У простых дел есть особенность - они уничтожают течение времени. Если не хотите замечать, как оно бежит - стирайте, гладьте, варите, поднимайте петли, выколачивайте половики. Шейте простыни!
Нельзя научить говорить, если нечего сказать.
Один врет мыслями всегда,
Другой изящными словами,
Но больше всех несет вреда,
Кто самой жизнью врет годами.
Мыслью всегда лжет тот из нас,
Кто истину - он это знает,
Своей догадкой каждый раз,
Себе в угоду подменяет.
А словом дурит, например,
Кто хочет только оправдаться.
И много он найдет контрмер,
Чтоб только правым оказаться.
Жизнью своею нас всегда,
Готов обманывать усердно,
Тот человек, что без стыда,
Нам кажется таким сердечным.
Некоторым нужно официально разрешить плагиатить. Пусть лучше пересеевают чужое, чем сеют свое…
Когда Бог человека лишь творил,
Любовь уже давно витала…
Он просто взял и сердце наградил,
Чтоб человека согревало.
Скажи, прочитав книгу, ставшую тебе другом, ты не мечтал порой забыть её - и прочитать заново?
Мы умные слова умеем говорить.
И добрыми всегда, хотим другим мы быть.
Но только там, где выгода для нас,
Но только тем, кто выше нас сейчас.
Заискивать всегда готовы перед тем,
Кого поза глаза не любим мы совсем.
А вот когда, мы выше их стоим,
Тогда и мы с усердием хамим.
Любая мысль, утвердившаяся в разуме, тут же начинает материализовываться, используя для этого наиболее приемлемый практический способ.
«Человек измеряется не глубиной своего падения, а способностью подняться и идти дальше.»
Хороший человек тот, общение с которым делает нас лучше…
Нелегко открыть однажды запертую душу…
Не знает цену жизни тот, кто однажды не стоял перед ней на коленях.
И слабость - роскошь, когда нет рядом крепкого плеча…
Дураки -наша гордость. Таких ни у кого нет!
Бывают люди, которым «хочется возразить», а что, как, почему, зачем, это им не дано.
Равнодушие есть молчаливая поддержка того, кто силён, того, кто господствует.
Шмон у нас в палате проводится на скорую руку, и уже через пятнадцать минут в четвертой палате крики, там переворачивают матрацы, поднимают больных. У Оли Рваное Ухо находят булку с маком, с полой серединой. После четвертой переходят в третью и пятую одновременно.
- Лен, вы пока яблоки спрячьте, - говорит мне кроткая Лара. - В пакет сложите и в шкаф на плечики, а сверху свою кофту повесьте. Никогда не догадаются посмотреть… Я от детей всегда так прячу.
День откровений переходит в ночь сурка. В «салоне» - наркоши, которые засыпают лишь под утро, во второй надзорке всхлипы и мычания, в сестринской громкоголосое чаепитие с тортами. С потолка «салона» осыпаются кусочки штукатурки, крошечные тусклые плафоны покрыты коричневым налетом никотина, на недавно вымытом полу уже связочки волос, ошметки сигаретных пачек, в палате храпа нет, но четверо надсадно кашляют… Соседка-депресняк, накануне жевавшая банан, шоколад и еще что-то, а неделю назад игравшая без выражения «Лунную сонату», сидит за столом при свете полуперегоревшего ночника. Мечет в рот с двух рук - одна достает из пакета картофельные чипсы, вторая вытягивает из коробки профитроли, одну за другой…