Возьми себя в руки… ещё же не поздно…
Потом — ни секунды назад не вернуть…
Какие судьба бы ни строила козни,
Но тоже даёт право — выбрать свой путь.
Возьми себя в руки… расслабься, невольно
Мы сами себе производим врагов,
Теряем друзей тоже сами — нам больно
Принять эту правду… не каждый готов.
Возьми себя в руки… остынь и попробуй
Взглянуть на проблему с другой стороны.
Пусть давят сегодня печалей сугробы,
Но будет и время для синей весны.
Не бейся о стену: кирпич всё же твёрже,
Замри, не спеши бросить слово в лицо.
Раздор — не победа, нам разве поможет,
Что друг, давний друг, станет вражьим бойцом?
Как сегодня дышится легко,
Будто в самом деле лишь… семнадцать!
Убралась куда-то далеко
Тяжесть лет, и хочется смеяться,
И, как птичка, хочется лететь,
И чирикать обо всём беспечно,
Песни хоть и птичьи, но, заметь,
Всё что в них поётся — человечно,
Потому что общая у птиц
И у «человеков» жизнь и доля.
Из земных сжимающих петлиц
Нам труднее вырваться на волю.
Но душой мы чувствуем полёт,
Но душой мы тоже понимаем,
Если к нам весеннее идет,
Значит мы невольно расцветаем:
С палочкой… давно за шестьдесят,
Но всё точно так же, как в семнадцать —
И, как птичка, хочется летать,
И в любви, поверьте, признаваться!
Всё пройдёт, пройдёт, ей-богу,
Потихоньку, понемногу.
Я пройду и ты, и он —
Всё пройдёт: и явь и сон.
И не надо трепыхаться,
От обиды задыхаться.
Жизнь, конечно же, не мёд,
Но она пройдёт, пройдёт.
Немного о политике. Науру, как прежде, поддержала нас в ООН. Тереза Мэй болтает что-то сдуру, поставив репутацию на кон. Нас нет ни дальновиднее, ни краше, со злом мы распростились наотрез. Пока что Трамп не наш, но будет нашим, когда Сенат распустит и Конгресс. Не отвечаем Джонсону-мудиле, не водим журналисток в кабинет. Весь импорт мы почти что заместили: таких сыров нигде на свете нет! Мы всех богаче широтой и ширью, идём своим, единственным путём. Давай, китаец, прирастай Сибирью. Однажды мы Шанхаем прирастём! Свободу дали мы народным массам назло американским господам. Мы Сирию соединить с Донбассом могли бы. Но нас нет ни там, ни там. А Запад лжив, нахален и распутен; ни совести не помнит, ни стыда. Ведь знают же: наш общий выбор — Путин! Ведь ежели не Путин, кто тогда?! Да что там Запад? Он без скреп и веры. Всем бедам на планете он виной. Над ним уже смеялись искандеры. Теперь сармат смеётся с сатаной. Давно его башкой мы не макали, как будто террориста, в унитаз! Вертели мы на властной вертикали всех тех, кто замышляет против нас.
Реклама: муж, супругу огорошить сумеешь ты и свой устроишь быт! И в кадре — помидор размером с лошадь и огурец как пять бейсбольных бит. Купи! И будь супругою обласкан врагам и злопыхателям назло! Растёт такое под Волокаламском. И как растёт! Вот всё бы так росло.
Теперь о спорте. МОКовские списки по допингу есть ложь и криминал. Тем временем девчата-кёрлингистки уже почти прошли в полуфинал. Пловцы пересекли (продольно) реку. Потом один нырнул — и был таков. На первенстве Европы по шорт-треку наш первым был, хотя и без коньков. В футбол же против нас играли грубо и нецивилизованно совсем. «Спартак» на поле натовского клуба стоял стеной, но уступил ноль — семь. Красивы, атлетичны и плечисты, прекрасно помня: «За спиной — страна!», в просторный боб вселились бобслеисты с девчонками и ящиком вина. Боксёры наши откровенно ближе к победе были. Всё испортил реф. Шпион-норвежец гнусно спиздил лыжи у биатлонной сборной из РФ. Любым рекордам, как сказал бы Пушкин, свои мы имена давать хотим! Не зря же на овечкинской на клюшке скупая гравировка — «Putin Team».
