Порхала Наташа Ростова, всех очаровывала, всех влюбляла в себя и сама влюблялась в каждого, кто скажет ей хоть один комплимент. Оказывается, искала мужа и семью. Потом вцепилась в Пьера-подкаблучника, опустилась, перестала за собой следить и из всеобщей музы превратилась, по словам Толстого, в ревнивую плодовитую «самку». Типичная женская карьера, о которой даже сам Лев Николаевич отзывается нелестно.
Начало учебного года в американской школе. Классная руководительница знакомит класс:
— Дети, у нас новенький Шакиро Сузуки из Японии, знакомьтесь. А сейчас начинаем урок и посмотрим, как хорошо вы знаете американскую историю.
Кто сказал «Свобода или смерть»?
В классе мертвая тишина. Сузуки вскидывает руку:
— Патрик Генри, 1775 год, Филадельфия.
— Очень хорошо. А чьи слова: «Государство это народ, и как таковое никогда не должно умереть»?
Опять рука Сузуки:
— Абрахам Линкольн, 1863 год, Вашингтон.
Учительница строго смотрит на класс:
— Стыдно, дети! Сузуки японец, а знает американскую историю лучше всех!
В этот момент тихий голос с задней парты:
— Зае%али сраные япошки!
Учительница резко оборачивается:
— Кто сказал!!!
Сузуки вскакивает и оттарабанивает:
— Генерал МакАртур, остров Гвадалканал, 1942 год.
При полном онемении класса, возглас с камчатки:
— Да соси ты!
Училка идет пятнами:
— Ктоооо!!!
Сузуки мгновенно вскакивает:
— Билл Клинтон Монике Левински в Овальном кабинете, Вашингтон, 1997 год.
Возмущенный вопль:
— Сузуки говно!!!
И ни секунды задержки:
— Валентино Росси на мотогонках ГранПри-Бразилия в Рио де Жанейро, 2002 год!
Маразм?
Лишь бархатом сгустилась темнота,
Едва качнулись шторы на окошке,
Опять твоя рука, подлизой-кошкой,
С груди скользнула к низу живота…
Я спать хотел, но разве тут уснешь?
Твоя роса звала, моей хотела,
Лианами завились оба тела
По телу пробежала током дрожь!
Испытывая сладостный оргазм,
Спросил себя: — «Со мной… в кровати… дама?»
Живу один, давно и постоянно,
А грёзы-сучки — старческий маразм!
эпилог:
Я разобрался в тишине,
Душистый кофе попивая,
Что это дева на метле
Ласкала, мимо пролетая.
Оставив шелковый чулок
У изголовья на подушке,
Она дала один урок: —
Не будь для старости послушным!
Я внял посланью, взяв совет,
Как дар судьбы, елей из храма!
Тебе всегда не много лет,
Коль в сердце трепет к милым дамам!
Вот и дождались телеграммы.
Вчера в стекло оконной рамы
стучался черный воронок.
Тут сердце ёкнуло: — Сынок.
Примета верная, коль птица
в стекло оконное стучится,
жди весть, она придет к тебе.
Подвластны мы своей судьбе.
…Сын отслужил и возмужал.
Он мать к своей груди прижал,
отец растроган: - Наша кровь.
А Петр привез с собой Любовь —
Девчонку юную совсем
с букетом белых хризантем:
— Прости, отец, пойми нас, мать.
Я должен скоро папой стать.
РобкА Любаша и тихА,
лицом покраше жениха,
приветлива, но шок у мамы.
Её сынок ведь лучший самый.
Сыграли свадьбу в одночасье.
— Живите, молодые, в счастье!
Хорошей получилась свадьба.
У них просторная усадьба,
дом новый рядом строится.
В согласьи дело спорится.
Вот народился и внучок,
упитанный здоровичок.
Сноха приветлива, добра,
хлопочет с самого утра.
Внучок гулит, бабуля рядом,
надежно под её приглядом.
А в новостройке уж отделка,
сноха хлопочет, словно белка.
