Отец мой был благородный дон,
Крестьянкой была моя мать.
Отец подарил мне манеры bonton,
А матушка -нежность и стать.
Наследство отца - родовая спесь
Взамен бриллиантов семьи
Внушало мне с детства, что главное - честь,
А чувства - причуды мои.
Но все ж оказалась права моя мать:
Гордыня дешевле любви
И я не смогла от себя убежать
Душой не желая кривить
Ошиблось ли сердце, намек ли судьбы,
Понять бы мне все это впрок.
Я так бестолкова, но может быть
Судьба повторит урок…
- Трудно быть одному…
- Расскажи, почему?
- ТОГДА СЕРДЦЕ МОЛЧИТ,
А ДУША ТАК КРИЧИТ!..
- Душу ты успокой,
Сердце снова открой -
для друзей, для любви…
и меня позови.
- Кто ты, милый мой друг,
что пришел ко мне вдруг
и - утешил меня?..
…Слез своих не тая,
я узнала ТЕБЯ!
Светел, ясен твой взгляд,
и волшебный наряд,
речь, как неба глоток…
ТЫ МОЙ АНГЕЛ, ДРУЖОК!
- Рад, что ты меня знаешь,
но порой забываешь -
ЖИЗНЬ не просто прожить,
НАУЧИСЬ ТЫ ЛЮБИТЬ!
Так любить, чтоб гореть,
и пыланьем своим всех вокруг чтоб согреть:
и друзей, и врагов -
полюби без лишних слов!
Научись ты прощать,
и ЛЮБОВЬ отпускать,
если скучно ей стало…
Ну, а ждать ты устала…
- Дальше как же мне жить?
- ДУШУ ТЫ УСПОКОЙ,
СЕРДЦЕ СНОВА ОТКРОЙ -
ДЛЯ ДРУЗЕЙ, ДЛЯ ЛЮБВИ…
ТЫ МЕНЯ ПОЗОВИ!
Она - почти художница… и рисовала солнышко,
Траву, деревья, облачко, и дождика штрихи.
А он шарфом укутывал ей худенькое горлышко,
И вслух скрипучим голосом читал свои стихи.
Она, с короткой стрижечкой, похожая на мальчика,
С серьёзным видом слушала, как он любил и жил.
А он, ее баюкая, дыханьем грел ей пальчики,
И милые художества заботливо хранил.
Знакомы меньше месяца… Старик, сиротка-девочка,
В больнице сельской простенькой вдруг судьбами срослись.
Два грустных одиночества связав болезнью-ленточкой -
Такие вот случайности порой нам дарит жизнь.
Старик частенько сетовал, что жизнь прожил нелепую,
Не обзавелся детками, не повезло в любви.
Теперь же дни наполнились смешным девчачьим лепетом,
И шепчет голос внутренний: «Судьбе назло - живи!»
И рад бы жить тот дедушка, чтоб воспитать ту лапочку,
Но слово есть ужасное, жестокое - «порок».
Придя однажды к девочке, увидел только тапочки
Под опустевшей коечкой… и рухнул на порог.
Катились слёзы чистые по бороздам морщинистым…
Смотрели люди с горечью как плачет ветеран.
Все думали, ну надо же, как по родной, кручинится,
Знать, боль души израненной страшней телесных ран.
В большое сердце старое воткнулось горе колышком:
«Уж лучше б Ты меня забрал за прошлые грехи»
…Лежит листок на тумбочке, на нём - всё то же солнышко,
Трава, деревья, облачко, и дождика штрихи…
Сегодня четвертый день, как я села на диету. Это единственное, что я могу сделать для того, чтобы выздороветь. Рецепт - не видеть тебя и не слышать твой голос каждый день по 24 часа, 365 дней в год… всю оставшуюся жизнь…
В чужих мыслях выживает сильнейший.
Точно так же, как письмо может прийти не по адресу, судьба тоже может ошибиться. Но рано или поздно письма находят своего адресата, а люди - свою дорогу.
…Вокзал - место, где душе всегда неспокойно. Люди снуют туда-сюда, каждый озабочен чем-то своим: ожиданием поезда, покупкой билета или поиском места, чтобы присесть. Приходили и уходили поезда. Вокзал пустел и снова наполнялся. И только в одном его месте не происходило никаких движений.
В конце зала ожидания пригрелась старушка. Вся в черном. Сухонькая. Сгорбленная. Рядом лежит узелок. В нем не было еды - иначе старушка в течение суток коснулась его хотя бы раз. Судя по выпирающим углам узелка, можно было предположить, что там лежала икона, да виднелся кончик запасного платка, очевидно, «на смерть». Больше ничего у нее не было.
Вечерело. Люди располагались на ночлег, суетились, расставляя чемоданы так, чтобы обезопасить себя от недобрых прохожих. А старушка все не шевелилась. Нет, она не спала. Глаза ее были открыты, но безучастны ко всему, что происходило вокруг. Маленькие плечики неровно вздрагивали, будто зажимала она в себе какой-то внутренний плач. Она едва шевелила пальцами и губами, словно крестила кого-то в тайной своей молитве.
В беспомощности своей она не искала к себе участия и внимания, ни к кому не обращалась и не сходила с места. Иногда старушка поворачивала голову в сторону входной двери, с каким-то тяжким смирением опускала ее вниз, безнадежно покачиваясь вправо и влево, словно готовила себя к какому-то окончательному ответу. Прошла нудная вокзальная ночь. Утром она сидела в той же позе, по-прежнему молчаливая и изможденная. Терпеливая в своем страдании, она даже не прилегла на спинку дивана.
