Замочная скважина
У каждого своё предназначение.
Своя работа.
Один — молится в скиту, насыщает мир всего живого и неживого божественной энергией.
Другой очищает людей своими грехами, причиняя боль, наполняя души страданием. Вносит в мир соблазны, искушения, через разочарования приводя человека к пониманию сути явлений, к покаянию и освобождению от губительных зависимостей.
Человек подражает Творцу неутолимой жаждой — создавать нечто, что переживет его, или действовать, внося изменения в глобальный файл мира.
Кто-то создает рисунки, скульптуры, картины. Придумывает новые слова, сочиняет легкомысленные стихи, фривольные романы. Ведет душеспасительные беседы, пишет священные книги или тексты для исполнителей рок-музыки. А кто-то выражает высшую волю в словоброжении, невнятном и смутном, как пифийские откровения.
Кто-то устраивает войны или участвует в боях, очищая себя и давно прогнившее пространство от застарелых грехов. Или спасает людей от смерти, врачуя душу и тело. Кто-то даёт возможность людям совершить маленькое благодеяние, прося милостыню на паперти. Растит детей, охраняет заключенных в темницах, кормит бездомных кошек и голубей…
Мир устроен гармонично, человеческий улей задуман разумно. У Вседержителя много места под солнцем, и есть задания для всех…
И только самонадеянный, мелочный, недалёкий человек не понимает этого. Толкается локтями, бесконечно доказывая, что его правда — круче, и он достоин большего, нежели прочие. Что его кусочек вселенной — прекраснее и лучше. Творения — драгоценнее для ноосферы.
Такой всегда будет судить всех по себе.
Даже если смотрит на белый свет с одной из вершин в тибетских горах. Или наблюдает за миром из-за столика кафе в какой-нибудь Швейцарии, после торжественной речи в честь получения Нобелевской премии.
Даже если всю жизнь следит за окружающими сквозь замочную скважину собственной бездарности, ограниченного ума и неразвитого вкуса.
Не мешай.
У каждого своя замочная скважина.
Она такая одна… таких больше нет… обойди хоть весь белый свет… счастье сказать ей привет… сколько бы тебе не было лет… и у неё от любви перехватит в ответ… Её слова как завет… красивей её глаз больше нет… Её ласка мечта… её руки одна доброта… Я приду… Я зажгу свечу на ветру… твоё место в сердце не занять никому… помнить я буду всегда… что она такая одна… и у каждого своя… мама твоя…
Упрямо грубо, как лёд в бокале,
Как боль, которая велика.
Ты изучаешь меня руками,
Не прикасаясь к моим рукам.
Мы разминулись с тобой мостами.
Сошли с орбиты. Не взяли в толк —
Катастрофически опоздали,
Успев исполнить один глоток.
Пустили ток. Перестали биться.
Листай страницы. Границы рви.
Ты — прирожденный ночной убийца
В живых оставшейся нелюбви.
До всепрощающего абсурда —
Острей и тоньше, чем грубость льда.
Я начинаю отсчёт отсюда.
Ты начинаешь отсчёт сюда.
Поднимаю трубку.
В телефоне голос.
— Здравствуй, дорогая,
Я тебе звоню!
Номер — не знакомый,
Голос — не знакомый…
— Здравствуй человечек,
Ну и кто же, ты?..
— Вот, решил с тобою,
Завести знакомство…
(А меня об этом
Ты забыл спросить?
Видимо услышав
Голос незнакомый…)
Я должна растаять,
И тебе служить…
Но не долго длился
Диалог наш странный.
Задала ему я,
Простенький вопрос:
— Ну и что хотело,
Твое тупое тело?
С глупыми вопросами,
С ихидным голоском.
Диалог вдруг резко,
Оборвался сразу.
Не захотел он больше
Знакомство продолжать…
Мораль:
Неопределенный номер — как минное поле…
Татьяна НИК
ну што васильиваныч жахнем
по нашим классовым врагам
вот прям отседа с ентих самых
багам
АМ
Во глубине озябшего потока,
где горных рек прохладна глубина,
садится солнце в сторону Востока,
и светит утром белая Луна.
От поцелуев сердце запоет
на все лады-я не знакома с джазом…
моя любовь к тебе наоборот —
сильнее час за часом, раз за разом.
Купается в лучах нагой июль,
в моей груди лихие сказки ночи,
а ты меня, пожалуйста, ревнуй,
что силы есть могучей, что есть мочи!
