И только нежность выдаст с головой
И не оставит шансов оправдаться,
Что всё не так, как ты подумать мог.
И не прикрыться ни привычкою, ни страстью…
Где проявилась нежность, там любовь.
Ты знаешь, Любовь, в тридцать восемь не верится в счастье,
Не падают звёзды с распахнутых кем-то небес.
Здесь всё как всегда — у фатальности блёклой во власти,
Здесь всё как у всех — нынче Рядом, а завтра ты — Без.
Ты знаешь, Любовь, а найдётся ль усталое сердце,
Что ляжет в ладони синицей, трепещущей в такт
Твоим сердцестукам, позволив на миг отогреться
В безвременно выданный жёстким Небесным антракт.
Ты знаешь, Любовь, пробегая по сорванным нотам
Бескрылою бабочкой, смело живущей лишь час,
Я песню свою допою — в первый раз для Кого-то,
И, может быть, Кто-то её мне продолжит для Нас.
Ты знаешь, Любовь, в тридцать восемь не выдано шанса
Ладонь отпустить у последней черты — на краю.
Предлог отыщи… Отыщи, чтоб со мною остаться!
И я допою!!! Видит Бог, я Тебя допою!
Copyright: Оля Сергиенко, 2013
Свидетельство о публикации 113102307645
Досадно не то, что «шерханы» беснуются с жиру,
Обидно, что местные шавки грызут изнутри
Родного медведя, гремящего цепью по миру,
Который его обложил громогласным «Умри!»
Досадно не то, что обильно попадали с веток
Плоды бандерлогов с отбитыми лбами скотов,
Что сделали пудинг с умами незрелых ранеток,
Создав корнеплоды не ясных науке сортов.
Обидно, что многие наши от жизни голодной,
Бочком пролезая в проемы дворцовых хибар,
Родную сторонку считая змеей подколодной,
Мечтают о райском житье «неразумных хазар».
Все строят им козни, везде кровопийцы и воры,
Никто их не ценит, кругом и повсюду должны…
Не русские что ли? Не ваши дедЫ за забором
От Родины прятались лютой во время войны?
Обидно не то, что чужие боятся медведя,
Досадно что наши ему не желают добра.
Но тех, кто медведя не бросит в беде и победе
В сто тысяч раз больше! Поэтому трижды ура!
Copyright: Марианна Черкасова, 2018
Свидетельство о публикации 118041208352
Чёрту в пасть все сопливые нежности!
Ты неси сюда ветер безбрежности!
Посмотри, всё на дне* опечалено,
Якорями* да кашей* завалено …
Наподдай нам Российской радости!
Звонки песни и пляски младости!
Наполняй нас свободы стихиею!, —
Ветром Северным!
Вольным! …
С Россиею!
Колокольный зов монастырей
Растревожит спящую страну
И слепые, взяв поводырей,
Побредут к распятому Христу.
Слижут, высосут до капли его кровь,
Разорвут на части тело- хлеб.
Чтоб прозреть и испытать любовь,
Вознестись, как Он, разрушив склеп.
Вмиг уверовав, потянутся к звезде,
Выкинув на свалку груду тел.
Души их однажды на заре
Из предела канут в беспредел.
Неуемность вызревает,
Распаляя горизонт.
Тонко пламя, гладко знамя,
Над несбытостью вот-вот
Разгорится — растревожит
Струны, фибры, думы, кровь
Не причинностью, а ложью,
Возрожденной искрой вновь,
Что размножилась и въелась
В нежность красную нутра
За беспечность и неверность —
За изменчивость пера.
— Кто я? — спросишь у безмолвья,
Дробью выдавив озноб.
— Что задумывалось, болью
Обернулось, нет бы, чтоб…
Простоты бы безупречной,
Пустоты бы и не мглы.
Время душу плохо лечит,
Да и нет такой иглы.
И, наверное, нелишне
Вызнать будущее вмиг…
Только кто от сил всевышних
Ждет ответа долго и,
Привыкание штампуя,
Утром вечер, ночью день,
Случай всякий, словно пулю,
Неоправданность идей,
Ты лелеешь неизменно
То, что зреет на заре…
Не всё коту масленица, пора и коту умаслиться!
Хрустальная девочка
вертит нам фуэте
мы немеем от сути
увиденной
в лицах…
А потом разойдёмся
по домам
и уже
вряд ли вспомним…
Так жизнь
наша
длится…
Мы мгновения счастья
как чистый хрусталь
попытавшись сберечь
увы
не сохраняем…
Душу манит собой
лучезарная даль
где девчонка ногой
боли все разгоняет…
И фантомная тень
вертит нам фуэте…
блики нашей судьбы
отражаются в окнах…
Ты осталась мечтой
Потому я тебе
эти строчки пишу…
Без тебя бы не смог я.
Я брожу по дороге пустынной.
Вечер звездный, красивый такой.
Я один. А в лугу журавлином
Мой товарищ гуляет с тобой.
