Пустая фраза — «Время лечит», —
оно не лекарь, а Судья
и боль утрат сутулит плечи
или кричит — «Вина твоя!!!»
И стоны марлевых повязок
невозместимости потерь
пытается не слышать разум
за неуверенным «Не верь!!!»
В полупустом «судебном зале»
из года в год, глядя в упор,
нам Память-Время оглашает
один и тот же приговор.
И лишь когда дышать нам нечем
«судья» закроет свою дверь
и кто-то близкий тронет плечи:
«Поплачь,
поплачь…,
я здесь…,
не верь!!!»
Мой май взмывает ввысь воздушным шаром,
Желая ошарашить облака,
Не бойся, он не лопнет, как подарок
Смешного торопыжки Пятачка!
Хотя такой же празднично-зелёный,
На золотистых ниточках лучей —
Мой май, мой неслух — юный и влюблённый,
Май-непоседа, всехний и ничей!
Смотри, как разгорается оранжем
На нём от солнца рыжего загар!
А хочешь, он сегодня станет нашим —
Наполненный иллюзиями шар?
А хочешь, будем маяться на пару?
Ну, если не в объятьях, так в стихах!
Ведь каждый вдох и каждый слог недаром
Черемуховой аурой пропах!
Недаром май парит над разноцветьем,
Сдувая пенки с пышных облаков,
И распыляет счастье по планете
Для всех несуеверных дураков!
Copyright: Ариша Сергеева, 2018
Свидетельство о публикации 118050308858
Напиши мне, Художник, камыш
шуршащей своей Бессонницы,
как Время капает с крыш
дождинками по подоконнику.
Встряхнись и готовь мольберт
памяти в форме треножника,
холст загрунтуй под шедевр
чувственной мысли Художника.
Верни с покорённых вершин
засохшие кисти Призвания
и напиши КРИК ДУШИ
или НОЧНОЕ МОЛЧАНИЕ.
Напиши мне, Художник, Набат
твоего бесконечного Космоса,
где Галактики в бездну летят
по беззвучному шёпоту голоса…
По полю палитры — в разлив
оттенки любимого колера
и сложной Судьбы колорит
не выцветает, а помнится.
Смелее, Художник, решись
на первый подход к сверхзадаче —
ты ВИДИШЬ глазами Души
глубже и ярче, чем зрячий!
Любые действия что вызывают противодействия, должны быть сбалансированы пропорционально с нашими желаниями и возможностями
Разбивать сердца, научила жизнь.
Сказка без конца, есть ли вообще смысл?!
Но наверно все можно объяснить…
Но любовь себе не могу простить.
Темнотою ночь спрятала от глаз,
то что потерял видел я ни раз!
Нет не наяву, а в коротких снах,
в них еще живу, с болью не борясь.
Без потери жизнь, это все обман.
Но наверно так, захотел я сам…
В обликах картин будто миражи.
Все меняет жизнь, как ты не скажи!
Но в обмане том есть загадка.
Власть!
И с нее наверно, жизнь и началась…
В зеркалах небес раскрывалась страсть.
Сказка без конца, и обман, и власть!
Любить и быть любимой — день и ночь, и часто в этом мы не совпадаем.
И можно ли, скажи, себе помочь, когда одно из двух мы выбираем.
Любимой быть — приятно и легко, здесь не нужны усилия, волненья.
Самой любить, не слыша никого, вразрез всему, до умопомраченья —
любить, забыв про завтра и вчера, любить, не будучи самой любимой —
надеяться и ждать… придет пора, и станешь ты ему необходимой —
все это, безусловно, хорошо, но чувства не всегда — увы — взаимны.
А посему — и грустно, и смешно быть до конца доверчиво-наивной.
Я купаюсь в волнах счастья,
Не знакомых мне доселе.
Все вокруг, как будто в сказке,
Будто не на этом свете.
Ты, волшебница из детства,
Мне на мир глаза открыла.
Пеньем птиц, заполнив душу,
В мое сердце жизнь вдохнула.
Вкус любви познал я ныне,
Как вином меня поила.
Я не пьяный, а счастливый-
Счастье пью свое до дна.
О. Боголюбов.
Коснуться твоей ладони,
прижаться плечом к плечу,
и закричать от боли,
но только — не закричу,
от боли, что слаще меда,
в любви растворится век…
и радует непогода,
да холод весенних рек,
люблю тебя до безумья,
до самых нежданных слез,
в любви не нужны раздумья.
она иногда всерьез.
ОЛьга Тиманова «Всерьез»
Багряно-желтый листопад
Ласкает жухлую траву…
И листья надо мной шумят,
О том, что я, ведь, не живу…
Я не живу во снах любви,
Где лишь витает запах роз…
Ведь так бывает- се ля ви…
За скосом жизни. снова- скос
А я влачусь в печали грёз
Неувядающей мечты…,
Где нет ни горечи, ни слёз…,
Где только ты и только ты…
Былая жизнь оборвалась,
Как лист, слетая на песок.