Испепели до дна и до краев,
в душе растает лед, застынет похоть.
какая ты, взаимная любовь!
И я отдаться ей ничуть не против!
Ольга Тиманова «Не против!»
Слепая
Гром сверкая хлыстом
Голосил в небесах,
Замерзала душа под рубашкой,
В этом ливне густом
Трепетал чей-то дом
И вошел я с душой нараспашку.
В нём доверчивый смех
Пригласил как согрел,
Обещая и кров и другое…
Ты сказала легко:
«Полно, это ли грех?
Да и дело твоё молодое!»
«Проходи не робей,
Подели со мной хлеб,
Расскажи о себе если хочешь.
Может в жизни твоей
Это Ноев ковчег
И любовью воспетые ночи!»
И светилась как дым
Седина на висках,
А зрачки не мигая блуждали.
Видно в них, голубых
Затаилась тоска,
Но не видя, глаза мне не лгали.
Если нет у слепых
Разноцветных огней,
То любить они точно умеют!
Я забыл о других
И посватался к ней,
И живу ни о чём не жалея!
Какой неведомою силою
Ты смог меня приворожить.
Иду я за тобой, как куколка на нитках
И понимаю — без тебя не жить.
Сдаюсь в твой сладкий плен без боя,
Не поднимая белый флаг.
Готова к испытанию любовью
И понимаю: без тебя — никак.
И как молитву в тишине ночной шепчу
И отступает мрак:
Храни его, судьба, от всяких бед.
Мне без него — никак.
***
Жизнь летит — не догнать.
Ну куда ты! Постой!
Ни лететь, ни бежать
Не могу за тобой.
Отболел, отгорел;
Ничего не успел:
Ни родить, ни взрастить…
Только время сгубить.
И теперь, угасая до срока,
Лишь порою ночной
Разрываю покой
Волчьим воем души одинокой…
«я с красотою глаз твоих усну,
чужой герой невиданной планеты,
с тобою встречу новую весну,
и самое невиданное лето,
как я ждала тебя-возьми мой плен,
не отдавай дождям, грозе и грому,
я без тебя покорная совсем,
и не умею, честно, по другому»
(Ольга Тиманова «Весна»)
В апреле дождь?
Увольте!
Не! Хо! Чу!
Вот снегопад по нраву.
Час? Денёк!
Потом теплом душевно так…
Апч… ух!
Пускай народ по каше снежной прёт.
А я — на — дождь! И ветер! Или шторм!
Банальность и привычность не по мне.
Не жалобьте, не хныкайте, а то —
Придумаю похлеще… Что апрель?
Хрусталь и солнце в окнах? В небесах
Не облака, а нежности плывут?
И динь-динь-динь повсюду и в стихах?
Нет — это вряд ли. Думать — позабудь!
Я развлекаюсь. Как — не может быть?
А заскучал! А в сердце — сухота!
А этот мир по правдешны — обрыдл!
Читайте, мной написанный, устав.
Апрелю — стужу, завывания… тоску.
Болезнь, туманность, серость вешних строк…
Всё не по сердцу, всё смущает дух,
Чего-то вновь не смог… не смог… не смог…
Апрелю — слякоть, грязь… Вздохнуть, взгрустнуть…
Суровой не логичности — сполна.
Апрелю — Не надейся! Стойким будь!
И — Боже мой! Когда уже весна?
я строю дом — в былом все стены в дырах.
причины есть, коль заглянуть назад;
как будто коммунальная квартира
моя душа впускала всех подряд.
один любил в резиновых галошах
влетать с разбегу на мою постель!
другой пришел непрошена/непрошен,
и вышиб дверь парадную с петель!
в моей душе вмещались эгоисты,
лжецов и трусов полон был мой дом,
и я с талантом юного артиста
всех принимал за праздничным столом!
ломали мебель и крушили стены
в моем дому (я был тому виной!)
и даже тех, кому мила измена
я тоже приволок к себе домой!
дворовых девок, духом падших тоже
вмещал мой дом, и потчевал гостей!
я становился холодней и строже —
мой дом трещал на несколько частей.
однажды утром я проснулся ярым,
прогнал гостей и посмотрел вокруг.-
мой дом пылал и мучился пожаром,
но ни один не протянул мне рук! -
в одно мгновенье я остался нищим,
но я живой! я все еще дышу!
и строю дом на месте пепелища,
но никого
в него
не приглашу.