Так случилось, что в сумерках лета,
За дворами, где травы шумят,
Ты целуешься с ним до рассвета,
Как со мною три года назад.
Я тебя упрекать не намерен,
Если ты не расстанешься с ним.
Только жаль, что я слишком верил
Обещающим письмам твоим.
Скоро, скоро на шумном вокзале
У раскрытых железных ворот
Ты простишься со мной без печали,
Я обратно уеду на флот.
Путь матроса тревожен, но светел.
Лишь по трапу на борт поднимусь,
Освежит мою голову ветер,
И развеется горькая грусть.
Но и все ж под ветрами морскими
Еще долго опять и опять
Буду я повторять твое имя
И любимой тебя называть.
Ты приходишь легко и просто,
Но в улыбке твоей испуг
И ночей золотистым воском
Чуть закапаны кисти рук.
Синий город веками странствий
У вселенной зажат в горсти.
Ты живешь не в моем пространстве,
Ты не сможешь меня спасти.
Что же, вольному будет воля,
Да спасенному будет рай,
А в глазах твоих — только поле,
Небо, бьющее через край…
Для тебя еще все возможно
На распятиях всех разлук.
…И так хочется ненадежно
Замереть у усталых рук.
.
Вагоны не обедают,
Им перерыва нет.
Вагоны честно бегают
По лучшей из планет.
Вагоны всякие,
Для всех пригодные.
Бывают мягкие,
Международные.
Вагон опрятненький,
В нём нету потненьких,
В нём всё — десятники
И даже сотники.
Ох, степь колышется!
На ней — вагончики.
Из окон слышится:
«Мои лимончики!..»
Лежат на полочке
Мешки-баллончики.
У каждой сволочи
Свои вагончики.
Порвёшь животики
На аккуратненьких!
Вон едут сотники
Да на десятниках!
Многосемейные
И просто всякие
Войдут в купейные
И даже в мягкие.
А кто с мешком — иди
По шпалам в ватнике.
Как хошь — пешком иди,
А хошь — в телятнике.
На двери нулики —
Смердят вагончики.
В них едут жулики
И самогонщики.
А вот теплушка та —
Прекрасно, душно в ней —
На сорок туш скота
И на сто душ людей.
Да в чём загвоздка-то?
Бей их дубиною!
За одного скота —
Двух с половиною.
А ну-ка, кончи-ка,
Гармонь хрипатая!
Вон в тех вагончиках —
Голь перекатная…
Вестимо, тесно тут,
Из пор — сукровица…
Вагоны с рельс сойдут
И остановятся!
1970
Когда б мы понимали в этой жизни…
Нам Яша так играл, что зарыдали
не только люди, — кресла в этом зале…
Мы все, наш мир, другими стали.
Нам Яша насмерть мозг смычком распИлил,
разрезав душу пополам до сердца,
паря над залом и над бедным миром…
Хотя, он сбоку, — весь как мы, — сыночек Герца.
Откуда сила в пальчиках у Яши,
чтобы на скрипачке выделывать такое?
Мечты и радости, все боли наши
он рисовал нам честно, как живое.
— Когда б мы понимали в этой жизни,
мы б Яшу берегли с пелёнок!
— А шо беречь? Ты, Сарочка, не кисни.
Талант жеж вырос.
Не подонок.
Люблю все полно-ценное…
Не люблю пустого:
Человека… взгляда… слова.
Пустого сердца… души… дома…
Пустого молчания собеседника… телефона.
Пустых разговоров… о погоде… и ни о чем…
Пустых перронов…
Когда встречающих нет на нем…
И. провожающих… что еще хуже…
Когда, вроде как… никому не нужен…
Пустых наполовину стаканов…
Пустых человеческих обещаний.
Пустых песен… от которых «не развернулась» душа.
Книг пустых без смысла…
И той же масти красоты…
Ничего тяжелее нет…
невесомости пустоты…
В каждом есть его содержание, его харизма, его красота…
Мы можем склоняться к тому или иному, выбирать из множества вариантов, ощущать, чувствовать…
Но самое страшное, когда ощущать и чувствовать нечего…
Не люблю дежурные вещи и пустоты.
Ничего тяжелее нет невесомости пустоты…
А на небе живут коты.
Им уже миллионы лет,
За туманностью Андромеды
Они ловят хвосты комет.
Они с солнцем играют легко —
Как с клубочком мохеровых ниток,
Млечный путь, он и есть молоко —
Самый лучший кошачий напиток.
Летней ночью горят их глаза
Из созвездий Пегаса и Паруса,
Корабли не впервой им спасать
От жестокости юного Марса.
Звездной пылью пропитана шерсть,
А глаза горячее вулканов,
Но земная, кошачья нежность
В сердцах этих немых великанов.
А на небе живут коты.
Они ловят хвосты комет,
Смотрят вниз со своей высоты
И спасают людей от бед.
ДИСАНИЯ
За грехи целых девять Эриний
Нас преследуют, и поделом:
И кому-то бодун — дисанИя,
А кому — абстинентный синдром.