Реклама: патентованное средство. Какой-то малайзийский корешок — и всё торчит почище Эвереста, любимых женщин повергая в шок. В постели, в душе, на столе, на стуле, в весёлом рваном ритме попурри… Жена и три любовницы заснули, а вам ещё, ещё часа бы три! Полюбят вас — от Тулы до Ямала. Купите средство, чтоб держать фасон. Побочных же эффектов очень мало: инфаркт, инсульт, люмбаго, Паркинсон.
А напоследок — скажем о погоде. Традиции не станем мы ломать. Поэтому, покорные природе, мы будем благодарно принимать: дожди в Чите и оползни в Норильске, град в Красноярске, ураган в Перми. Коль ты живёшь, то ты идёшь на риски. Но если надо принимать — прими метровые сугробы под Тольятти, цунами на Байкале, сушь в Орле… Что делать, если бог погодный спятил, устроив нам такой парад-алле в дурном настрое, в закидоне адском, аж бороды дымилась седина…
Уж полночь в Петропавловске-Камчатском.
Обычный день. Обычная весна.
Прошу Вас, Пушкин, в наше Лукоморье!
Всё изменилось здесь за двести лет.
Невиданных зверей полно подворье,
Вот Кот учёный свой запутал след.
Где, спрОсите, златая цепь? — Украли.
Кот, говорили, на ТВ сбежал,
Теперь он песнь заводит на канале,
Где, что ни новость, драка и скандал.
Кощей над златом больше уж не чахнет,
Как говорят, без комплексов живёт.
И, коли Русью всё же еще пахнет,
Он сладко ест и очень много пьёт.
Баба Яга в «Тойоту» пересела,
На всякий случай правда есть метла;
Продать избушку выгодно сумела,
Вчера в круиз с нечистой отбыла.
Вот, подиум хвостами подметая,
Русалки дружно вышли на поклон,
В миг лес и дол виденья наполняют,
Как посетишь у Лешего салон.
Наш Королевич в карты проигрался,
Любил он грешным делом казино,
Без королевства он теперь остался,
Хватает лишь на хлеб и на вино.
Царевна всё по-прежнему, в темнице,
А Бурый Волк теперь стал голубым
И, полный равнодушия к девицам,
Связался с Черномором молодым.
Все тридцать витязей подались в шоу бизнес
По-басурмански что-то там поют,
А Дядька их морской того не вынес:
Свалил инсульт его, — там слишком много пьют!
Вот, Пушкин, это наше Лукоморье,
Такою сказкой стала наша быль!
Хоть Русью еще пахнет, я не спорю,
Но русский дух… Кругом такая пыль!
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,.
А.С.Пушкин
Кто ЧУВСТВА ДОБРЫЕ пробудит
В наш жёсткий и жестокий век?
И правилом всеобщим будет:
БУДЬ ЧЕЛОВЕКОМ, ЧЕЛОВЕК!
Непоэтическое время —
Таков ярлык для наших дней.
Где черпает МЛАДОЕ ПЛЕМЯ
Запасы для души своей?
Ужель, когда про РЮМКУ ВОДКИ
С остервенением поют,
Иль полуголые красотки
С экрана МАТОМ обольют?
Язык как будто растворился
Средь смайликов и СМС;
К СОЗНАНИЮ не достучишься,
ДУША и вовсе — тёмный лес!
Кто он, ВЛАСТИТЕЛЬ ДУМ сегодня?
Чей полон злата кошелёк?
Кто преподносит всенародно
Тебе безвкусицы урок?
ЧУВСТВ наших ДОБРЫХ динозавры
Уходят сплошь в небытиё,
А монстры примеряют лавры
На мерзкое чело своё.
Кому позволено, скажите,
Народы танками топтать?
ТИРАНЫ МИРА, ТРЕПЕЩИТЕ! -
Похоже, некому сказать!
О, ПУШКИН, мир твой, как наследство,
Я нежно в СЕРДЦЕ БЕРЕГУ,
Молюсь о том, чтоб каждый с детства
К нему припал, как к РОДНИКУ!
У Пушкина на всё ответы есть.
Однажды в этом точно убедилась.
Обидели. Могла бы выбрать месть…
Да что там! Умереть уже решилась!
Случилось так, что телефон молчал,
Друзья куда-то сразу испарились,
А тонус жизни до нуля упал,
Надежды, промелькнувши тенью, скрылись.
Ну всё! Не мил мне белый свет!
Всё пропади! Увязла по макушку!
Что делать дальше? Где найти ответ?
Лежала книга под рукою. Пушкин.
И сразу по руке пошло тепло…
Открыла просто наугад страницу, —
Как будто озарение пришло!
