Печалится о том, шо: «могло бы быть лучше» — глупо, потому шо неизвестно, шо это самое «лучше» с тобой сделало бы.
Девочка-осень, рыжее солнце.
Даришь ты встречным собой настроение.
Лучики взгляда, душу согреют.
Вряд ли забудешь это видение.
Девочка-осень в мечтах ты у многих.
Вместе с тобою, за руки взявшись.
Долго бродили волшебной аллеей.
И расставались ненагулявшись.
Слушая шорох листьев опавших.
Мыслями в кронах багряных «летая.»
Чуть прикоснувшись губами друг к другу.
Мы замирали, душой обмирая.
Тихо стояли, в сказочном парке.
Миг расставания отодвигая.
Знали мы оба, осень проходит.
Станем другими — зиму встречая.
Станем другими, станем чужими.
Время «позёмкой» следы наши скроет.
Годы пройдут, на знакомых аллеях.
Что-то нахлынет, сердце расстроит…
Результативнее слов намек, его запоминают.
Не так результативен срок, когда им лишь пугают.
Обидеть можно даже взглядом
больнее тех, кто с нами рядом.
Они нам позже отомстят,
когда нас просто не простят.
Подонки требуют любви и уважения
От тех, кого подвергли унижениям.
И искренне порою удивляются
Что люди с ними плохо обращаются.
Украина запретила показ девяти российских сериалов.
В России тоже нужно запретить показ сериалов. ВСЕХ!
если лето это
маленькая жись
то не будет жизни
у меня кажись
Представьте себе детишек, родившихся через 9 месяцев после Мундиаля!!!-Желтенькие, черненькие, метисики… Обновится российский генофонд.
Жизнь крен дала да крен не шуточный убойный!
Всё изменилось, понеслось и вкривь и вкось!
До сей поры, мы жили дружно и пристойно,
Не абы как и не надеясь на авось!
Ещё вчера нас было вместе ровно двое…
Сегодня тоже двое, но по одному…
Какой-то борзый конь разрушил нашу Трою!..
Откуда он и что внутри я не пойму!
Кем вскормлен этот конь, и кто им правит ловко?
Где хоронился много бесконфликтных лет?
Ведь чтоб разрушить чью-то жизнь, нужна сноровка!
И режиссёр, в жизнь воплотивший сей сюжет!
Темно и душно стало в доме от упрёков!
Заполонила воздух обвинений мгла!
Сметая прошлое как селевым потоком,
Враждебность пропастью меж нами пролегла!
Куда ни кинь, как частокол торчат обиды…
Куда ни глянь, как бурелом кругом враньё…
Так значит, быт семейный был счастливым с виду,
А изнутри как пересохшее жнивьё…
Не восстановит мир незрячая Фемида,
На радость тем, кто эту кашу заварил!
Ведь жизнь не фарс и не испанская коррида,
Знать пробил час назад вернуться к тем, кто мил!
У нас всё хорошо, когда нам хорошо!
Пугаем уже тем, что хочем напугать…
Ответив «нет», мы не решаем за других.
А маски снимают вечером.
И время берут взаймы.
Нас беды очеловечили,
Мы правдой закалены.
Быть сильным? -
Лишь сильно сказано.
Не просто: уметь прощать,
С сердцами! учиться разуму,
Как двигаться и дышать.
И страшно в себя заглядывать:
Там холодно и темно,
И к свету стремиться зря было:
Обжёгся я больно, но
за снами иду лукавыми.
Не спутать бы их и явь.
Мне только к родной бы гавани,
По воздуху или вплавь!
Что ясно? —
Вернуться не к чему.
На лицах — следы вины.
Но маски снимают вечером,
А время берут взаймы.
Мужик проснулся, счастье выше гор,
воскресный день и солнышко светило,
вчера на рынке дорогой фарфор
ему в подарок милая купила.
— Пусть лапушка поспит еще пока,
дай Бог любви и счастья между нами.
Пора вставать, размять свои бока.
На кухне сладко пахло пирогами.
Там мать старуха — вот не спится ей,
все шаркает ногами то и дело,
по ламинату в комнате своей.
И вдруг на кухне что-то зазвенело!
Бегом туда! Испуганная мать,
глотая слезы, тихо бормотала:
«На стол я завтрак стала подавать,
поставила пирог, посуду доставала…
Залюбовалась на подарок твой,
такая чашка, ты скажи на милость,
вдруг, возле сердца, где-то под рукой,
кольнуло резко, и она разбилась»
— Кольнуло где-то, это же фарфор!
Пока мы спим, ты все разрушить рада!
Спасибо мама, кончен разговор,
расстроится теперь моя отрада.
Мать плакала, шепча: «Прости, сынок»,
А он с укором: «Вот судьба досталась!
Взяв со стола дымящийся пирог,
вернулся досыпать, а мать одна осталась.
Присев на стул стоящий у стола,
Утерла слезы уголком платочка,
Подумала: «Ну как же я могла
испортить День рождения сыночка?»
Взглянув на фото мужа на стене,
погибшего в боях в Афганистане,
сказала жалобно: «Ты не пеняй жене,
что сына так расстроила я, Ваня!
Ведь он не зря ругал старуху мать
и ты, мой друг, прости свою Наташку
за то, что трудно стало удержать
в больных руках фарфоровую чашку.
Сидел, курил в прикиде клевом
Различные напитки пил
И вот обоссан и обблёван
И в чью то «каку» наступил.
Запахло корюшкой балтийской
Потом кефалью, судаком
Затем какой то там «артисткой»
Был назван быдлом, мудаком.
А на дворе почти что лето
И мне не терпится скорей
Свалить от вашинского бреда
На голос ласковых морей.