Здравствуй Леший друг мой рыжий!
— я охотник Робин Гуд.
Видишь дым клубится сизый,
— и леса «шакалы» жгут.
Летят спасатели мои друзья,
— вертушки взмыли в небо.
Укротители пожара и огня,
— в огонь ринутся смело.
Пламя жадное собьют водой,
— взовьётся дым до небес.
Пожарный для природы герой,
— люди берегите свой лес!!!
Я день за днём всё жду на берегу,
Но день за днём ты проплываешь мимо,
Кораблик мой, лишь волны на бегу,
Разгладят след в дали неумолимой,
Любви кораблик, паруса крыло,
Окрашенное цветом расставанья,
Мне говорит — не всё ещё прошло,
И бередит в душе воспоминанья,
Где юный пыл и счастье прошлых дней,
Меня преполняли и конечно,
Я грезил о любви небесной, вечной,
Что милостью судьбы жила во мне.
Зачем? Мои ушедшие мечты,
Фантазию уж больше не тревожат,
И светлый образ дивной красоты,
Другой теперь боготворит быть может,
И ваш счастливый и весёлый смех,
И нежный взглад и мягкая истома,
Зовут счастливца к радости утех,
Небесных и доселе незнакомых,
А мой кораблик уходящий вдаль,
Меняет курс и исчезает где то
За горизонтом, породив печаль,
И память пробудив в душе поэта.
Я всё ещё надеюсь, верю жду,
Что миражи рассеятся и вскоре,
Я вновь надежды радость обрету,
Увидев парус на морском просторе.
Пусть слабый ветер дует в паруса,
Пускай пустует место у штурвала,
Но если свято верить в чудеса,
Кораблик снова встанет у причала
Картина создана, есть автор, есть сюжет,
Нет больше расстояний между нами,
И солнце проливает яркий свет,
Над бледно бирюзовыми волнами,
И снова будет море и песок,
И шторм и штиль и романтизма малость,
И жизнь моя, что мне судьбой досталась,
И суть стиха, конечно между строк.
Вся наша жизнь — волнение страстей,
И в мире много истин непреложных,
Но есть одна, и нет её важней —
Жить без любви поверьте, невозможно.
Поэт, пиши стихи, иль не пиши,
Но чувство что бытует в человеке,
И порождает в нём полёт души —
Не даст ему спокойствия вовеки.
И даже если море, горизонт,
И парус — лишь мечты закономерность,
Пусть даже это просто сладкий сон
Что памятью дремотной порождён —
Во мне жива моя любовь и верность.
Пророчества от мудрых дядей
Нельзя на веру брать, — не глядя…
ПРАВДА Жизни !
Проклятые сатано-комуняки,
богами почитавшие навоз…
Лизавшие друг-другу сраки,
Носители чертовых грёз…
Полно вас было перекрашенных тварюк…
Ничтожных, алчных и коварных.
Носителей жестокости и мук,
На деле — хитрых, подлых и бездарных…
Идейные клещи и слизняки,
Рассадники лжи, недочеловеки…
Истории позорной потняки —
Всевышним прокляты вовеки !
«Навоз.» 2000 год.
Проходит время — зарастают лебедой
Дорожки, где с тобой ходили.
И этой раннею весной —
О чувствах мы давно забыли.
Теперь, вот восхищают нас цветы
И зелень первая и ароматы,
А запоют, зальются соловьи —
Мы скажем, что ни в чем не виноваты.
Нарвем букет из голубых цветов —
И в них увидим отраженье глаз,
И может быть, в одном из вещих снов —
Сверкнет любовь, как розовый алмаз.
Весенний ветерок разбудит на заре,
Мы от лучей закроемся рукой,
Не вспоминаем о загадочной поре —
Пусть память зарастает лебедой.
автор Людмила Купаева
Слепоглухонемой
По темноте наощупь
Вытянутой рукой
Мир наугад полощет.
Кожа его тонка —
Чувствует светотени,
В шёпоте ветерка
Слушает звуки телом.