И как могло такое получиться?!
«Если жизнь тебя обманет,
Не печалься, не сердись!
В день уныния смирись:
День веселья, верь, настанет.
Сердце в будущем живёт;
Настоящее уныло:
Всё мгновенно, всё пройдёт;
Что пройдёт, то будет мило.»
Вот это да! Ай, Пушкин, сукин сын!
И сразу как-то всё понятно стало!
На всё мне дал ответы ТЫ ОДИН!
ВСЕГДА СО МНОЙ! А это так немало!
Ты ночи не спишь, ты даёшь нам тепло.
Согреешь ты тело и душу. Тебе не плевать и не всё равно какая вода в нашем душе.
Окрепнет мороз, ты прибавишь газку. Ты верный товарищ нам в дружбе.
Уют и комфорт я повсюду найду пока оператор на службе.
Siriniya.
Ты снишься мне уже неделю.
А я всё не могу понять зачем тебя я отпустила,
где наяву тебя искать.
Уж снегом занесло тропинки, что ты протаптывал ко мне.
Теперь мы просто две снежинки, кружащих сами по себе.
Прости, что я не оценила твою любовь и теплоту.
Что так была не прозорлива, живя в тумане иль в бреду.
Теперь сама я понимаю, что в сердце рану я храню.
По электронке посылаю: «Да, дура, но тебя люблю!»
И вот, с волненьем, открываю мигающий с компа конверт.
И со слезами, я читаю: " Желаннее на свете нет…"
Siriniya. 7.02.2015
Я один из тех изгоев,
Кто не гнется перед властью,
Хоть политика порою
Преграждает тропы к счастью.
Я тоскую как другие
По Советскому Союзу,
Там был лозунг: «Сказка былью!»
Вот где давит глыба груза!
Города, где я как ветер
Кочевал, дружил, влюблялся.
Мне милей всего на свете
Та земля, я в ней остался!
Крики, мольба, равнодушие стен.
Дымом охвачен наш «Карфаген».
Свободы хотели — берите сейчас.
Я не разделяю всеобщий экстаз.
Вас поимеют для новых идей —
Сок будет выжат, даже с костей.
А ныне ликуйте, вы свергли царя!
Но чего же добились? А ни х*я!
Другая рука теперь бьёт по спине,
Другою нагайкой, больнее вдвойне.
Улыбайтесь игриво, будто артисты,
Делая вид, что вы мазохисты.
Новая догма — умей притворяться,
Если не хочешь здесь затеряться.
Ядом вражды наполнился мир —
Кровью своей продлеваете пир.
И глупо искать защиту в другом,
Когда вместе стоите под сапогом.
«Правда» навязана кем-то извне,
Заглушают её в оружейном огне.
Вы сами хотели крутых перемен,
Стены разрушены, пал «Карфаген».
На гробах вознесли другого царя —
Жить стало лучше? А ни х*я!
(17.03.18)
Прокричи громко, что любишь
Не срывая любимый голос,
Что никогда, никогда не забудешь,
Теряя с головы последний волос…
Сердце своё отдай,
Как последняя льдинка в пламени
Никого других не замечай
Птицей не будем раненой…
Научи свободно парить
От любви в облаках надежды
Комплиментами говорить
Жизнь не будет наша, как прежде…
Прокричи страстно, что любишь,
Чтоб мурашки по нежной коже
Обнимать крепко будешь
Ты душе моей всех дороже…
Вера Заварнова /НежнаЯ/
Темно и холодно? Ну значит,
Одеться надо потеплей.
А как душе, что горько плачет,
Помочь, чтоб стало веселей?
Ведь как ты душу ни укутай,
Она всегда обнажена,
В жару томима стужей лютой,
А в холода — обожжена.
Когда темно — в душе светает,
Там свой прогноз и график свой.
Она порой легко летает
При видимости нулевой.
Стекла трамвайных рам
Спрашивают о весне.
Ссадины уличных травм
Лечит холодный снег.
Пять копеек билет.
Мой незнакомый друг
Нарисовал на стекле
Рельсовую дугу.
Кто-то другой, в бреду,
Варежку смяв в комок,
Выжег ладонью на льду
Правой руки цветок
Как старый человек,
Спал город утомленный,
И падали на снег
Кресты от рам оконных.
На площади двора
Кресты от всех окошек
Крестили до утра
Бездомных псов и кошек.
А я всю ночь без сна
Топтался, некрещеный,
У темного окна,
В его квадрат влюбленный.