К свекрови ластится, как дочка.
Сыночку Ване три годочка,
…Однажды к ним зашла соседка.
Она, по сути, домоседка,
да любопытство привело.
В душе давно копилось зло,
еще — поганый язычок:
— Ой, милая, не ваш внучок.
Не верю я твой снохе,
Зачат парнишка во грехе —
на Петю не похож Иван.
В обличье видишь ты изъян?
И хорошо, хоть не урод.
Так «камень бросив в огород»,
ушла соседка восвоясь,
в чужой семье оставив грязь.
И начались в семье напасти,
ушло с приходом злыдни счастье.
В Ванюшке ищут все изъян,
И Петр стал частенько пьян,
всё обвиняет, что грешна.
Лишилась тут Любаша сна,
в обиде чувства очень хлИпки.
Собрав сыночка и пожитки,
уехала на край села.
Душа ее невеселА.
…Как не крути, Бог шельму метит.
Вот год прошел, второй и третий,
а жизнь событьями пестрА.
Нашлась невеста для Петра.
Родня достойная, богата,
стоит достроенная хата,
Не довелось в ней жить Любаше,
у той всё проще — хлеб да каша.
Вот только новая сноха —
Ирина, нравом не тиха.
Дочь родила, назвали Тома.
Свекровь хозяйничает дома,
сноха же ногти полирует.
Бабуля Томочку милует,
сноха же спит, так каждый день.
Трудиться ей по дому лень.
Свекровь ворчит, а ей вослед:
— Сегодня сдохни ты в обед,
так надоела канитель.
Жужжишь весь день ты, словно шмель.
Свекровь дар речи потеряла,
сноха накрылась одеялом.
---------
Такие вот метаморфозы,
с той — была радость, с этой — слезы.
И поселилась в ней печаль.
Нужна ли в притче сей мораль?
Семью разрушила свекровь,
не распознав родную кровь.
Ванюшка — копия Петра.
Соседка же была хитра.
я пишу тебе с неуместной моей любовью,
неудобной, как зонтик, лишней, как опечатка.
здесь внезапно жара, и город обеспокоен
тем, что июнь наступает ему на пятки,
торопясь заменить беззвёздное злое небо.
в каждом голосе память рычит на меня и скалится,
я пишу тебе письма о жизни, которой не было.
я забуду тебя, прекрати отвечать, пожалуйста.
Банкетный зал и крики «Горько»,
Друг жениха, свидетель Борька,
пил водку из туфлИ невесты.
Она устала, если честно.
Хотелось ей под одеяло.
Шумела свадьба и плясала,
Шампанское лилось рекой.
А дома ждал уют, покой —
квартирка, пусть пока «однушка».
Шепнула милому на ушко:
— Хочу домой, сбежим давай,
в квартирке нашей просто рай.
Но вот и свадебки конец,
сияет золото колец.
Медовая промчалась ночка,
их разбудила трель звоночка.
Дверь не хотелось открывать,
пришлось вставать, а это мать,
свекровь, точнее говоря.
Зашла, улыбкой одаря,
тащиться было ей не лень:
— Вы спите что ли, целый день?
Я к вам случайно, ненароком.
Окинув мебель зорким оком,
поверхность тронула ладонь.
В глазах свекровушки огонь:
— Ты молодец, и пыли нет.
Вдруг заглянула в туалет,
— Чиста и ванна, даже слишком,
на унитазе грязь под крышкой.
Не постеснялась посмотреть,
снохе хотелось зареветь.
Визиты стали регулярны,
порою, так неординарны,
а похвала была горька.
Хозяйски шарила рука
в шкафах, в комодах очень смело.
Считала, что благое дело
она вершит для молодых.
Бьют замечания под дых
сноху неопытную больно,
ну, а свекровушка довольна.
Муж не поддерживал жену,
не видел матери вину:
- Она же хочет нам добра,
вот видишь, пыль смахнула с бра.
Ну, как отвадить ей свекровь,
чтоб не пила младую кровь.