Ловит любую дрожь
Нервами наизнанку
В губы целует дождь,
Снежную лижет манку…
***
Чёрный квадрат ли мир
Если не знать квадрата?
Слепоглухие — мы!-
Верящие стандартам.
Глухонемы душой,
Если не чуем сердцем
Голос земли родной —
Иноки, чужеземцы!
Просится, бьёт о клеть
Жизнь изнутри — на волю.
Хочется звёздам петь
В каждом засохшем горле.
Жаждет высокий звон
Сбросить свои созвучья
В этот глухой притон
Ветхим тряпьём трясущий.
***
Льётся далёкий свет,
Гладит по грубой коже —
Вытеплит первоцвет
В заледенелом ложе.
Copyright: Тереза Магди, 2017
Свидетельство о публикации 117122108542
Ну чем сейчас вы покорите женщину?
Признаниями страстными в любви?
Они к словам не очень-то доверчивы,
Красивой фразой их не удивить.
Не стоит их заваливать подарками,
Чтоб показать огромный интерес,
Не увлечёшь их кольцами шикарными,
Не ослепит их бриллиантов блеск.
Все эти махинации банальные
Давно для женщин не имеют вес,
Им вещи не нужны материальные,
На них и у самих ведь деньги есть.
Они решают сами жизни сложности,
И всё, чего хотят — покой да тишь.
Лишь верностью, заботой и надёжностью —
Вот женщину чем точно покоришь.
Я не открою некую тайну жизни,
Это одна из самых известных истин:
Если в судьбе любимого стала лишней,
Это не значит, что счастья путь — немыслим.
Это не значит, что каждый день отныне
Будешь рыдать, его вспоминая руки.
Ты через месяц/пару уже остынешь,
Будут день ото дня только меньше муки.
Тех, кто до самой смерти страдает сильно
Так же, как в первый день — их лишь единицы.
/Да и таким товарищам инфантильным
Надобно к психиатру бы обратиться/
А человек обычный — субъект живучий
И пережить способен любые драмы.
С новой любовью точно сведёт ведь случай,
И, может, с нею станешь счастливой самой.
Снова воспрянешь, но твой любовный лучик
Будет совсем иным, чем прошедший, ясно:
Не потому, что ТОТ лучшим был из лучших,
А потому, что счастье бывает разным.
Варишься в усталости до бреда,
а потом про это видишь сны…
Новый день — огромная победа
и… начало маленькой войны…
Она любила его всю жизнь.
А он — наверно. А он — возможно.
Она шептала себе: «Держись»,
Но силы таяли, как нарочно.
Она стирала ему бельё,
Кормила вкусно и вслух читала.
А он смотрел словно сквозь неё,
И вдруг сорвался на крик: «Достала!
Мне жизнь с тобой, точно острый нож,
Меня тошнит от твоей заботы.
Тебя пинают, а ты ползёшь.
Осточертело мне всё до рвоты!»
Он нервно вещи в рюкзак швырял:
«Давай, расплачься, как ты умеешь!»
И в этот миг он её терял.
Разбилась чашка. Теперь не склеишь.
Она молчала. Открыла дверь,
Сказав: «Счастливо. Что жить в неволе?»
В душе метался подбитый зверь,
Стонал от боли, ревел от боли.
И он ушёл. Навсегда. К другой.
Зачем иначе спектакли ставить?
Ушёл, назначив её врагом,
Так легче бросить, предать, оставить.
Она полгода была во тьме.
Спала в тумане, жила в тумане.
Но вдруг нагрянул просвет в зиме,
Аккорд финальный в самообмане.
Открыла окна, впустила свет,
Как будто долго душой болела.
И поняла, что болезни нет,
Прошло, затихло, перегорело.
И на поправку вся жизнь пошла.
Как переставишь всю мебель в доме.
И вдруг какого-то там числа
Определился знакомый номер.
Звонил зачем-то её палач.