К полудню недалеко от нее расположилась молодая мать с двумя детьми двух и трех лет. Дети возились, играли, кушали и смотрели на старушку, пытаясь вовлечь ее в свою игру. Один из малышей подошел к ней и дотронулся пальчиком до полы черного пальто. Бабуля повернула голову и посмотрела так удивленно, будто она впервые увидела этот мир. Это прикосновение вернуло ее к жизни, глаза ее затеплились и улыбнулись, а рука нежно коснулась льняных волосенок.
Женщина потянулась к ребенку вытереть носик и, заметив ожидающий взгляд старушки, обращенный к дверям, спросила ее: «Мамо, а кого вы ждете? Во скильки ваш поезд?». Старушку вопрос застал врасплох. Она замешкалась, засуетилась, не зная, куда деваться, вздохнула глубоко и будто вытолкнула шепотом из себя страшный ответ: «Доченька, нет у меня поезда!». И еще ниже согнулась.
Соседка с детьми поняла, что здесь что-то неладно. Она подвинулась, участливо наклонилась к бабушке, обняла ее, просила умоляюще: «Мамо, скажите, что с вами?! Ну, скажите! Скажите мне, мамо, - снова и снова обращалась она к старушке. - Мамо, вы кушать хотите? Возьмите!» И она протянула ей вареную картофелину. И тут же, не спрашивая ее согласия, завернула ее в свою пушистую шаль. Малыш тоже протянул ей свой обмусоленный кусочек и пролепетал: «Кушай, баба».
Та обняла ребенка и прижала его кусочек к губам. «Спасибо, деточка», - простонала она. Предслезный комок стоял у нее в горле… И вдруг что-то назрело в ней и прорвалось такое мощное и сильное, что выплеснуло ее горькую беду в это огромное вокзальное пространство: «Господи! Прости его!» - простонала она и сжалась в маленький комочек, закрыв лицо руками.
Причитала, причитала покачиваясь: «Сыночек, сыночек… Дорогой… Единственный… Ненаглядный… Солнышко мое летнее… Воробышек мой неугомонный… Привел… Оставил». Она помолчала и, перекрестившись, сказала: «Господи! Помилуй его грешного».
И не было у нее больше сил ни говорить, ни плакать от постигшей ее безысходности. «Детки, держитесь за бабушку», - крикнула женщина и метнулась к кассе. «Люди добрые! Помогите! Билет мне нужен! Старушку вон тую забрати, - показывала она в конец зала - Мамою она мне будет! Поезд у меня сейчас!». Они выходили на посадку, и весь вокзал провожал их влажными взглядами.
«Ну вот, детки, маму я свою нашла, а вы - бабушку», - сияя от радости, толковала она ребятишкам. Одной рукой она держала старушку, а другой - и сумку, и детей. Я, глядя на них, тихо молилась и благодарила Бога за эту встречу.
Судьба в одночасье тебе может показать кто в твоей жизни хозяин!
Если есть безбрежная любовь,
То она, как песня лебединая,
Из столетий возрожденных слов
Будоражит кровь людей застылую.
Плачет лебёдушка над судьбой,
Провожая стаю взглядом.
Палит сердце боли зной,
А любовь - наивысшая награда…
Та любовь, что греет, не спалит
И с надеждой в сердце возвращается.
Вера - дар любви, и стяг, и щит.
В новом дне и прежняя любовь преображается.
Сколько отметин на сердце: отчаянье, страх…
Я насмотрелась, поверишь - мне это не ново.
Пальцы дрожат, от усталости слёзы в глазах -
Шью твои раны невидимой ниточкой слова.
Ласковых снадобий нет, я жестоко лечу -
Едкой насмешкой, вопросами, что без ответа…
Хочешь без боли? Пожалуй к другому врачу,
Я не держу, мне ни проку, ни радости в этом.
Веришь - на собственной шкуре училась лечить -
Резала, шила, рвала… Но всё больше без толку…
Выживешь - после могу и тебя научить.
Нет, не считай мои швы, так и сбиться недолго!..
Думают люди, такая судьба тяжела -
Мне эта ноша ни капли не давит на плечи.
А почему - я не знаю… Так карта легла.
Должен же кто-то лечить, если кто-то калечит?
В душе моей какое время года?
Ответьте небеса.
В судьбе своей не нахожу я брода,
Кругом вода, леса.
И вот уже в который раз
Я вижу в окнах свет.
Стремглав бегу туда тотчас,
Но слышу голос: бред…
Судьба - как фруктовое дерево: пока её не потрясешь, удача на тебя не свалится.:
Жизнь любого разумного существа есть столкновение воли с тем, что кто-то когда-то назвал судьбой, и нет такой высшей силы, которой нельзя было бы бросить вызов.
Жизнь полна случайностей:
Случайные встречи, случайные разговоры.
Жизнь течет от случая к случаю.
В будущем всегда есть «вдруг»,
В прошлом осталось «если бы».
Жизнь нельзя спланировать.
Всегда есть случаи,
О которых мы ещё не знаем.
Но они обязательно случатся.
И когда они случатся,
Мы уже не будем такими же,
Как до этого случая.
Жизнь нельзя спланировать -
Планы меняются от случая к случаю.
Цели остаются -
Жизнь продолжается.
Предпочитай, чтобы у человека кровь приливала к щекам,
чем чтобы она была им пролита.