Сама судьба пошла навстречу,
(я между строк сейчас замечу,
что жизнь чужая не видна).
Свекровь давно жила одна,
а тут влюбилась ненароком.
Сноха смекнула — каким боком
к свекрови подступиться ей.
Пришла к свекровушке своей
с утра пораньше, торт в руках.
Зашла, с порога сразу: - Ах…
Вы не одна… прошу прощенья,
что я пришла без приглашенья.
К окошку подошла бочком.
А у свекрови в горле ком.
— Какой уютный интерьер,
я с Вас всегда беру пример.
Но на диване шерсть от кошки
и на ковре я вижу крошки,
Да это вовсе не беда.
Куда деваться от стыда
свекрови, ведь мужчина рядом.
Сноха, хитро сверкнула взглядом
и удалилась не спеша.
…Тут успокоилась душа
свекрови, есть на то причина,
Ведь рядом с ней теперь мужчина.
.-------
И в завершение мораль.
Душа людская, что хрусталь,
порой страдает беспричинно.
Коль мать глупа, теряет сына,
А коли мудрая свекровь,
и на сноху не хмурит бровь,
получит доченьку в придачу,
а с ней и счастье, и удачу.
Затянул небеса кружевной белоутренний полог,
Занавесил туман горизонта далёкого нить,
С журавлями вдали растворяется эхом твой голос,
Рук уходит тепло, потому что пора уходить.
Заберу из весны я цветенье шиповников диких
И с акаций росу, как капель, над твоей головой.
Я у лета возьму сноп ромашек в полях белоликих,
Крик фазанов в кустах и дубов разговор вековой.
Мы не прожили зим — мир всегда к нам был тёпл и радушен,
Нас не сковывал лёд — была поступь, как воздух, легка.
Золотым колесом осень нашу дорогу утюжит,
Разводя по краям, не давая сомкнуться рукам.
А когда холода белым саваном землю обрядят
И морозный узор завуалит растерянный взгляд,
Мы дорогу вперёд леденящей разлукой оплатим,
А в душе сбережём драгоценного прошлого клад.
Российское лето: жара — дождь, дождик — жара, а там, глядишь, и Новый год!
Сын Медведева звонит отцу:
— Папка, тут одна актриса от меня беременна. Нужно пару миллионов евро.
— Это всё?
— Нет, не всё. После вечеринки наш коттедж на Рублевке сгорел.
— Сруби ещё дерево. Оно тебе всё равно не потребуется.
Самый замечательный человек для кого-то негодяй. Хотя бы тем, что рождает у других комплекс неполноценности.
Когда человеку хорошо, это почти всегда за счет кого-то. Так устроена жизнь. С этим ничего нельзя сделать, и все-таки, все-таки…
Сколь ни необъятна эта империя, она есть не что иное, как тюрьма для всех народов, её населяющих, и прежде всего — русских. Тюрьма, ключ от которой хранится у императора. И это человек с характером и волей, иначе он не смог бы стать тюремщиком одной трети земного шара
Хлёсткие слова, выражения и афоризмы, которые мы часто используем в повседневной жизни, зачастую принадлежат людям, о которых мало кто знает.
Астольф де Кюстин.
«Главное — не победа, главное — участие»
110 лет назад, 19 июля 1908 г. во время IV Летних Олимпийских игр в Лондоне была произнесена знаменитая фраза, которую знает, наверное, каждый: «Главное — не победа, главное — участие». После этого, как правило, идёт довесок: «Так сказал человек, возродивший Олимпийское движение, барон Пьер де Кубертен».
Споря об очевидном, всегда помни, что дядя может быть младше своего племянника. Эта французская поговорка в данном случае как нельзя кстати. По той просто причине, что автором столь блестящей фразы Пьер де Кубертен как раз-таки и не был.
Более того. Это не единственный случай, когда хлёсткое острое слово, которое уже не вырубишь никаким топором, приписывается совершенно другому человеку, в то время как автору не достаётся ни капельки заслуженного почитания.
Итак, это не барон де Кубертен. Но кто же?