Просил прощенья, рыдал натужно.
Она сказала ему «Не плачь.
Прошли все сроки. Уже не нужно»…
Повесив трубку, нашла контакт,
Который раньше был важен слишком.
Нажала на «удалить». Вот так…
Из жизни и телефонной книжки.
Поклон «друзьям» моим неверным,
Кто проклинал так часто вслух.
При встрече ёрзал слишком нервно,
Но брал последнее из рук…
Я благодарен всем предавшим,
За то, что в жизни стал сильней.
Здоровья, всем меня бросавшим,
Кто делал жизнь ещё больней.
Поклон, что к пропасти толкали,
Что крылья есть, летать могу!
Надежды жаль, не оправдались,
Спасибо всем, я вам не лгу…
Не дай вы мне уроков горьких,
Я не познал бы вкус добра.
Желаю счастья ровно сколько,
Сколь ВЫ мне дали в жизни зла.
Без вас мне жить намного легче,
Нет вашей «помощи» скупой.
Я духом стал на много крепче,
Пускай не молод, пусть седой.
Благодарю всю жизнь за опыт,
Что дался мне с таким трудом.
Он был страданиями дОбыт,
Жалеть не стану ни о чём!
Закрыл для всех в душе я шторы,
Разрушил в прошлое свой мост.
Забудьте сплетни, уговоры,
Прижмите свой облезлый хвост.
Хвала всем ангелам державшим,
Меня над пропастью в тот час.
Спасибо в жизни не предавшим,
Благодарю, что встретил ВАС!
Чтоб себя с лихвой не выдавать,
Не встревать в конфликты или войны,
Боже, научи меня молчать
Вовремя, уместно и достойно.
Осмыслив то, что сделано и прожито,
Пришла я к мысли (хоть и не без трудности):
Страданья — не всегда синоним опыта,
А опыт — не всегда синоним мудрости.
Во всякой бы душе душевности на бездну.
Прощение всего — и да, и нет, и вроде,
И снов незавершенных, и взглядов безответных,
И несвобод благих, поющих о свободе.
Ко всякой бы душе тоску-мечтанье — ветер.
Размашистый. Наивный. Не знающий пределов,
Преград, дорог и пены великой, многомерной,
И шума-суеты в цветасто-чёрно-белом.
О всякой бы душе — полёт, восторг, исконность.
Чуть-чуть печальна — да. Чуть-чуть безумна — может.
Но — верная навек и лжи вовек нисколько,
А опыт вековой, при том — неискушённа.
И всякой бы душе слова, в которых воля.
И боль. И берега. И вечность. И созвучность.
И нежность. И горчинка. И сахар рядом с солью.
Без этих слов не то, не так, никак — прескучно.
К душевности, мечтам, словам — всему земному
Со дна ручьистой мглы звезду бы неизбежно,
Чей взор — огнистый трепет и нравится любому.
Чей зов летит, горя, с окраины безбрежья.
Звезду — надежду — страсть — творение — опору.
Ничью. И через ту вселенскую потерю
Познать себя — простого безнравственного бога.
И всё же человека — не твари и не зверя,
Услышав: — Верь! Верь мне! Я знак. Я свет. Я вера.
Я здесь. Твоя. Твоё пред… всё на этом свете.
Дать имя, обретённой. Своё. Одновременно
Повесить за стекло — у горестного сердца.
Не всякой, жаль, душе…
От глаз твоих кружится голова,
А голос, словно наважденье,
Слова — звенящие колокола
В моих надеждах и сомненьях.
А коль покажется, мол жизнь прошла,
И незачем весны цветенье…
Вдруг, радуга веселая с утра —
Несет мне снова обновленье.
Я оглянусь в прекрасный миг,
От сердца отойдет кручина…
И вздох, и взгляд, и новый стих,
Как следствие и как причина.
Той неотвратности судьбы,
Дарящее, душе отраду…
И горсточка желанная, любви,
И то что мы с тобою рядом.
автор Людмила Купаева