
Менять на слёзы и акварели.
Приноровившись — зелёной, синей.
И мы выходим из прежних линий,
Осознавая, что всё напрасно:
Шедевры пишут, известно, маслом.
В ладошку — тюбик и с новой силой —
Мазки, палитры, нетерпеливо…
Как вдруг заметим в немой работе,
Что не осталось пустых полотен.
И ледяные нахлынут мысли,
Замрут ресницы, падут все кисти.
Штрихом последним, что жизнь хранила,
На холст твой лягут её белила.
И оглянувшись на отголоски,
Увидит кто-то одни наброски,
Другие — стоя и не робея,
Назад посмотрят, как в галерею.
Но возвращаясь, порой тоскуя,
Будь то в музей, будь — в мастерскую,
Нам станет ясно в цветастых плясках,
Что все мы дети, а мир — раскраска.
Copyright: Илья Махов, 2013
Свидетельство о публикации 113081307746
Кошка съела сверчка.
Какая безделица.
А ведь мелодию съела!
Преданность — это верность партнеру при любом отношении к тебе с его стороны. А верность партнеру — это преданность взаимным гармоничным отношениям с ним.
Роковая случайность иногда может стать счастливым случаем.
Дерева в ночи
всё под ветром
клонятся.
Из угла глядит
на меня
бессонница.
За окном луна
на ветвях
качается,
как и я не спит,
о своём
печалится.
Отчего порой,
мы вот так,
неистово,
рвём душистый цвет,
эти корни с листьями
и, не зная жалости,
позабыв о милости,
не даём любви
в нашем сердце
вырасти…
Если в храм идёшь,
надо с верой жить,
а, прощенья ждёшь,
сам сумей простить.
…Дерева к земле
всё под ветром
клонятся,
уже утро близится,
прочь уйди,
бессонница.
У женатого есть своя вторая половина, а у холостяка — вся прекрасная половина человечества.
Сколько не пытаешься быть самой собой, а люди умудряются разглядеть в тебе кого-то другого.
Вроде бы и вертикаль власти, а на народ ей параллельно.
Проснулся рано в воскресенье,
признаться, что-то не спалось.
И, чтоб не разбудить соседей,
я в стенку вбил огромный гвоздь.
На этот гвоздь тотчас повесил
коньки, пуанты и сюртук.
И пару-тройку околесиц,
что вам так искренне несу.
Не верю в бога и судьбу — молюсь прекрасному и высшему
Предназначенью своему, на белый свет меня явившему.
Чванливы черти, дьявол зол, бездарен бог, ему неможется —
О, были б помыслы чисты, а остальное всё приложится…
Верчусь, как белка в колесе, с надеждою своей за пазухою —
Ругаюсь, как мастеровой, то тороплюсь, а то запаздываю…
Покуда дремлет бог войны, печёт пирожное пирожница —
О, были б небеса чисты, а остальное всё приложится.
Молюсь, чтоб не было беды — и мельнице молюсь, и мыльнице,
Воде простой, когда она из крана золотого выльется.
Молюсь, чтоб не было разлук, разрух, чтоб больше не тревожиться…
О, руки были бы чисты! — а остальное всё приложится.