Человек, подаривший миру этот великолепный спортивный афоризм, носил имя Этельберт Тальбот. Кроме имени он носил сан епископа Епископальной церкви Великобритании. А знаменитые слова были сказаны на общемировом съезде англиканских священников. Что самое любопытное, его преосвященство господин Тальбот, произнося речь, был крайне недоволен и обеспокоен Олимпийскими играми. Вернее, не ими самими, а обстановкой, что сложилась вокруг них. Кстати, его слова звучат на удивление актуально, если вспомнить недавние скандалы политического характера, связанные с Чемпионатом мира по футболу.
Вот что сказал епископ: «Нынче проходят Олимпийские игры. В чём их опасность? В том, что молодые люди, съехавшиеся со всего света доказать свою силу и ловкость, борются не только за призы, но и как бы защищают честь своей страны. Появляется новый повод для соперничества. Политического соперничества. Да, Англия может потерпеть поражение в гребле, а Америка — потерять в тех дисциплинах, в которых когда-то побеждала. Ну и что? Единственный урок Олимпиады должен состоять в том, что не победа в состязаниях главное, а само участии в Играх!»
Только несколько дней спустя барон де Кубертен подхватил такую точную формулировку. Но копирайт, как ни странно, не проставил, и имени епископа при цитировании не упомянул.
«Писатели — инженеры человеческих душ»
Кто сказал? Ну разумеется, «вождь всех народов и лучший друг физкультурников» Иосиф Сталин. Этот афоризм встречается в его письмах и речах настолько часто, что авторство оспаривать даже как-то неловко.
Тем не менее, придётся. Хотя бы по той причине, что Иосиф Виссарионович в некоторых вопросах был чрезвычайно щепетилен, и чужого не присваивал. Вот как он употреблял хлёсткую фразу: «Как метко выразился товарищ Олеша, писатели, эти инженеры человеческих душ…»
Да, действительно, впервые эти слова произнёс Юрий Карлович Олеша, автор «Трёх толстяков». Известно даже, где и при каких обстоятельствах. 26 ноября 1932 года советские писатели встречались со Сталиным. Встречу протоколировали. Приоритет, таким образом, за Олешей.
Но, возможно, Сталин так прикипел к этой фразе и по другой, личной причине. Известно же, что он, в бытность свою семинаристом, любил изучать писания святых отцов. В частности, питал особую слабость к Григорию Богослову, христианскому литератору IV в. нашей эры. Вот что тот говорил об Афанасии, Александрийском епископе: «Этот великий строитель человеческих душ».
«Россия — тюрьма народов»
Авторство этой обидной фразы приписывается Владимиру Ленину. Как правило, с целью показать, что этот политический деятель был страшным русофобом и ненавидел свою Родину.
Ленин действительно часто употреблял эти слова. Но всегда брал их в кавычки. И никогда не присваивал себе чести изобретения. Например, вот как он говорил о том, что в России начало складываться гражданское общество: «Миллионы и миллионы обывателей стали превращаться в сознательных граждан и убеждаться в правильности того изречения, что Россия есть «тюрьма народов».
Тот, кто впервые произнес афоризм, к тому моменту уже отошел к праотцам. Звали его Астольф де Кюстин. Этот французский маркиз посетил Россию в 1839 г. И свою книгу о «загадочной северной стране» назвал без затей: «Россия в 1839 г.» Произведение считают русофобским, но оно является, скорее, антиправительственным. Русский народ маркиз рассматривает как жертву императора Николая I. О чём и пишет: «Сколь ни необъятна эта империя, она есть не что иное, как тюрьма для всех народов, её населяющих, и прежде всего — русских. Тюрьма, ключ от которой хранится у императора. И это человек с характером и волей, иначе он не смог бы стать тюремщиком одной трети земного шара».
Ах, если б знать наверняка, как эти строки зарождаются…
И как волшебные слова в прекрасный образ превращаются!
Кто рассуждает — по себе не судит.
Уж старость близится, а пенсии всё нет.