Он был какой-то…странный, очень странный.
Сидел на крыше, свесив ноги вниз,
И объяснял мне долго и пространно:
Какая лажа эта наша жизнь.
Что всё его заело и достало.
Мир всё равно далёк от идеала.
Что он — слуга, а значит — подневольный,
Что вынужден пахать и день, и ночь
И что ему бывает тоже больно,
Но он не в силах сам себе помочь.
Он сетовал: «Проклятая работа.
Но это тоже должен делать кто-то».
Потом спросил: «Замёрзла? Может, хватит?
Давай-ка, пригласи меня на чай.
Ну, что за глупость? В тоненьком халате…
Мороза нет, но всё-таки не май.
И ветер тоже… Завтра заметелит.
Не лучше ли сейчас лежать в постели?
Оно, конечно, эта жизнь — херня.
Но есть ведь и хорошего в ней много.
Что далеко ходить? Возьми меня.
Да, я — слуга, но я служу у Бога.
Опять же, крылья. Это тоже плюс.
И вечность. Значит, смерти не боюсь.
А тут гляди… шестнадцатый этаж…
Да знаю, что тебе всё надоело!
Ну, ты покажешь высший пилотаж!
А душу на фиг гробить вместе с телом?
Так что… от края отойди немного…
Не надо, девочка, побойся Бога».
И тогда становится ясным, почему теряющего или потерявшего мораль человека, из которого под ноги сыплются правила «ли», стуча о дорогу подобно зёрнам проса… почему такого человека нельзя выпускать за пределы обители! Он не сможет жить в знакомом ранее мире: мир остался прежним, а он изменился! Как собака, выжившая в волчьей стае, не может вернуться в прежнюю конуру, где есть миска и нет свободы.
В ней, в бывшей собаке, теперь безраздельно царят новые правила, не привнесённые снаружи, а выросшие сами собой, из глубин, из корней; и среди волчьих правил «ли» может, к примеру, найтись и такое: нельзя перекусывать подставленное горло сдающегося соперника!
Многие ли императоры и полководцы могут похвастаться подобной волчьей моралью?!
Я погрустила бы с тобою у камина
Я виски, правда, вовсе не люблю…
Но ничего! По капельке… для вида,
Чтобы прогнать осеннюю хандру…
Не звал меня, но я без стука, не прогонишь?
Я тоже так устала от обид…
В глазах твоих тоска, ее не скроешь,
Давай тихонечко подую, где болит…
Погрей меня, и я тебя чуть-чуть согрею
Ладошки стынут, ты прижми к щеке…
Вдвоём всегда немножечко теплее
В душе знобит, одежка налегке…
А хочешь чай? С ромашкой и жасмином!
Горячий, сладкий, как глоток любви…
Садись поближе к тёплому камину,
Скомкай тоску и в пламени сожги…
Я руки положу на плечи, можно?
Неловко чуть, но знаю, что тепло…
Ты обними, не бойся, осторожно
Сама боюсь, поверить нелегко…
Камин остынет, ведь огонь не вечен
Два сердца не замёрзнут никогда…
Вдвоём всегда хандрить немножко легче
Не надо виски… Поцелуй меня…
Умейте признаваться, что вы соскучились.
Иногда это действительно важно.
А мне не хочется КОНФЕТ,
Я сегодня ГРУСТНАЯ…
НАСТРОЕНИЯ совершенно нет,
Сегодня водка… ВКУСНАЯ…
Сорвавшаяся, с диеты Любка насмерть загрызла торт.
Правительство РФ разработало новый сайт:
pensii.net.
У дочки Айфон, у жены Айпад, а у мужа Айхуэнный кредит!
(1Кор.7:24- Мф.15:12−21)
«Из сердца исходят злые помыслы» (Мф.15:19). В сердце же откуда? Корень их в живущем в нас грехе, а разветвление их, размножение и определенный вид в каждом от его собственного произволения.
Как же быть? Сначала отсеки все, что от произвола. Это будет похоже на то, как если бы кто в дереве оборвал листья, обсек ветви и сучья, и ствол отрубил почти до корня. Затем не позволяй выходить новым отросткам, самый корень и засохнет: то есть не позволяй из сердца исходить злым мыслям, а исходящие отражай и отгоняй, и живущий в нас грех, не получая подкрепления, ослабнет и совсем обессилеет.
В этом существо заповеди: «трезвитеся, бодрствуйте. Внимайте себе. Препояшьте чресла помышлений ваших» (1Пет.5:8, 1:13). При внимании надо держать рассуждение. Из сердца исходит не одно худое, но и доброе; не всякое, однако, доброе, внушаемое сердцем, исполнять должно. Что истинно должно исполнять, это определит рассуждение. Рассуждение — садовничий нож, одни ветви отсекает, а другие прививает.
Человек строит вокруг себя забор из «нельзя», «не могу», «не положено»… А потом выглядывает из-за него и завидует тем, кто живёт на свободе.
Их слаще в мире нет, их ценят стар и млад…
Вкусить всегда готовы мы: Любовь и шоколад.
однажды холодной студеной зимою
лошадка пипиской примёрзла к забору
она и лягалась она и брыкалась
лошадка ушла, а пиписка осталась
Отсутствие женского ума мужской любовью не компенсировать.
Ой, Ты синеокий… Ой, Ты мой родной!..
Выпало мне Счастье встретиться с Тобой!!!
Каждое мгновенье, что с Тобой была,
Я как Дар бесценный в Сердце сберегла!..
Лишь глаза прикрою тут же образ Твой
Трепетной волною бередит покой!..
Каждый поцелуй Твой, слово, каждый взгляд
Снова веру в Счастье и в Любовь сулят!
Сколько раз пытались мы убить Любовь!..
А она лишь ярче вспыхивает вновь!!!
Видно кем-то свыше встречи нашей час
Был давно назначен!.. Вот и сводит нас!!!
Будь благословенен, кто Любовь вселил
В две Души, в два Сердца… Кто соединил
Две земных дороги двух людей земных
В трудный путь единый!.. Но он только их!!!
Доволен я и хлебом, и вином,
и тем, что не чрезмерно обветшал,
и если хлопочу, то об одном —
чтоб жизнь мою никто не улучшал.