Когда развалилась эпоха на части — рассыпались здания… пали деревья…
Повымерли звери и солнце угасло — под пыльной рогожей долины ревели.
Несчастье и тут распечатало счастье для жизни — тяжелой, суровой, опасной…
…
Кричали какие-то странные люди: — Услышьте, всё к этому долго стремилось.
Но живы мы, видимо, боги нас любят, — на них обижаться, нет, недопустимо!
Несите свой крест, не сидите — идите на поиски лучшего… Пустим везенье
Вперед, помолившись, иначе погибнем!.. Уверились. Песни сложили о землях,
Спасенных, далеких, — душе на подмогу. Народу осталось не много по миру,
Но взвились у пропасти змеи-дороги под серым, горячим, не милым эфиром.
Влей к слабой надежде лишь капельку страсти и горы свернём и продажное небо,
И вынем себя из захлопнутой пасти. Гордился бы нами потерянный предок.
…
Айкири сегодня идет на охоту. Одиннадцать стукнуло, враз повзрослела.
Вскочила с лежанки ещё до восхода, умылась росою, проверила стрелы.
Отныне кормить и семью и общину придётся с братьями. Родители сгину —
ли летом — сезон уж пришел на равнину девятый с тех пор. Ни вестей, ни могилы.
Девчонка вздохнула — Не дамся печали. Взглянула на деда, погладила братца.
Седьмая година — понятлив, отчаян, проворен, что пурен*. В помощники рвался.
Но старшие братья малого жалеют. (-Терпи, попрыгунчик). Заплечник надела.
Колчан, топтуны, ременнИк. — Ну, смелее! Легко поклонилась рассвету с запевом:
«Мы будем в Эдеме, мы верим, мы знаем…» За Воран*-горою объятьем разверстым
Развалины. Водятся там и вазгаи*, и серки*, и карны*… Но главное — тексты*!..
…Разъехались люди со скарбом нехитрым, что дух перемен им оставил. В блужданьях
Безумных и горьких вспомяли про книги, пропавшие в чревах разрушенных зданий.
…- И сотни охотников наших пожрало чудовище Градо. Запомни, Айкири!
С исконных времен было всё ему мало. Будь тенью стоглазой в предательском мире!..
*Пурен, серк, вазгай, карн — животные.
*тексты — книги.
*Градо — город
*Воран — чёрная
Не спалось…
То ли кости ломило на непогоду
То ли старые раны в душе не давали.
Вспоминались падения. взлёты. невзгоды.
Радость. встречи. и тысячи расставаний.
Не спалось…
С боку на бок. Рука затекла.
Распирало обилие мыслей черепную коробку.
Попытаться уснуть, считая до ста.
Но сбиваешься где-то в районе сотки.
Не спалось…
Уже полночь навёрстывает часы.
Поминутно вдогонку за новым рассветом.
Надо бы покемарить… а может усну.
Только мысль об одном… Как живёшь ты?
И с кем ты?
За что стояли на Майдане?!
За что людская кровь лилась?!
За то, чтоб свора ушлой дряни
вновь узурпировала власть.
За то, чтоб мэром стал чинуша
(боксёр с набитой головой).
Ему что лампочка, что груша,
в бюджете он ни в зуб ногой…
За то, чтоб вышколили прессу,
повелевая: — Вставь, нет — вынь…
Чтоб в трусоватую Одессу
вселилась скорбная Хатынь…
За то, чтоб небо плачем детским
встречало каждый самолёт…
Причина? Где-то под Донецком
трёхсот невинных сбили влёт.
За то, чтоб Крым уплыл в Россию,
как яхта с парусом в ночи.
Судить их вправе лишь Мессия,
и тут скачи хоть не скачи…
За то, чтоб родственники разом
лишились чувств посредством… рва.
И чтобы уголь вкупе с газом,
как встарь, сменили на дрова…
За то, чтоб ваша «незалежность»
(в ней еле теплится душа)
отождествлялась, как — промежность,
госдепартаментом из США.
За то, чтоб гривна стала прахом
(похоже, в банк вселился бес!)
А генерал вдруг — олигархом
(вразрез подачкам от ЕС!)
За то, чтоб броник (ни фига се!)
ценой для армии — вдвойне!
В них тыщи гибнут на Донбассе
в братоубийственной войне!
За то, чтоб мужа, брата, сына
лобзали в венчик на челе…
За то, чтоб Ненько-Украина
бесславно… сгинула… во мгле…