И мука боли началась…
Я одинок, так одинок…
Твой взгляд уже неуловим…
И губы больше не манят…
Поступок…- не осуществим…
И чувства нерв не коротят…
Последний лист- последний день-
День увядающей мечты…
В нем счастье улетает в тень…
Там бродишь ты и только ты…
Одна среди забот и мук,
Одна среди печалей, грез…
Совсем Одна, среди разлук,
Потерь… и горечей… и слез…
Багряно- желтый листопад
Ласкает жухлую траву…
И журавли на юг летят,
Курлыча что-то в синеву…
Copyright: Константин Орлов 3, 2018
Свидетельство о публикации 118050503211
Если ярко гореть — сгоришь же,
Если бьют, надо врезать сдачи.
По локации я — в Париже,
А в реальности я — на даче.
.
Подрезаем с бабулей груши —
Есть способности к подрезанью.
По локации — в Муленруже,
А в реальности — под Рязанью.
.
Что Париж? Разгуляться есть где.
Я бывала, но я не дура:
Чтобы дважды туда не ездить,
Я нафоткалась на три тура.
.
Я ж работаю на продажах
И как лошадь беру барьеры:
Нет продажи без эпатажа,
А успешность — зерно карьеры.
.
Под Рязанью мне лучше даже:
Я — то в бане, то в огороде…
Но такие же и продажи!
Нет, не Эйвон, но что-то вроде.
.
Личный бренд. Эксклюзив. Элитка.
(Скидку сделаю, если купишь)
Заскрипит во дворе калитка —
Вдруг клиент, а на деле — кукиш!
.
Было время -скупали оптом,
Денег во! было, правда-правда:
Обливаюсь под грушей потом
В прошлогодних штанах от Prada,
.
И поэтому ты не ври мне,
Что не чувствуешь этот кризис.
.
Я — в Париже, Аленка — в Риме,
.
А Наташка, вообще — в круизе.
.
Все следы стираются с порога,
если по асфальту и в рассвет, —
не иди, куда ведёт дорога,
поверни, куда дороги нет.
Все следы стираются годАми,
будь он тормозным или в разбег, —
часто люди оставляют шрамы,
как следы на память о себе.
Все следы стираются природой,
где всему есть первозданный вид, —
только у Души своя порода,
наследил — и грязь, и боль, и стыд.
Все следы стираются судьбою,
но есть след — серебряная нить…
Я его тропинкой росяною
заплету в строку, чтоб сохранить.
Когда наступит завтра,
поймёшь, каким было сегодня
Кончается лимит на тишину,
затарен склад бессонницы и мыслей…
Всё чаще стыд не за свою вину,
всё реже сны-сюжеты прошлой жизни.
Всё больше напридуманных проблем,
всё меньше ожиданий и поступков…
Любимый куст садовых хризантем
становится от увяданья хрупким.
Всё слаще миг, когда наедине,
всё горше день, истраченный напрасно…
Из нот и слов, из шороха теней
рождается строка и с нею ясность,
что в Жизни много внешней шелухи,
но если в полночь чувствуешь истому,
то утром будут новые стихи
и «завтра» постучится в полшестого.
Первый шаг к примирению —
в тихом слове «Прости!».
Это путь к вдохновению,
когда слышишь мотив
неизвестной мелодии
новой песни без слов
то ли в форме рапсодии,
то ли «белых стихов».
Первый шаг к безвозвратному —
в страшном слове «Прощай!».
В нём печатью — проклятие
или чернью печаль.
В этом слове — надорванность,
обречённость, канун, —
как билет в одну сторону
на поездку одну.
Оба слова — над пропастью
две высоких скалы.
На одной — полушёпоты,
на другой — боль и крик.
Пусть же эхом без имени
всех концов и начал
Будет чаще — «Прости меня!»,
Будет реже — «Прощай!»
Когда в душе намёрзнет лёд
и хмурое приснится,
и ночь под утренней звездой
придавит под конец,
мне память книгу распахнёт
на солнечной странице,
где мама будет молодой,
ещё живым отец.
Там по весне в распах метут
цветочные метели,
петух-солист поёт с утра
поклонницам своим,
там каждый знает, его ждут
и не закроют двери,
и «Запорожец» у ворот —
девятый член семьи.
На поле сдвинутых столов —
восточные дюшесы,
букет ромашковый лежит
и сахар кусковой,
янтарной горкой спелый плов
дымит деликатесом
и выпечка от бабушки
ждёт часа своего…
Пусть юность жаркая моя
осталась за границей,
она всегда подарит шанс
без дорогих аптек
мне память-книгу распахнуть
на солнечной странице,
чтобы озябшая душа…
прочла в ней новый текст.
Если небо — это терем Божий,
звёзды — окна ангелов на нём,
почему же так душе тревожно
вглядываться в звёздный окоём?
Почему звезда всегда сгорает
раньше, чем желание одно?
Может потому, что вылетает
ангел чей-то, а не твой в окно?
Летней ночью и в туман морозный
каждому горит своя звезда,
люди редко видят окна — звёзды,
ангелы глядят на нас всегда.
Новый месяц, как ночной прохожий
торопливо убегает в день,
старый месяц Бог на звёзды крошит,
только нам всё некогда и лень
Уследить, прочувствовать весь трепет,
как в просвет серебряной зари
с первою звездой в вечернем небе
терем Божий окна отворит.